Вина

Каштанова В.

Ты – крылом стучавший в эту грудь,

Молодой виновник вдохновенья –

Я тебе повелеваю: – будь!

Я – не выйду из повиновенья.

М. Цветаева

Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский?

Он сказал ему в ответ: ты говоришь.

Пилат сказал первосвященникам и народу:

я не нахожу никакой вины в этом человеке.

Евангелие от Луки, 23: 3-5

и поставили над головою Его надпись,

означающую вину Его: Сей есть Иисус,

Царь Иудейский.

Евангелие от Матфея, 27: 3 8

Что такое вина? Житейское сознание чаще всего опирается на нормы литературного языка, которые закреплены в различного рода толковых словарях. Так в толковом словаре русского языка под ред. С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой вина определяется как:

1. Проступок, преступление;

2. Причина, источник чего-нибудь (неблагоприятного).

Т.е. в русском языке вина имеет своим синонимом слово «причина», которое в свою очередь толкуется как:

1. Явление, вызывающее, обусловливающее возникновение другого явления;

2. Основание, предлог для каких-нибудь действий.

Как нетрудно заметить, перевод вроде бы нейтрального понятия «причина» в действие (глагол) – «причинить», «причинять» – высвечивают опять-таки негативную сторону последствия причины. Выражение «что-то явилось причиной радости» нормы русского языка допускают, но форма «я причинил тебе радость» противоречит им, поскольку причинить можно что-то неблагоприятное – боль, обиду, огорчение, ущерб и т.п.

В философии причина (причинность) рассматривается как источник другого явления (следствия), т.е. одно порождается другим. Другое обозначение причинности – каузальность.

М. Хайдеггер в своей работе «Вопрос о технике» отмечает, что столетиями философия учит тому, что есть 4 причины:

1. Causa materialis, материал, вещество, из которого изготовляется что-то;

2. Causa formalis, форма, образ, который принимает этот материал;

3. Causa finalis, цель, которой определяется форма и материал, необходимый для изготовления чего-то;

4. Causa efficiens, создающая своим действием результат.

Пытаясь приоткрыть тайну над инструментальным определением техники, а также над существом причинности, Хайдеггер указывает, что латинское causa, casus идет от глагола cadere – падать, «и означает то, из-за чьего воздействия «выпадает» то или иное следствие» (М. Хайдеггер, Время и бытие, М.: Республика, 1999, с.223). Но учение о 4-х причинах идет от Аристотеля, а в греческом мышлении причинность не имеет просто ничего общего с действием или воздействием, как отмечает Хайдеггер. «Что мы именуем причиной, а римляне causa, у греков зовется aition: виновное в чем-то другом» (там же).

Здесь можно отметить, что вина более субъективное, точнее субъектное понятие, нежели причина. Носителем вины почти всегда является человек, но человек, живущей в мире. М. М. Бахтин в одной из своих работ отмечал: «Мысль мира обо мне мыслящем: скорее я объектен в мире субъекта». Перефразированное словами Хайдеггера, это звучало бы как: «Мир – вина тому, что в нем явлен человек».

Хайдеггер отмечает, что житейское сознание сужает понятие вины до нравственного проступка либо до определенного рода действия, что и подтверждают все толковые словари. Но такой подход, как указывает Хайдеггер, загораживает подступы к первоначальному смыслу того, что было названо причинностью.

Таким образом, предварительно можно сказать, что обыденное понятие «вины» имманентно включает в себя нравственный аспект, который носит исключительно негативный характер, и аспект детерминизма.

Экзистенциальная психология предполагает достаточно серьезное осмысление реальности и серьезную философскую базу. Экзистенциальное направление в психологии пытается вернуть в психологию такие важные для жизни человека понятия как любовь, свобода, ответственность, смерть, одиночество, смысл и т.п., преданные забвению традиционной психологией, опирающейся на естественнонаучную базу и отвергающей человеческий фактор и пристрастность в вопросах познания мира. Сторонники экзистенциализма пытаются пересмотреть проблему детерминизма, свойственную естествознанию и сопутствующему ему механицизму. Экзистенциальная психология говорит о природе человека совершенно беспредпосылочно, она не дает никаких готовых ответов, она задает вопросы и заставляет человека самого искать ответы.

Традиционная психология идущая от Фрейда отмечает, что субъективное «чувство вины» и «чувство неполноценности» трудно различимы. Так И. Ялом отмечает, что в рамках традиционной терапии «вина» имеет следующий смысл: «…эмоциональное состояние, связанное с переживанием неправильных действий, – всепроникающее, высоко дискомфортное состояние, характеризуемое тревогой в соединении с ощущением своей плохости» (И. Ялом, Экзистенциальная психотерапия, М.: Независимая фирма «Класс», 1999, с.312). Как нетрудно заметить, чувство вины связано с переживанием тревоги. Тревога, как известно, является базовой характеристикой человека. Это отмечают все психологи, особенно экзистенциального направления.

