Преступность и раскрываемость преступлений (20630-1)

Посмотреть архив целиком

Преступность и раскрываемость преступлений

Кризис расследования

Уголовная статистика последних десятилетий отражает лавинообразный рост преступности: с 69 355 преступлений, зарегистрированных в 1970 г., до 2 397 311 в 1997 г., т.е.на 346%2.

На количественные параметры преступности, на показатели уголовной статистики влияет множество факторов. Среди них - преступные нарушения законности в сфере оперативно-розыскной деятельности и расследования. Эти нарушения, а также их причины заслуживают самого пристального внимания.

Средства массовой информации публикуют много сообщений о том, как сотрудники органов внутренних дел берут взятки за освобождение от уголовной ответственности, подвергают пыткам подозреваемых, побуждая их к ложным признаниям, предупреждают членов преступных группировок о готовящихся против них мероприятиях, оказывают им иные услуги, непосредственно участвуют в рэкете, в бандитских нападениях и пр. Чаще всего речь идет о сотрудниках милиции - наиболее многочисленной структуры МВД.

Милицейская доля в общих показателях преступности относительно невелика. В 1996 г. зарегистрировано 3868, а в 1997 г. - 3805 преступлений, совершенных сотрудниками органов внутренних дел, что составляет 0.14 и 0.16% от всех преступлений за соответствующий год. Однако воздействие этих преступлений на правоохранительную деятельность неизмеримо значительнее. Как показывает практика, один милиционер-предатель, информируя преступное сообщество о планируемых против него мерах, способен свести на нет усилия многих оперативных работников и следователей на протяжении нескольких лет. Даже отдельные случаи нарушения законности при производстве расследования, получив огласку, подрывают доверие к милиции и следователям, лишают их поддержки населения, без которой они бессильны. Поэтому проблема преступности в этой сфере приобретает первостепенное значение.

Почему они совершают преступления? Полемизируя со мною, В.Ф. Статкус писал: «В октябре 1996 г. в журнале "Человек и закон" A.M. Ларин выдвинул тезис о "генетической склонности следователей ОВД к нарушениям законности"5. Это какое-то недоразумение. С тезисом о генетически обусловленной склонности к преступлениям писал некогда И.С. Ной. Что же касается указанной В.Ф. Статкусом статьи в журнале "Человек и закон", то в ней слова "генетика" или производных от него нет. В другой работе я, напротив, заявил о согласии с учеными, отвергающими концепцию генетической обусловленности преступлений. Заметим попутно, что приписывать оппоненту чужие тезисы - не лучший прием дискуссии. Однако независимо от признания ими отрицания генетических факторов преступности существуют иные реальные причины преступлений в системе правоохранительных органов и условия, способствующие их совершению.

Многотысячный персонал этих органов как часть населения страны подвергается воздействию общих факторов преступности, коренящихся в социальных противоречиях. Особые условия, способствующие совершению преступлений данной категории, суть возможность употребления во зло властных полномочий, табельного оружия, служебных помещений, спецсредств, спецтехники, изоляторов временного содержания подозреваемых (ИВС) и следственных изоляторов (СИЗО).

К специфическим факторам преступности в сфере раскрытия и расследования преступлений относятся и пороки в регламентации правоотношений следователей с оперативно-розыскными службами, а также в выборе критериев оценки их деятельности.

Следователи и милиция

В уголовно-процессуальном законе учреждения и должностные лица, на которых возложено осуществление оперативно-розыскной деятельности (принятие оперативно-розыскных мер), именуются органами дознания (ст. 118 УПК РСФСР). В правоотношениях по уголовному делу процессуальный закон достаточно определенно наделяет функцией управляющей подсистемы следователя и функцией управляемой подсистемы орган дознания, осуществляющий оперативно-розыскную деятельность. Возбудив дело, по которому обязательно предварительное следствие, орган дознания, выполнив неотложные следственные действия, передает дело следователю, а затем по поручению следователя производит розыскные действия, принимает оперативно-розыскные меры и уведомляет следователя об их результатах.

Следователь вправе давать органам дознания обязательные для исполнения поручения и указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать от органов дознания содействия при производстве отдельных следственных действий (ст. 119, ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР). Таким образом, по букве закона в правоотношениях следователя, и органа дознания первый наделен преимущественно правами, а второй - обязанностями. Это логически связано с принципом самостоятельности следователя в решениях о направлении следствия, производстве следственных действий и полной его ответственности за их законное и своевременное исполнение (ч. 1 ст. 127 УПК РСФСР).

