Жизнь Карла Густава Юнга (127866)

Посмотреть архив целиком





Карл Густав Юнг был психотерапевтом-практиком, он 60 лет лечил людей. По воспоминаниям детей Юнга, рабочий день его был таков: с 8 до 10 утра он знакомился с корреспонденцией, писал сам или диктовал письма; затем три часа до обеда и три после шел прием пациентов. Чтение научной литературы и написание собственных трудов протекали в основном уже вечером, после основной медицинской деятельности. Лишь в самые последние годы жизни число пациентов пришлось сократить, но до конца своей жизни он занимался врачеванием. Основные положения его учения связаны с наблюдениями практикующего врача, они не вымышлены склонным к спекулятивному мышлению теоретиком. Но главным источником знаний о человеческой душе для Юнга являлся его собственный опыт. Его автобиография не зря называется «Воспоминания, сновидения, размышления». Сновидения являются тем подступом к тайникам коллективного бессознательного, без которого невозможна юнговская психотерапия. В автобиографии очень мало воспоминаний именно в смысле этого слова. Это история диалога сознания с глубинами психики, начиная с детских снов. О внешней стороне жизни читателю приходиться догадываться.

Каждый мыслитель в той или иной мере зависим от социально-экономических и политических институтов, исторических событий своего времени, духовной атмосферы. Платон мог неприязненно относиться к афинской демократии, но он никогда не стал бы великим философом в Спарте.

Юнг является европейским мыслителем, но Европа велика, в ней де­сятки культурных наций, различные религиозные и научные традиции. Он родился в 1875 г. в Швейцарии, прожил в ней, исключая время много­численных поездок по миру, всю жизнь. То, что в Швейцарии медицин­ская психология связана в XX в. с разнообразными философскими учени­ями, пожалуй, не случайно. В конце прошлого века здесь работал Т.Флурнуа, а в наш век — такие сторонники соединения психоанализа с философией М. Хайдеггера, как Л.Бинсвангер и М.Босс; сугубо научная психология Ж. Пиаже далека от крайностей бихевиоризма и не исключает философского умозрения. Доныне психологическое образование в Цюрих­ском университете предполагает весьма основательный курс философской антропологии: односторонность современной естественнонаучной ориента­ции восполняется трудами великих европейских мыслителей. Чтобы ле­чить души других людей, нужно знать свою собственную, а подобное со­знание неизбежно ставит «последние» вопросы, имеющие философский или религиозный характер.

Швейцария — это страна, где с давних пор уживаются протестантские и католические кантоны, где встречаются друг с другом немецкая, французская и итальянская культуры (есть и еще один, ретороманский, язык, восходящий к народной латыни). Швейцария, отметившая в 1991 г. семь столетий своего существования, по крайней мере четыре из них не знала феодализма (да и ранее средневековые городские общины обрели здесь свои основные свободы). Федерализм и демократия — это синонимы для швейцарца. Он принадлежит прежде всего коммуне, обладающей ог­ромной автономией, — хотя бы потому, что половина уплачиваемых им налогов остается в общине. Ей швейцарец принадлежит, как и его дети, даже если он переехал в другой город. Так, Юнг оставался всю свою жизнь гражданином Базеля: хотя родился он в местечке Кессвил (кантон Тургау), но отец его был базельцем, и он получил это гражданство по на­следству. Почетным гражданином небольшого городка Кюснахт он стал на склоне лет, и это огромная честь для швейцарца, редкое исключение из правила. Швейцарец принадлежит сначала общине, затем кантону (их 25 в этой небольшой стране), а уж потом Швейцарскому Союзу. Понятно, что имеются общие проблемы, будь они экономическими, политическими или экологическими. Каждый взрослый мужчина ежегодно отправляется на 2-3-недельные военные сборы. Приходилось исполнять эту граждан­скую обязанность и Юнгу — от рядового он дорос до «капитана запаса», если употребить отечественную терминологию.

