Издательское дело в эмиграции (240-1737)

Посмотреть архив целиком

Уральская Государственная Юридическая Академия










РЕФЕРАТ

ИЗДАТЕЛЬСКОЕ ДЕЛО в эмиграции







Âûïîëíèë: Õðèïóøèí Àëåêñàíäð

Ñòóäåíò ÈÏèÏ ãð. 122

Ïðîâåðèëа: ßìîâà В. Н.













Екатеринбург 1998 г.



ИЗДАТЕЛЬСКОЕ ДЕЛО В ЭМИГРАЦИИ


Любое современное учреждение культуры или образования нуждается в печатной продукции (главным образом, в книгах), которая их объединяет. В Русском Зарубежье эта потребность была особенно велика, поскольку эмигрантские школы возникали практически не имея самого необходимого. Кроме того, помимо удовлетворения нужд школы, Русское Зарубежье должно было заботиться об объединении своих разбросанных по свету граждан, сохранении и развитии их самосознания. Печатное слово — газеты, журналы, книги — были самым действенным и фактически единственным средством достижения этих целей. Рассеянные по всему земному шару группы эмигрантов были слишком немногочисленны и слишком бедны, чтобы основать радиостанцию: для ее организации необходима была государственная лицензия, и по тем временам она не обладала большим радиусом действия. Личные контакты были затруднены: мы уже говорили о сложностях с оформлением виз и заграничных паспортов. Поэтому основная роль в поддержании и укреплении чувства единства Русского Зарубежья принадлежала издательскому делу. Совершенно очевидно, что печатание и распространение русского слова позволяли эмигрантам продолжать творческую деятельность и поддерживали развитие их интеллектуальной и культурной жизни. И в своем реферате я поставил задачу рассмотреть издательское дело за рубежом, созданное Российскими эмигрантами в период послереволюционной волны беженцев, т.е. с 1919 г. по 1939 год.


Сейчас нет многих важных источников и подробно воссоздать историю издательского дела русской диаспоры 20-х и 30-х гг. трудно. Большая часть архивов русских заграничных издательств не сохранилась, чаще всего из-за их недолгого существования. В ряде случаев, насколько нам известно, архивы были конфискованы оккупационными властями и скорее всего потерялись в хаосе второй мировой войны. Кроме того, многие эмигрантские издательства переезжали из одних городов или стран в другие ставили ложные выходные данные, не указывали место издания

С конца XVIII века основные творческие усилия в России предпринимались в области художественного слова. В силу целого ряда причин литература являлась центром культурной и интеллектуальной жизни дореволюционной России. Ей уделяли особое внимание радикалы и революционеры как наиболее действенному средству в подготовке революции и свержении старого режима. Не удивительно, что и творческий “взрыв” эпохи Серебряного века (хотя он в большой степени затронул и изобразительное искусство, и музыку) проявился прежде всего в заметном увеличении числа издательств и изданий, их тиражей, расширении читательской аудитории. Группы, движения и отдельные личности, определявшие художественные и идейные настроения общества, имели своих издателей или сами выпускали периодические издания и книги. Несмотря на материальные трудности и социальную нестабильность, в начальный период революции и во время гражданской войны поток печатной продукции не сократился. Напротив, политические сдвиги поставили новые цели перед пропагандой, и эти задачи перевоспитания, экспериментирования в области эстетики не могли быть достигнуты без развития печати.

Не удивительно поэтому, что и изгнанники, оказавшиеся за пределами России, видели в издательском деле основное средство решения своих специфических проблем: сохранить и приумножить культурное наследие родины в надежде использовать его впоследствии на благо освобожденной от большевизма России. Недостатка в потенциальных авторах не было, но, учитывая условия, в которых находились эмигранты, и обстановку мирового экономического кризиса, создать новое издательство или найти издателя было делом нелегким. Еще сложнее было организовать распространение изданий среди разобщенных и небогатых потенциальных читателей. Цены нужно было устанавливать как можно более низкие, что тоже было непросто, поскольку тиражи были небольшими, а сбыт — сложным и дорогостоящим. Реклама не была эффективной и играла даже в газетах второстепенную роль. Лучшим средством оповещения о выходе в свет произведения были обзоры книжных новинок в журналах и газетах, но их составление было сопряжено со столкновением групповых интересов, пристрастий, давало повод для зависти и конфликтов между отдельными людьми. Книжные магазины отказывались брать большое число экземпляров книг или журналов; их владельцы предпочитали приобретать только те издания, которые они могли продать наверняка. Непроданные экземпляры возвращались в издательство, которое должно было при этом оплачивать расходы на пересылку. Попытки создания синдиката издательств потерпели неудачу. Столь же сложно было удовлетворить разнообразные вкусы, учесть различия в культурном и образовательном уровне, идеологические — политические и эстетические — пристрастия, поскольку в лучших традициях русской интеллигенции каждая группа образовывала свой собственный “кружок”, не слишком охотно воспринимавший другие идеи и ценности. Каждая группа читателей, придерживавшихся определенной ориентации, представляла собой весьма ограниченный рынок сбыта, и даже издания, представлявшие, казалось бы, общий интерес, например классика, печатались небольшими издательствами и распространялись среди узкого круга читателей и книжных магазинов. Все это объясняет крах попыток издать большими тиражами учебники или собрания сочинений классиков.