Пауль Тиллих, духовный наставник Ролло Мэя (американского представителя экзистенциальной психологии), в своей работе «Мужество быть» дает развернутую концепцию тревоги, отмечая, что «тревога – это состояние, в котором бытие осознает возможность своего небытия», «тревога – это экзистенциальное осознание небытия», «это конечность, переживаемая человеком как его собственная конечность». Тиллих подчеркивает связь между онтологией тревоги и онтологией мужества, которое есть «способность души преодолевать страх». Тревога в отличие от страха беспредметна, она не имеет своего объекта, «ее объект – абсолютная неизвестность состояния «после смерти». «Человек, охваченный тревогой, до тех пор пока это чистая тревога, полностью ей предоставлен и лишен всякой опоры». Тревога и страх, по Тиллиху, различимы, но неразделимы, «тревога стремится стать страхом», который есть «боязнь чего-либо», т.е. страх имеет свой объект, а «мужество может встретить любой объект страха именно потому что он объект, а это делает возможным соучастие». Т.е. объект можно встретить, проанализировать, побороть либо вытерпеть.

Тиллих различает 3 типа тревоги, в которых небытие угрожает бытию:

1. Онтическому самоутверждению человека относительно угрожает судьба, абсолютно – смерть;

2. Духовному самоутверждению – относительной угрозой является пустота, абсолютной – отсутствие смысла;

3. Нравственному самоутверждению: относительно – вина, абсолютно – осуждение.

Тревога в этих 3-х формах экзистенциальна, она присуща существованию как таковому, а не является аномальным состоянием души, как невротическая или психотическая тревога. Эти 3 типа тревоги и соответственно им формы мужества имманентно присущи друг другу, но, как правило, одна из них господствует. Нетрудно заметить, что П. Тиллих вину определяет как относительную угрозу нравственному самоутверждению человека, т.е. связывает понятие «вины» с нравственной стороной личности.

Как известно из правоведения, доказанная вина (проступок, преступление) влечет за собой наказание или ответственность со стороны провинившегося. Обвинение, как правило, идет извне, со стороны других, добровольное же признание («явиться с повинной») зачастую уменьшает тяжесть наказания. Так, в этом плане весьма показателен сон одного из клиентов И. Ялома, в котором клиенту было все равно, в чем его обвиняли, лишь бы отстали, но в итоге он получил вместо 6 месяцев порядка 30 лет осуждения.

Итак, вина всегда связана с ответственностью. П. Тиллих описывает это так: «Человек несет ответственность за свое бытие». Бытие не просто дано человеку, но предъявлено ему как требование. «Буквально это означает, что человек обязан дать ответ на вопрос о том, что он из себя сделал». Но в отличие от обвинителей в суде, задающих вопросы, здесь человек сам себе судья, он сам себя наказывает, сам себя милует. Человек как «конечная свобода» (а слово свобода можно трактовать как «свой бог») свободен в рамках случайностей, он сам принимает и выносит решение по поводу собственной жизни. «Всяким актом нравственного самоутверждения человек способствует исполнению своего предназначения, т.е. актуализации того, что он есть потенциально». Но жизнь человека всегда двусмысленна, парадоксальна, поскольку в ней всегда присутствует как бытие, так и небытие. Осознание этой двусмысленности, по Тиллиху, есть чувство вины, и это чувство особенно укрепляется перед угрозой судьбы (Б.С. Братусь толкует это слово как «суд Божий») и смерти.

Связь вины с нравственным аспектом существования человека или с ответом на вопрос: «что сделал человек из себя», – подчеркивает индивидуальную сторону ответственности за вину. Это же отмечал и В. Франкл, столкнувшись с одной из социальных проблем – чувством коллективной вины (например, у немецкого народа после Второй мировой войны). Франкл не признавал этого, он говорил, что вина может быть только личной, индивидуальной. Критикуя Фрейда за его пандетерминизм, Франкл отмечал, что в ситуации голода (в концентрационных лагерях) голод был одним и тем же, но люди были различны, «в счет шли не калории», конечно «выбор имеет причину, но он имеет причину в выбирающем». Этим самым Франкл подчеркивал, что истинное противопоставление есть не «детерминизм – индетерминизм», а «пандетерминизм – детерминизм».


Случайные файлы

Файл
18492-1.rtf
146111.doc
163583.rtf
130428.rtf
130539.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.