Феномены Коллективного бессознательного (1498-1)

Посмотреть архив целиком

Феномены Коллективного бессознательного

Подхватилин Н.В.

«Интуитивное мышление – священный дар, рациональное мышление – преданный слуга. Парадоксально, но в современной жизни мы поклоняемся слуге и совращаем господина»

Альберт Эйнштейн.

Коллективное бессознательное

Феномены коллективного бессознательного описывались с глубокой древности. Относительную структурность в понимание данного феномена, несомненно внес Карл Густав Юнг.

В своих исканиях он определил или попытался определить общее содержание процессов происходящих «на поверхности» психики и её «глубине». Его учение граничит с мистикой и религией. Сложно поддается рациональному анализу и синтезу. Но тем не менее объясняет существование коллективного бессознательного как остова мыслей живущих ныне и ранее людей.

Все таки решающем в этом направлении развития мысли является постулат: Влияние коллективного бессознательного ощущается через интуицию и рационально плохо поддается объяснению. Но именно это влияние определят судьбу индивида и социума.

«… Конечно, поверхностный слой бессознательного является в известной степени личностным. Мы называем его личностным бессознательным . Однако этот слой покоится на другом, более глубоком, ведущем свое происхождение и приобретаемом уже не из личного опыта. Этот врожденный более глубокий слой и является так называемым коллективным бессознательным . Я выбрал термин «коллективное», поскольку речь идет о бессознательном, имеющем не индивидуальную, а всеобщую природу. Это означает, что оно включает в себя, в противоположность личностной душе, содержания и образы поведения, которые cum grano salis являются повсюду и у всех индивидов одними и теми же. Другими словами, коллективное бессознательное идентично у всех людей и образует тем самым всеобщее основание душевной жизни каждого, будучи по природе сверхличным.

Существование чего-либо в нашей душе признается только в том случае, если в ней присутствуют так или иначе осознаваемые содержания. Мы можем говорить о бессознательном лишь в той мере, в какой способны удостовериться в наличии таких содержаний. В личном бессознательном это по большей части так называемые эмоционально окрашенные комплексы , образующие интимную душевную жизнь личности. Содержаниями коллективного бессознательного являются так называемые архетипы .

Выражение «архетип» встречается уже у Филона Иудея ( De Opif . mundi ) по отношению к Imago Dei в человеке. Также и у Иринея , где говорится : «Mundi fabricaton non a semetipso fesit haec, sed de aliens archetzpis transtulit».

Обращение к бессознательному является для нас жизненно важным вопросом. Речь идет о духовном бытии или небытии. Люди, сталкивающиеся в сновидениях с подобным опытом, знают, что сокровище покоится в глубинах вод, и стремятся поднять его. Но при этом они никогда не должны забывать, кем они являются, не должны ни при каких обстоятельствах расставаться с сознанием, тем самым они сохраняют точку опоры на земле; они уподобляются – говоря языком притчи – рыбакам, вылавливающим с помощью крючка и сети все то, что плавает в воде. Глупцы бывают полные и неполные. Если есть и такие глупцы, что не понимают действий рыбаков, то уж сами-то они не ошибутся по поводу мирского смысла своей деятельности. Однако ее символика на много столетий старше, чем, скажем, неувядаемая весть о Святом Граале. Не каждый ловец рыбы является рыбаком. Часто эта фигура предстает на инстинктивном уровне, и тогда ловец оказывается выдрой, как нам это известно, например, по сказкам о выдрах Оскара А. Х. Шмитца.

Смотрящий в воду видит, конечно, собственное лицо, но вскоре на поверхность начинают выходить и живые существа; да, ими могут быть и рыбы, безвредные обитатели глубин. Но озеро полно призраков, водяных существ особого рода. Часто в сети рыбаков попадают русалки, женственные полурыбы-полулюди. Русалки зачаровывают:

Halb zog sie ihn, halb sank er hin

Und ward nicht mehr gesehn.

Русалки представляют собой еще инстинктивную первую ступень этого колдовского женского существа, которое мы называем Анимой. Известны также сирены, мелюзины, феи, ундины, дочери лесного короля, ламии, суккубы, заманивающие юношей и высасывающие из них жизнь. Морализирующие критики сказали бы, что эти фигуры являются проекциями чувственных влечений и предосудительных фантазий. У них есть известное право для подобных утверждений. Но разве это все - правда? Подобные существа появляются в древнейшие времена, когда сумеречное сознание человека еще было вполне природным. Духи лесов, полей и вод существовали задолго до появления вопроса о моральной совести. Кроме того, боялись этих существ настолько, что даже их впечатляющие эротические повадки не считались главной их характеристикой. Сознание тогда было намного проще, его владения смехотворно малы. Огромная доля того, что воспринимается нами сегодня как часть нашей собственной психики, жизнерадостно проецировалась дикарем на более широкое поле».