Эмигранты следовали традициям печатного дела, сложившимся в дореволюционной России, с теми изменениями, которые внесла эпоха Серебряного века. До 1917 г. в России отдавали предпочтение не книгам, а периодическим изданиям, на страницах которых и увидели свет многие литературные произведения. Эта тенденция сохранялась и в эмиграции. Периодические издания отразили присущую обществу пестроту и разброс мнений: каждая группа, занимавшая собственную идеологическую или эстетическую позицию, стремилась иметь свой печатный орган. Более того, поскольку эмиграция длилась гораздо дольше, чем первоначально предполагали, молодые писатели все чаще отвергали преобладающее влияние печатных органов, созданных старшим поколением. Таким образом, необходимость толкала молодых писателей, мыслителей и критиков на издание собственных журналов или брошюр. Но финансовая поддержка подобных предприятий была весьма незначительной, а доходы от распространения изданий едва покрывали затраты на их публикацию. В результате все подобные начинания оказывались недолговечными и охватывали лишь ограниченный круг “своих”. Все сказанное выше объясняет, почему эти публикации так трудно найти; многие из них вообще недоступны и упоминаются лишь в свидетельствах и отзывах современников или в обзорах, помещенных в сохранившихся изданиях. Наконец, издательское дело в эмиграции испытывало трудности в связи с ростом пошлины на публикации и цензурными ограничениями, которые вводились националистическими и авторитарными режимами стран проживания. Все труднее становилось пересылать издания за границу, особенно если в них содержались негативные высказывания о той стране, в которую они были отправлены. К концу 30-х гг. книги и журналы эмигрантов в большинстве своем имели хождение только в тех странах, где они вышли в свет. Их аудитория, равно как и шансы на выживание, были весьма невелики.

Охватившая Германию инфляция превратила Берлин в главный и наиболее активный центр издательской деятельности эмиграции 1920—1923 гг. Преимущество Берлина заключалось еще и в том, что здесь было сосредоточено много русских беженцев — представителей образованной элиты, среди которых можно было найти и авторов, и потребителей издательской продукции. Наконец, благодаря заигрываниям германского правительства с большевиками, Берлин сохранил наиболее тесные контакты с Советской Россией. С началом нэпа те советские граждане, кому удавалось получить разрешение для временного выезда за границу, приезжали в Берлин. Естественно, возобновились и давние контакты между представителями немецкой и русской интеллигенции. В Германии разодел между Русским Зарубежьем и советской родиной был нечетким, и сложившееся здесь положение стимулировало поддержание интеллектуальных связей между людьми. Существование этого взаимного обмена было отмечено прессой. Интерес, проявлявшийся изгнанниками ко всему, что происходило на родине, легче было удовлетворить в Берлине, нежели в , любом ином центре русской диаспоры. Берлин служил местом, где происходил обмен информацией об авторах и публикациях в Советской России и в Русском Зарубежье. Именно с этой целью бывший профессор права А. С. Ященко основал журнал “Русская книга”, позднее переименованный в “Новую русскую книгу”. Журнал давал наиболее компетентные, хотя, разумеется, далеко не полные, обзоры публикаций и авторов диаспоры (а для периода гражданской войны отчасти и по Советской России). Издания Ященко помогли установить контакты и обмен между эмигрантскими автора, ми и первыми сообщали о достижениях Русского Зарубежья в области литературного творчества. Сходную роль сыграла издававшаяся эсерами в Праге “Свободная Россия”, которая информировала эмигрантов о происходящем в большевистской России; а в рубрике “Новости литературы” давался обзор основных событий литературной жизни Русского Зарубежья.


Случайные файлы

Файл
8164-1.rtf
141265.rtf
55967.rtf
157768.rtf
1884.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.