Жизненный путь и концепция Юнга (127865)

Посмотреть архив целиком

Академия славянской культуры





РЕФЕРАТ



«Жизненный путь и концепция К.Юнга»





Факультет: психология

Предмет: История психологии

Отделение: заочное

Студент: Милованов Д.В.



















Москва

1999 г.



С разрывом в тридцать лет книга Юнга "Воспоминания, сновиде­ния, размышления" переведена в нашей стране. Но, может быть, выход в России в середине 90-х годов этого замечательного произведения Юнга, его настоящей лебединой песни, вполне своевременно. Дело в том, что именно в последние два десятилетия интерес к творчеству и личности Юнга в нашей стране постоянно возрастает. В творчестве швейцарского психолога удачно сошлись четыре самые современные направления мысли — психоанализ, культурология, гуманитарный подход, эзотерическое умонастроение.

Среди произведений К. Юнга книга "Воспоминания, сновидения, размышления" особая, недаром сам автор просил, чтобы она не вклю­чалась в собрание его сочинений. Поскольку эта книга является автобиографической и в какой-то мере исповедальной, а также подводящей жизненные итоги и поскольку личность автора весьма нестан­дартна, в некотором смысле одиозна. Юнг понимал, что читающая публика может его не понять, отнестись к его искренним мыслям и воспоминаниям, по меньшей мере, с подозрением. И действительно, становится не по себе, когда читаешь, например, в самом конце книги такие строчки. "Ребенком я чувствовал себя одиноко, и я одинок до сих пор, поскольку я знаю, и я должен объяснять и напоминать лю­дям то, что они не знают и, в большинстве случаев, не хотят знать... С некоторыми людьми я был очень близок, по крайней мере до тех пор. пока они были как-то связаны с моим внутренним миром; но затем могло случиться так, что я вдруг отстранялся, потому что не остава­лось ничего, что могло меня с ними связывать. До меня с трудом доходило, что люди продолжают существовать — даже когда им уже нечего сказать мне... Я мог увлекаться многими людьми, но стоило мне проникнуть в их суть, волшебство исчезало. И я нажил себе множество врагов. Но всякий человек, если он человек творческий, не принадлежит себе. Он не свободен. Он — пленник, влекомый демо­ном" [89, с. 351 ]. В этом исповедальном тексте нетрудно узнать традицию Сократа, доведенную до предела, до крайности романтической эпо­хой мысли: подобно великому греку, Юнг говорит обществу и толпе крайне неприятные вещи и одновременно понимает, как чудовищно он сам может выглядеть в свете обыденной общественной морали.

Но значительно интереснее книга Юнга тем, что с ее помощью мы можем впервые лучше понять личность великого психолога и даже проникнуть в лабораторию его мышления. В этом смысле это произведение Юнга можно сравнить только с замечательной книгой Н. Бердяева "Самопознание". В обоих случаях особенности личности проливают свет на идеи и творчество авторов, а последние, то есть идеи и творчество, позволяют лучше понять личность.

Читая книгу Юнга, нельзя отделаться от ощущения некоторой противоречивости. Противоречивых ощущений по меньшей мере два. С одной стороны, Юнг уже во введения (прологе) заявляет, что он создает всего лишь "личный миф" своей жизни- "Я могу, — пишет он, — делать только это — утверждать нечто, "рассказывать сказ­ки". Правда это, или нет, - не важно. Важно лишь —что это моя сказка, моя правда" [там же, с. 16]. Объясняя, почему он в конце кондов порвал с 3. Фрейдом, Юнг пишет, что научная истина в его разумении — это "гипотеза, которая довлеет к сегодняшнему дню и которая не предполагает оставаться неизменной на все времена" [там же, с. 156]. Таким образом, кажется, что знание для Юнга — это все­го лишь удобный миф или правдоподобная гипотеза, причем ориен­тированные предельно субъективно и условно. Юнг. например, часто прибегает к рассуждению, построенному но следующей схеме: "Я утверждаю нечто, скажем. А: доказать это невозможно, но, кстати, невозможно доказать и противное, то есть, что А не существует". "Конеч­но, — пишет в одной из глав своей книги Юнг, — можно с самого начала объявить, что мифы и сны, связанные с тем, кто происходит - смерти, не что иное, как компенсационные фантазии, заложенные в самой природе: всякая жизнь желает вечности. Я могу возразить лишь одно — и это тоже миф" [там же, с. 300].