Феномены коллективного бессознательного в психологии «памяти предков»

Современные исследователи проявлений феноменов коллективного бессознательного, всё больше и больше находят историко-культурных феноменов позитивного взаимодействия с потенциалом ресурсов данной области.

Психотерапевт Екатерина Михайлова обращает внимание на этнические элементы коллективного бессознательного. Психотехнически показывает что, общее поле коллективного бессознательного подразделяется на более компактные обусловленные социкультурной средой проживания определенной группы людей. Ведь «предки», которые «смотрят с небес» на здесь живущих, суть архетипы Юнга. И начинаются такие рассуждения с вопроса:

«..А кто я вообще такой?» – в смысле профессиональном, семейном, социальном? Как говорят психологи, нарушается ощущение самоидентичности. А когда у человека возникает неясность в его горизонтали, тогда опору можно найти в вертикали – в своем роду, у своих предков.

И для нас само по себе незнание семейной истории – уже травма. Мы же прекрасно понимаем, почему так мало знаем – потому что уничтожились документы, скрывались сведения о людях, родство с которым было опасно, потому что кидало с места на место войнами, ссылками… А человек хочет знать, какого он рода-племени. Люди, не имеющие отца, придумывают его себе. Отсутствие родни всегда считалось большим несчастьем. «Вот умру я, умру я, похоронят меня, и никто не узнает, где могилка моя…» Вот это сиротство в широком смысле, ощущение «ничейности», оно у нас очень глубокое, болезненное. А когда болит все время и у многих, то это уже и болью-то не считается, а на самом деле она…

Это как заноза, вроде и не болит, а ноет, не отпускает.

И, тем не менее, мы знаем значительно больше, чем нам кажется. Во-первых, в каждой семье существует некая легенда, миф, причем и по отцовской, и по материнской линиям. Вспомните эти вечные разговоры о том, на кого похож ребенок, о том, где жили раньше («…до того, как мы переехали с Сокольников на Ленинский»), кто как помер, кто чего достиг, кто как боролся, как выживал. Вспомните альбомы с фотографиями («А это кто? – А это дядя Коля, который…»). Если собрать обрывки детских воспоминаний, каких-то разговоров, клочки, лоскутки, случайные детали, запавшие в память, тот много всего понаберется. В памяти оседают порой малопонятные бабкины присказки, фрагменты казавшихся когда-то занудными рассказов. Крупицы информации об истории рода разбросаны в многочисленных бытовых разговорах, начиная с выбора работы и кончая выбором постельного белья, еды (и здесь есть версии материнские, отцовские, бабушкины…).

Допустим, мама любит пельмени, потому что она из Сибири, но варит папе борщи, потому что он с Украины…

Да, «там» принято так, а «у нас» – этак. Бабушки даже не задумываются о том, что рассказывают внукам нечто об отношениях двух ветвей рода, - они просто бухтят себе, занимаясь какими-то домашними делами, а на самом деле по капельке, между прочим, фактически передают семейные традиции. Хотя у нас это так и не называют. («Ну, какие там традиции? Что, у нас шашка прадеда висит на стене или прабабушкины драгоценности хранятся в шкатулке?») Более того, очень многое передается вообще не словами. Ребенок узнает, что машины опасны, не потому, что ему читают лекцию о правилах уличного движения, а потому, что когда его через дорогу переводят, у взрослого рука напрягается. Очень важно не только то, о чем дома говорят, но и то, о чем не разговаривают или замолкают, меняя тему, что упорно не замечают, от чего отворачиваются. Такие напряженные «дырки» в общении четко указывают на то, что мы в семейной терапии называем «скелетом в шкафу» (если он был похоронен с должными почестями и оплакан, то уже не скребется из шкафа).

Речь идет о неких семейных тайнах. Это могут быть самые разные вещи. Например, до рождения ребенка был, оказывается, еще один, который умер, о чем сыну никогда не говорили, но почему-то он это знает. Или, допустим, что-то о голоде. Замечали, в России детей перекутывают и перекармливают? Как нам передается вот это ощущение, что в ребенка надо впихнуть побольше и сейчас, пока есть? Причем, заметьте, лишнюю ложечку ему обычно кладет бабушка.

Так – не словами – она передает некую информацию. И мы усваиваем ее так же, как понимаем, что дорога опасна.

Современные психологи называют это «сообщением». В данном случае бабушка нам без слов передает сообщение об отмеренности продуктов в пережитой ею эвакуации, о том, что детям нужно лучший кусок отдать… Порой подобная информация о том, что – хорошо, что- плохо, что – можно, а что – нельзя, передается нам очень смутными сообщениями. Иногда такого рода послания, назовем это так, бывают очень-очень издали...»


Случайные файлы

Файл
1.doc
157496.rtf
VOLOKNA.DOC
90185.rtf
82630.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.