Социальная свобода и политическая власть (118224)

Посмотреть архив целиком

Введение


Свобода является, на наш взгляд, диффузной социальной структурой, за счет различных нормативных элементов и ресурсов которой, в своей повторяемости воспроизводимых в разных других социальных структурах (во власти и повседневных практиках социальных групп), возводится фундамент стабильности и устойчивости социальных институтов общества.

Новые общественные движения, появившиеся в конце XX-го века имеют ряд отличительных черт, обусловленных их «рождением» в постиндустриальном обществе. Во-первых, новые социальные движения, основанные на принципах «сетевого общества» оказываются неиерархичными, полицентричными и, тем самым, могут охватывать широкие круги участников; в то же время эта сетевая структура затрудняет борьбу с движением. Во-вторых, новые общественные движения формируются не посредством политического действия или столкновения, а скорее влияя на общественное мнение. Получается, что новые социальные движения становятся единственными и главными инструментами выражения общественного мнения и влияния на политическую власть.



Интеграционный тип политического протеста


В то же время, несмотря на то, что они являются механизмами влияния на политическую власть, общественные движения могут развиваться независимо от политических действий, имеющих в виду прямой захват государственной власти. Это объясняется следующим тезисом: в обществе, где господствует экономика, фундаментальные конфликты оказываются в сфере труда; но в постиндустриальном обществе экономика не является господствующим элементом, экономическое господство является следствием господства интеллектуального, соответственно, и фундаментальные конфликты, если не покидают экономическую сферу, то рассеиваются и пронизывают все сферы общественной жизни. Сегодня общественные движения характеризуются, прежде всего, тем, что они являются чисто социальными (то есть обращенными на социальные проблемы, в противовес концентрации внимания на политических проблемах в общественных движениях индустриального общества).

Полицентричность движения не в последнюю очередь объясняется очень широким спектром организаций и групп, входящих в него. В движение входят:

энвайронменталисты, группы поддержки концепции устойчивого развития, представители «зеленых партий»;

профсоюзные деятели, социалисты;

противники свободной торговли и программы структурной адаптации, представители малого бизнеса, антикорпоративные течения;

антивоенные организации, защитники прав человека, жертв политических репрессий, гражданской суверенности;

представители национальных движений освобождения из стран Южной Америки, Африки, религиозные организации, фермеры и безземельные крестьяне, защитники прав на землю, семена и другие природные ресурсы;

анархисты, киберпанки, хакеры (Леггеви К.,2005).

Не последнюю роль в формировании движения сыграли и телекоммуникации. Получился определенный парадокс: вызванные к жизни прогрессом производительных сил, глобализацией, информационные (сетевые) технологии стали одним из важнейших, практически работающих инструментов борьбы с глобализацией. Точно также, как корпорации, внедряя новые технологии, теоретически создают возможность людям высвободить кучу времени и тем самым непреднамеренно открывают перспективу освобождения от труда, так и развитие новых системных коммуникаций предоставляет шансы их альтернативного использования.

При этом, не смотря на разнородность движения, альтерглобалистам, как сетевой организации, присущи ряд черт, наилучшим образом их характеризующих:

«неиерархичность, децентрализация, преимущественно горизонтальная и/или функциональная кооперация участников;

гибкость, подвижность, изменчивость форм и конфигураций;

легкость и быстрота создания и распада структур; открытость для «входа» и «выхода»;

общедоступность сетевых ресурсов (прежде всего – информационных);

равноправие участников сети, независимо от их роли, масштаба, ресурсов;

не только некоммерческая, но и антирыночная направленность;

вторичность форм и структур по отношению к содержанию деятельности;

уникальность сетей» (Альтерглобализм, 2003).

Таким образом, движение за альтернативную глобализацию предстает перед нами как организация равных людей, объединенных общей целью на добровольной основе. Символично, что одним из героев альтерглобалистов стал Субкоманданте Маркос – человек, который сам себя называет одним из идеологов восстания сапатистов в Мексике. Человек, носящий маску, которая скрывает его лицо, но оставляет открытыми глаза, что подчеркивает его близость к коллективу и «делает неотличимым от бойцов» (Кагарлицкий, Б.Ю.,2003).