Но, с другой стороны, Юнг постоянно говорит о реальности, при­давая ей черты почти метафизические. Такой метафизической реаль­ностью для него является Бог, бессознательное, архетипы. Смысл того, отмечает Юнг, что мы "обозначаем словом Бог, не может быть ни опровергнут, ни доказан. Однако мы убеждены, что ощущаем нечто объективное и в то же время потустороннее, и это наше ощущение соответствует действительности" [107, с. 330—331 ]. А чуть выше Юнг говорит: то, что обычный человек называет именем "Бог", наука обо­значает "термином" бессознательное [там же, с. ЗЗО]. "Оба понятия (Бог и бессознательное), — пишет Юнг, — являются пограничны­ми для трансцендентальных содержаний. Но эмпирически можно с достаточной степенью вероятности установить, что в бессознательном присутствует архетип целостности, спонтанно проявляющийся в снах и т. д., а также не зависящая от сознательной воли тенденция соотно­сить с этим центром остальные архетипы" [там же, с. 372].

Итак, или знание (и психологическое в том числе) — это всего лишь субъективная юнгеанская метафора и интерпретация, или, на­против, — это метафизическое утверждение о действительности, покоящееся на твердых научных основаниях? Именно к последней аль­тернативе можно отнести следующее интересное высказывание Юнга:

"Я стремился создать в психологии универсальную энергетическую теорию, такую, каковая существует в естественных науках" [там же, с. 208]. Но как в этом случае можно понять вторую часть другого утверждения Юнга: "Аналитическая психология в сущности отно­сится к естественным наукам, хотя как никакая другая наука зависит от субъективных предпосылок исследователя" [там же, с. 208]. Та­ким образом, налицо дилемма — миф или наука, метафора или есте­ственнонаучное знание?

Второе противоречие возникает, когда пытаешься понять, как Юнг истолковывает и расшифровывает многочисленные сновидения и другие проявления бессознательного, например фантазии или мис­тические видения. С одной стороны, Юнг утверждает, что все эти проявления бессознательного представляют собой реальный опыт и поэтому могут быть описаны объективно и строго научно. С дру­гой — нельзя отделаться от ощущения предельной субъективности и произвольности этих описаний и истолкований. К анализу обоих этих ощущений мы еще вернемся.

Приступая к осмыслению юнгианских представлений, прежде все­го заметим, что в личности Юнга вполне органично уживались по меньшей мере три разных персоны: обычная личность (сам Юнг называет ее "номер 1"), религиозная и мистическая личность ("но­мер 2") и весьма профессиональная и гуманитарно ориентирован­ная личность психиатра и психотерапевта. Естественно, в пояснении нуждается прежде всего вторая персона. Осознавая ее черты, Юнг пишет следующее: "Но существовал и другой мир, и он был как храм, где каждый забывал себя, с удивлением и восторгом постигая совершенство Божьего творения. В этом мире жил мой "Другой", ко­торый знал Бога в себе, он знал его как тайну, хотя это была не только его тайна... "Другой", "номер 2" — типичная фигура, но осознается она немногими... мир моего второго "Я" был моим, и все же у меня всегда оставалось чувство, что в том, втором, мире было замешано что-то помимо меня. Будто дуновение огромных миров и бесконечных пространств коснулось меня, будто невидимый дух влетал в мою ком­нату — дух кого-то, кого давно нет, но кто будет всегда, кто существу­ет вне времени" [там же, с. 55, 74].

Судя по всему, с этим мироощущением у Юнга были связаны и мессианские идеи. "Все мои работы, — писал Юнг, — были своего рода поручениями, они были написаны по велению судьбы, по веле­нию свыше. Мною овладевал некий дух, он говорил за меня" [там же, с. 220], и идеи эзотерические, то есть критика этого мира и вера в другой мир как подлинную реальность. Утверждая, в частности, что рационалистическая картина мира не полна и неудовлетворительна. Юнг пишет: "Тогда возможность существования другой реальности становится неизбежной проблемой, и наш мир, с его временем, про­странством и причинностью, за собой, или — под собой — скрывает иной порядок вещей, где не существует "здесь", и "там", "раньше" и позже" [там же, с. ЗОО].

Читая Юнга, убеждаешься, что все три его ипостаси, или личнос­ти, существовали достаточно автономно друг от друга, что, естествен­но, не мешало Юнгу периодически пытаться их связать и синтезиро­вать. Как психотерапевт Юнг был очень человечен и внимателен к личности и свободе других ("Каждый случай, — пишет он, — дик­тует свою терапию... принципиально лишь то, что я обращаюсь к боль­ному, как человек —к другому человеку... Врачу есть что сказать, но и больному — в той же степени" [там же, с. 137— 138]. Как мистик и эзотерик Юнг подчинялся только своему демону и видел других людей так, как они себя не видят и не могут увидеть: из позиции, как бы сказал М. Бахтин, абсолютной "вненаходимости". Юнг, обычный человек, осознавал свое одиночество и противоречивость устремле­ний. "Но возможно ли, — спрашивал он в конце своей жизни, — прожить без противоречий?" [Там же, с. 351 ]


Случайные файлы

Файл
154303.rtf
15567-1.rtf
doclad.doc
168604.rtf
1489-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.