Источники психологического эксперимента как общественного образования (14783-1)

Посмотреть архив целиком

Источники психологического эксперимента как общественного образования

Общие положения:

Психологический эксперимент наделяет законным статусом исторически развившуюся роль паттернов. Это развитие может быть изучено на основе анализа опубликованных отчетов об экспериментах, от самого начала, когда были известны две модели социальной структуры для психологического эксперимента - Лейпцигская и Парижская. Парижская модель раскрыта в контексте работ по экспериментальному гипнозу и является следствием жестких социальных различий между экспериментатором и объектом эксперимента. Напротив, лейпцигская модель является следствием попеременной смены ролей экспериментатора и объекта эксперимента. Американские исследователи принимают обе эти модели, но также предлагают более безличные и менее интенсивные отношения между экспериментаторами и объектами эксперимента. Рассмотрим некоторые из следствий многомодельного подхода к экспериментам.

Помимо прочего, психологический эксперимент несомненно является общественным образованием, которое процветает в определенных обществах и выражает паттерны общественных норм, точно описывая отношения тех, кто в них участвует. Исследовательские ситуации, в которых знания человеческой психологии накоплены, обработаны и наделены законным статусом, касаются распространения роли ожиданий среди участников, с четко осознанными различиями в положении, и тщательно разработанным набором правил управления разрешенных интеракций.

Значительное количество литературы, посвященной различным аспектам психологического эксперимента в социальной психологии (например, Adair, 1973; Jung, 1982; Rosenthal & Rosnow, 1975; Silverman, 1977) практически не уделяет внимания истории общественных черт психологического эксперимента. Известна лишь одна попытка описать историю психологического эксперимента: признание Шульцем (1970) существования факта использования человека как объекта психологических исследований.

Поскольку правила научных опытов предписывают подготовку некоторого количества опубликованных докладов, статьи в психологических журналах содержат множество материалов, проливающих свет на исторические изменения в социальной практике. Конечно, опубликованные статьи об экспериментах, в основном, содержат информацию, ориентированную на широкую общественность, и формальные аспекты экспериментальных ситуаций, но это именно те аспекты, по которым можно отследить изменения в узаконивании паттернов.

Лучшим способом для проведения такого рода анализа является пристальное изучение исторических истоков и начал. На ранних этапах роста были заложены основные направления развития и установлены традиции, которые стали присущи моделям в следующих поколениях. Историки и философы науки давно официально признали это, уделяя особое внимание психологическим исследованиям 17-го века, которые отмечают начало современной психологии, хотя научные результаты этого периода представляют лишь малую долю того, что было достигнуто позднее. В случае экспериментальной психологии, последние два десятилетия 19-го и первые двадцать лет 20-го века находятся в сходном положении.

Материалы, которые представляют основу для настоящего обзора, взяты из первой половины этого периода, времени, когда практическое применение психологического эксперимента находилось в стадии становления, в самом начале своей институализации. Эти материалы содержат в себе анализ процедуры и отчеты об опытах, которые можно найти в основных тематических журналах за период с 1879 по 1898. Сюда включены, в частности, два немецких журнала (Philosophische Studien и Zeitschrift Jur Psychologie und Physiologic der Sinnesorgane), два французских (Revue philosophiaue и Annee psychologique), и четыре англоязычных (Mind, Pedagogical Seminary, American Journal of Psychology, и Psychological Revitw).

Начальная институализация

Основной чертой, характеризующей первую половину этого периода, является отсутствие единой оговоренной номенклатуры для идентификации участников психологического эксперимента. Хотя в случае с Вундтом и его первой группой студентов мы имеем дело с изучением сообщества, которое крайне четко определено в поставленных целях, методах, его члены осведомлены о характере деятельности друг друга, то есть ясно прослеживается отсутствие строгого соглашения об идентификации экспериментатора и субъекта эксперимента. В опубликованных отчетах разные члены лейпцигской группы использовали различные подходы в описании экспериментаторов и субъектов в их экспериментальных исследованиях. Термины экспериментатор и субъект (Versuchperson) встречаются в нескольких отчетах, но их использование далеко от основного, и они также используются иногда заменяясь другими терминами. Некоторые из этих понятий получили долгую жизнь, однако большинство из них не смогли пережить этого раннего периода.