Другими характерными чертами ДАГ являются:

«интернационализм движения, которое с самого начала было международным и по кругу участников, и по целям, и по методам; его ценность заключается именно в том, что оно представляет собой не национал-государственническую…, но всемирную, постглобалистическую альтернативу;

интерклассовость и интеридеологичность, направленность против всех форм отчуждения и гегемонии, а не только против эксплуатации наемных работников;

антигегемонистский (а в своих наиболее развитых формах – антикапиталистический) характер движения, лозунгом которого не случайно стали слова “Мир – не товар”; даже умеренные его активисты выступают за выведение из под контроля рынка и капитала земли, воды, основных природных ресурсов, а также знания, образования, культурных ценностей и системы обеспечения базовых потребностей человека (пища, жилище, здравоохранение); тогда как радикальные считают необходимым изменение господствующего ныне мира отчуждения в целом, продвижения от “царства необходимости” к “царству свободы”».

Таким образом, ДАГ сформировалось как «сетевое общество», не имеющее ни жесткой иерархии, ни четко обозначенной структуры. Вместе с тем движение массово, и в то же время мобильно (именно благодаря высокой технической оснащенности), что дает ему преимущество в борьбе с агентами тотальной гегемонии капитала. У движения нет единого идеологического центра, харизматического лидера, иерархии, ролевой системы и других атрибутов традиционных движений. Нет в них и гегемона единственной организации. Эта черта эмпирически опровергает концепции классиков теории коллективного поведения о необходимости поддержки вождя, который пленяет своим гипнотическим авторитетом. Невозможно найти человека, который смог бы назвать себя лидером экологического, женского, рабочего, а тем более такого массового и сложного по составу движения как альтерглобалистское.


Некоторые подходы к изучению имиджа политического лидера


Слово «имидж» английского происхождения и дословно переводится как «образ» (от англ. image). Многие справочные издания раскрывают понятия «имидж», трактуя его как «целенаправленно формируемый образ»; как «сложившийся в массовом сознании и имеющий характер стереотипа эмоционально окрашенный образ»; как «набор определенных качеств, которые люди ассоциируют с определенной индивидуальностью» и т.д.

Имидж лидера - это комплексное, многогранное понятие, интегрирующее подходы многих наук. Рассмотрение имиджа политического лидера в рамках психологического подхода дает возможность выявить взаимосвязь между профессиональными и личностными качествами, корреляцию реальных личностно-деловых качеств политического лидера и представлений, сформированных в общественном сознании. Восприятие имиджа лидера осуществляется через соотнесение объекта восприятия с уже имеющимися образами, стереотипами, системой ценностей, интересами и ожиданиями, сложившимися в сознании людей и определение его в нишу известных иерархий.

К ранним концепциям, объясняющим природу политического лидерства, с точки зрения психологического подхода, можно отнести «теорию героев» и «теорию черт». Т. Карлайл, Е. Дженнингс, Дж. Дауд, представители героической теории, рассматривали историю как творение великих людей, чьи способности, бесспорно, «увлекали массы». Вслед за развитием героической теории возникает «теория черт», сторонники этого подхода (Э. Богардус, Л. Бернард, В. Бинхам, О. Тэд) считали, что лидером человека делают определенные психологические качества и черты, такие как: способности; достижения – образование; ответственность; участие - активность, кооперация; статус - социально-экономическое положение, популярность; и, наконец, ситуативные черты личности.

Имидж политического лидера оценивается не только по позитивным чертам и качествам. Негативные черты – злоупотребление властью, слабость, нерешительность, безответственность, вовлечение в ненужную войну, нестабильность, эгоизм, опрометчивость – тоже принимаются во внимание.

В отечественной литературе можно выделить работы Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал, Е. В. Егоровой-Гатман, в центре внимания которых находится тщательный анализ взаимосвязанных структурных элементов личности политического лидера.

Политологический подход рассматривает имидж политического лидера с двух сторон. С одной стороны, лидер предстает как создатель своего имиджа, с другой, имидж формируется социумом, т.е. ролевыми требованиями, которые предъявляет общество к имиджу лидера. Имидж политического лидера в определенной степени является отражением ожиданий электората, в сознании которого он сформировался.

Структурную схему имиджа лидера предлагает отечественная исследовательница Е. В. Егорова-Гантман, в которой она выделяет три группы его составляющих: персональные, социальные и символические. К персональным характеристикам относятся физические, психофизиологические особенности, его характер, тип личности и т. д. Социальная группа характеристик включает статус, связанный с официальной позицией, происхождением, богатством и другими признаками. Символическая группа характеристик достаточно устойчивая и неизменная, к ней относятся культурные архетипы.


Случайные файлы

Файл
162212.rtf
83655.rtf
71285-1.rtf
94884.rtf
1526.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.