Реально, однако, от процессуальной самостоятельности и ответственности следователей мало что осталось. Вызвано это коренной реорганизацией системы органов предварительного следствия, происшедшей за последние десятилетия. В 1960 г., когда был принят нынешний УПК РСФСР, предварительное следствие было прерогативой следователей прокуратуры, ни в коей мере не зависящих от органов дознания и их оперативных служб (исключение составляли немногочисленные тогда дела о государственных преступлениях, отнесенные к ведению следователей госбезопасности).

В этой ситуации осуществляющие в качестве органов дознания первоначальные следственные, розыскные и оперативно-розыскные действия по большинству уголовных дел сотрудники милиции постоянно испытывали дискомфорт. Не связанные с ними служебными узами следователи прокуратуры нелицеприятно оценивали их работу, выявляли нарушения закона, что влекло соответствующую оценку дознания. В возникающих по этому поводу межведомственных конфликтах последнее слово оставалось обычно за прокуратурой. Но так продолжалось недолго.

С первой половины 60-х годов руководящие должности в МВД стали занимать видные властолюбивые функционеры из центрального аппарата партии. Быстро сориентировавшись в обстановке, они добились создания собственного, "карманного" следственного аппарата. Сперва к его ведению было отнесено несколько категорий дел о преступлениях, не представляющих повышенной опасности. Но, как говорится, аппетит приходит во время еды. Почувствовав вкус власти над следствием, в последующие годы руководители МВД при поддержке высших инстанций в результате ряда правительственных решений и изменений законодательства получили в свое подчинение 9/10 корпуса следователей, к ведению которых отнесено более 85% следственных дел.

Переход следователей в систему органов МВД существенно отразился на их реальном статусе. В этой системе следователь — уже далеко не тот независимый участник процесса, каким он обрисован в УПК. Следователь органов внутренних дел непосредственно подчинен начальнику следственного отдела и его заместителю, а те - начальнику отдела (управления) и министру внутренних дел. Формально не отмененное право следователя давать поручения и указания милиции как органу дознания стало фикцией. Начальник криминальной или местной милиции - высокопоставленный чиновник. По должности он является заместителем начальника отдела (управления) или министра внутренних дел. От него зависят служебное положение следователя, взыскания и поощрения, улучшение жилищных условий и т.д. Он может игнорировать письменное обращение к нему следователя, отказать ему в личном приеме и пр.

Предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, по делам о которых обязательно предварительное следствие, возложено на криминальную милицию (ст. 8 Закона "О милиции"). Ведущее положение в криминальной милиции принадлежит оперативно-розыскным службам (уголовный розыск, подразделения по борьбе с экономическими преступлениями и др.). Сотрудники этих служб обычно выдвигаются на должности руководителей районных и городских органов внутренних дел. Для расследования особо значительных преступлений создаются оперативно-следственные группы. Такую группу обычно возглавляет ответственный работник оперативно-розыскной службы. Включенные в группу следователи МВД оказываются в его непосредственном подчинении. Этот руководитель беззастенчиво узурпирует процессуальные функции следователя, принимая на себя наиболее важные действия и решения. Пример тому - дело об убийстве священника Меня, которое в результате такого неправомерного вмешательства осталось нераскрытым. Оспаривая данный пример, В.Ф. Статкус пишет: "Каждому профессионалу известно, что это преступление расследовалось следователями прокуратуры Московской области, и следователи органов внутренних дел к нему не имели никакого касательства"11. Это правда, но не вся правда. Оперативно-следственную группу по этому делу возглавил ответственный работник МВД РФ.

В состав криминальной милиции входят наряду с прочими также научно-технические подразделения, сотрудники которых производят экспертизы по уголовным делам. Критические замечания В.И. Баскова по этому поводу В.Ф. Статкус объявил "лишенными здравого смысла". Между тем В.И. Басков высказал азбучную истину: "Трудно требовать от эксперта, находящегося в ведомственном подчинении органов внутренних дел, чтобы он дал объективное, беспристрастное заключение по уголовному делу"12. В.Ф. Статкус же на этот счет иного мнения. Он считает, что расследование и раскрытие сложных и опасных преступлений могут возглавлять не только следователи, но и оперативные работники, и даже эксперты-криминалисты "узкого профиля"13. По-видимому, этот взгляд отражает известную автору практику, но он весьма далек от закона. Реально же такая практика обеспечивает господство оперативных служб над следователями и экспертами, приноравливая их поведение к критериям оценки оперативно-розыскной деятельности (ОРД), прежде всего к критерию раскрываемости.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.