Швейцарцы почитают свою связь с общиной, самоуправляющимся кан­тоном — это важная часть их жизни. Они верны традициям, локальным

диалектам и обычаям, которые сильно различаются от кантона к кантону. Эта привязанность к прошлому, к традиции предполагает и знание своей родословной. Генеалогическое древо на протяжении столетий может быть здесь известно не только потомку какого-то аристократического рода (дво­рянство большой роли в Швейцарии никогда не играло), но и любому бюргеру — такому знанию способствуют тщательные записи как в церков­ном, так и в гражданском общинном регистре. Этот традиционализм, креп­кая связь настоящего с прошлым в какой-то мере отразились и в учении Юнга. Конечно, ему было и тесно в Швейцарии - не зря основную его аудиторию с давних пор составляли англосаксы, — но, будучи «гражда­нином мира», он никогда не превращался в оторванного от всяких корней «призрака» (как он называл обитателей огромных мегаполисов), не пом­нящего родства, лишенного национальной культуры, духовного преемства.

Политика нередко вторгалась в XX в. в святая святых метафизической мысли, литературного творчества. Поддерживать идеи о гармонии проти­воположностей, инь и ян, света и тьмы в мировом процессе и в душе каж­дого легче, живя в стране, которую обошли стороной войны и разрушения XX столетия. Однако в центре внимания Юнга не зря находился вопрос: откуда мировое зло? Вопрос отнюдь не только богословский. Войны, дик­таторские режимы также были предметом пристального внимания Юнга. Писал он и по самому широкому кругу актуальных вопросов дня, идет ли речь о массовом обществе, колониальной политике, «женском вопросе» или идеологиях, апокалиптических чаяниях и т.д.

Подробные сведения о Юнгах относятся к первой половине XVII в.: доктор медицины и доктор юриспруденции Карл Юнг, ректор Майнцского университета, яв­ляется первым заметным лицом в этом роду Правда, архивы и церковные книги Майнца сгорели в 1688 г , во время осады города французскими войсками. Прадед Юнга, врач Франц Игнац Юнг (1759-1831), перебрался из Майнца в Мангейм Во время наполеоновских походов он руководил полевым лазаретом. Его брат, Сигизмунд фон Юнг (1745-1824), был ба­варским канцлером и был женат на дочери Шлейермахера («фон» появил­ся потому, что канцлер был произведен в дворянское звание).

Из всех предков Юнга самым заметным лицом был его дед Карл Гус­тав-старший (1794-1864), перебравшийся в Швейцарию. Его сопровожда­ла легенда, будто он внебрачный сын Гёте, — основанием для этого слу­жило несомненное внешнее сходство. Ни доказать, ни опровергнуть такого рода легенды невозможно по крайней мере в год, предшествовавший рож­дению Карла Густава-старшего, Гёте не бывал в Мангейме, где безвыездно жило семейство Юнгов. Карл Густав-младший считал легенду «дурного вкуса». Хоть он безмерно восторгался Гёте с детских лет, но считал, что род врачей и богословов Юнгов сам по себе достоин уважения.

Дед был личностью замечательной не только по своим научным заслу­гам. Он изучал в Гейдельберге естественные науки и медицину, уже в 24 года став доктором summa cum laude, был и хирургом-практиком и до­центом, преподавателем химии в Берлине. Здесь он входит в круг роман­тиков, близко знакомится с братьями Шлегель, Л.Тиком и Ф.Шлейерма-хером (под влиянием последнего он перешел из католичества в протестан­тство). Кое-какие поэтические его опыты были опубликованы в журналах.

Однако в Берлине Карл Густав-старший прожил недолго, поскольку принимал активное участие в политике - его идеалом была свободная и единая Германия Когда же его приятель, студент теологии Карл Занд, за­колол Августа Коцебу (1819) и последовали репрессии прусского прави­тельства против «демагогов», то Юнг был арестован, да еще с тем отягчаю­щим обстоятельством, что у него нашли подаренный Зандом молоток для минералогических работ (в полицейских донесениях именуемый исключительно «топором»). Через год с лишним пребывания за решеткой его 6eз суда и приговора выпустили - с запретом жить в прусских владениях. С политической репутацией революционера-«демагога» получить место в любом немецком княжестве было невозможно, и в 1821 г. Карл Густав оказывается в Париже. Здесь происходит случайная встреча с Александ­ром фон Гумбольдтом, которая и привела к переселению в Швейцарию.