Помимо того, что было известно несколько альтернативных обозначений для субъектов эксперимента, также не имелось и согласованности использования исследуемого сообщества. Это проявлялось особенно ярко, когда два исследователя занимались одним и тем же типом экспериментально установленного явления, однако использовали различные понятия для описания их опытных субъектов. Например, в ранних исследованиях «чувства времени» Kollert (1883) называет субъекты reactors, тогда как Estel (1885), чьи опыты следуют сразу за опытами Kollerta, использовал термин observers. Подобная недостаточность в смысловом единстве отражается и в том, что некоторые исследователи попеременно использовали два или три термина в одном отчете для описания субъектов эксперимента (например, Merkel, 1885).

Отголоски лейпцигского паттерна на протяжении этого раннего периода были обнаружены в редких отчетах по экспериментальной психологии, публиковавшихся в Англии. Например, G. Stanley Hall называет экспериментатора или operator, или attendant, и субъект -- observer, percipient, или subject (Hall & Donaldson, 1885; Hall & Jastrow, 1886; Hall & Motora, 1887). В одном из ранних отчетов лаборатории Johns Hopkins используется громоздкая формулировка the individual under experiment (Stevens, 1886), и не удивительно, что этот термин не прижился. Среди тех ранних экспериментаторов Cattell был относительно постоянен в использование термина subject,но и он использовал его, иногда меняя на observer (Cattell, 1888; Cattell & Bryant, 1889), и в его исследовательской статье об ментальных текстах, он вводит неудачный термин experimentee (Cattell, 1890).

Начальный терминологический хаос вскоре сменился очень ограниченным набором принятых к употреблению терминов, как только практика психологического экспериментирования установила и обозначила свои модели и стандартные паттерны. К середине 90-х годов 19-го века, в половине отчетов об экспериментах в American Journal of Psychology и Psychological Review использовался термин subject, а в четверти отчетах, предпочтение отдавалось термину observer. Reagent был на третьем месте, а все другие встречались крайне редко. Однако это никак не затронуло принятия одной модели использования из малого числа альтернативных моделей. Понадобилось почти половина столетия чтобы одна модель достигла подавляющего преимущества. До 1930 велись жаркие споры о соперничающих терминах observer and subject (Bentley, 1929; Dashiell, 1930). Создание альтернативной терминологии было лишь признаком многомодельного развития ранней экспериментальной практики, которая нуждалась в проверке.

Ролевая структура эксперимента Вундта.

В общественной системе основного направления современного эксперимента функция источника данных заключена в роли субъекта, и эта функция не может быть совмещена с теоретической концептуализацией или задачами администрирования. Однако на ранних этапах экспериментальной психологии разделение было не столь жестким. Студенты Вундта часто заменяли одно другим – административный стимул и источник данных – в рамках одного эксперимента. Случай Кэтелла и Бергера был описан более детально (Sokal, 1980); другой пример ранних опытов представлен Lorenz и Merkel (Lorenz, 1885). Кроме того, человек, от чьего имени был опубликован доклад об эксперименте, видимо, совсем не обязательно был тем, кто проводил эксперимент. Например, Mehner (1885) опубликовал статью об эксперименте, в котором он участвовал как единственный субъект, тогда как два других человека неоднократно играли роль экспериментаторов.

Роль функционирования как источника данных не рассматривалась как совместимая с функцией теоретической концептуализации. Вундт, в основном взявший на себя большинство функций в лейципгских экспериментах, также часто выступал как субъект или источник данных для этих экспериментов, особенно в первые дни существования его лаборатории (например, Dietze, 1885; Estel, 1885; Friedrich, 1883; Kollert, 1883; Tischer, 1883; Trautscholdt, 1883). Отчеты об экспериментах, однако, были опубликованы от имени его студентов. Из этого абсолютно ясно следует, что роль источника данных, или роль субъекта, предполагала более высокий статус, нежели роль экспериментатора. Хотя его лаборатория набрала полную силу, ни один из отчетов не упоминал его в качестве экспериментатора.

Необходимо отметить, что участники этих ранних экспериментов всегда были знакомы друг с другом. Они взаимодействовали друг с другом в лаборатории в качестве профессора и студента, либо в качестве студентов-приятелей, порой - в качестве друзей. На самом деле, при написании отчетов об экспериментах авторы иногда не описывали, что экспериментаторы или субъекты эксперимента были «тем-то и тем-то», а писали «мои коллеги были..,», называя их по именами (Ланге, 1888; Титченер 1893).


Случайные файлы

Файл
141030.rtf
10146-1.rtf
179678.rtf
17685.rtf
105778.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.