Политические эмигранты и в XIX, и в XX в. часто жили в Швейцарии, достаточно упомянуть русских — Герцена, Бакунина, Ленина (а позже и Солженицына). Мало кто из этих эмигрантов оказывал какое-то влияние на швейцарскую жизнь — Кальвин является исключением. Из немецких эмигрантов-ученых К. Фогт и К. Г. Юнг-старший были, наверное, самыми заметными фигурами. Гумбольдт искал человека, который мог бы реорга­низовать медицинский факультет Базельского университета, пришедшего в полный упадок в годы наполеоновских войн. Неустанная деятельность Карла Густава-старшего сделала его знаменитым, и его внук, обучаясь на медицинском факультете почти через полвека после кончины деда, посто­янно ощущал духовное присутствие знаменитого предка. Нонконформизм, способность к неожиданным для окружающих поступкам его дед прояв­лял всю жизнь, но куда любопытнее тот факт, что этот хирург, анатом и химик проявлял значительный интерес к психиатрии. В частности, он ос­новал лечебницу для слабоумных детей, подчеркивая при этом значимость научных наблюдений и психологических методов лечения душевных бо­лезней. Кстати, отец Карла Густава-младшего, Пауль Юнг (1842-1896) долгое время был пастором, обслуживающим и психиатрическую клинику. Этот младший из тринадцати детей знаменитого хирурга и декана был протестантским священником, не лишенным, однако, интереса к науке. Доктором он был не теологии, а филологии (восточные языки) и, судя по «Воспоминаниям, сновидениям, размышлениям», испытывал сомнения по поводу христианской веры, но бежал от сомнений с подлинным «жертво­приношением интеллекта». Проблема соотношения знания и веры сделает­ся центральной в поздних трудах его сына, который выберет путь знания, гнозиса, а никак не предписываемой лютеранством веры. Первые возраже­ния возникли еще в юности. «Мне вспоминается подготовка к конфир­мации, которую проводил мой собственный отец. Катехизис был невыра­зимо скучен. Я перелистал как-то эту книжечку, чтобы найти хоть что-то интересное, и мой взгляд упал на параграфы о троичности. Это заинтере­совало меня, и я с нетерпением стал дожидаться, когда мы дойдем на уро­ках до данного раздела. Когда же пришел этот долгожданный час, мой отец сказал: "Данный раздел мы пропустим, я тут сам ничего не пони­маю". Так была похоронена моя последняя надежда Хотя я удивился честности моего отца, это не помешало мне с той поры смертельно скучать слушая все толки о религии». Со студенческих лет Юнг просто не заходил в протестантские церкви; этот мир обедненного, «оголенного», как он писал, христианства был ему духовно чужд. Конфликты с отцом имели, однако, вовсе не «эдиповский» смысл. Позже ему было нелегко принять учение Фрейда об Эдиповом комплексе уже по той причине, что мягкий и слабохарактерный отец, находившийся «под башмаком» авторитарной же­ны, болезненный, мучимый сомнениями, никак не вызывал ревностного соперничества сына. Трудно сказать, что унаследовал от него сын - разве что способность к языкам, тем более что с 5 лет отец занимался с ним латынью. Позже отменное ее знание помогло в работе с колоссальным количеством алхимических трактатов XV-XVII вв. Английским Юнг овладел позже в совершенстве, французский знал, как и положено швейцарцу, но, судя по тексту французских его писем, несколько хуже.


Случайные файлы

Файл
159760.rtf
86431.rtf
101092.rtf
26290.rtf
125291.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.