Через религиозное образование - к православному образу жизни (23396-1)

Посмотреть архив целиком

Через религиозное образование - к православному образу жизни

Постановка вопроса о цели религиозного образования представляется весьма актуальной, ибо от того, какой мы видим эту цель и как ее сформулируем, в значительной мере будет зависеть стратегия нашей работы в столь важной области церковного служения.

В те времена, когда общество только освобождалось из тяжких объятий государственного атеизма, а Церковь впервые за семь десятилетий получила на первых порах небольшую, но реальную возможность развернуть систему религиозного образования, нынешняя постановка вопроса о цели показалась бы преждевременной, ибо ближайшие, насущные задачи Церкви представлялись вполне очевидными. Принимая во внимание губительные последствия политики атеистической пропаганды для народного самосознания, главной заботой становилось научить людей вере, дать им элементарные понятия о Православии. Эта задача, полагаю, остается актуальной для Церкви доныне: слишком многие наши люди по-прежнему пребывают вне спасительной Истины Христовой, слишком обильна жатва душ человеческих, собираемая ложными, агностическими учениями и доктринами.

Однако, в строгом смысле слова, научение вере есть цель катехизации, тогда как религиозное образование, на мой взгляд, должно ставить перед собою более широкий круг задач. Итак, проблема может быть сформулирована следующим образом: имеет ли религиозное образование отношение ко всему, что происходит с человеком и обществом, или смысл религиозного образования состоит лишь в преемственной передаче вероучительных истин и научении им людей? Положительный ответ на последний вопрос лишает нас возможности адекватного истолкования истоков нынешнего духовного кризиса общества и причин нравственной несостоятельности современного человека, проистекающих прежде всего из отсутствия у большинства людей практической и живой связи между религиозным знанием и даже верой с соответствующим образом жизни, а также из недостатка какой бы то ни было религиозной мотивации решений и поступков.

Недавно я был приглашен в газету "Труд" для встречи с редакционным коллективом. Там меня спросили о том, почему слово Церкви не имеет в обществе того благодатного отзвука, которого ожидают столь многие. И в самом деле, Церковь полагает своим долгом перед Богом и людьми обращаться к обществу с призывами и посланиями по наиболее актуальным, животрепещущим вопросам нашей жизни, однажды она даже анафематствовала тех, кто дерзнет пролить кровь во время братоубийственного противостояния 1993 года, однако не была услышана.

Отвечая на этот вопрос, я счел методологически корректным обозначить три уровня проблемы: собственно слово Церкви; человек, слышащий и усваивающий это слово; и, наконец, последствия и результаты этого слышания. Внимательно проанализировав каждый из членов этой триады по отдельности и в их совокупности, мы неизбежно придем к выводу о том, что ни один из них сегодня не лишен изъянов.

В том, что касается первого пункта, мы, священнослужители, должны самокритично признать: наше слово далеко не всегда звучит убедительно. Не согласившись с констатацией этого факта, мы не сумеем двинуться вперед. Если же мы станем абсолютизировать значение своего пастырского послания людям и пребывать в убеждении, что все делаемое нами прекрасно, что ничего другого, кроме даваемого нами пасомым, и не требуется, то мы просто погибнем как провозвестники Истины Христовой этому миру. Напротив, мы должны ясно видеть изъяны и недостатки своего служения. Проповедующий священник призван к сугубому духовному трезвению, дабы не позволять себе наслаждения собственным словом или прельстительного самоумиления, особенно когда растроганные верующие теснятся вокруг амвона, благодаря за проповедь, или когда в ответ на пастырское поучение заполненный до отказа храм согласно отзывается многоустым "Спаси, Господи!" Избегнем же подстерегающего нас здесь душевредного самообмана, памятуя о том, что этим благочестивым восклицанием православный народ по давней традиции и в доброте сердечной отвечает всякому проповеднику вне зависимости от того, насколько хороша была его проповедь. Священник же должен оценивать успех своего проповеднического служения в зависимости от того, какие реальные изменения происходят в жизни его духовных чад под влиянием пастырского научения. И, быть может, главная наша задача сегодня состоит в том, чтобы привить духовенству, а также мирянам-катехизаторам и преподавателям религиозных дисциплин подобный взгляд на свое учительное делание.

Второй член нашей триады – человек, слышащий и воспринимающий пастырское послание. За исключением небольшого процента постоянных прихожан, регулярно посещающих храмы Божии, - это люди, выросшие и сформировавшиеся вне благотворного влияния христианской нравственной традиции. При этом чаще всего они открыты слышанию слова проповедника, личностно заинтересованы в отыскании и усвоении религиозной Истины. Но, к сожалению, их предельно секуляризированный образ жизни, полученное ими воспитание, а также влияние ныне сложившейся в обществе системы ценностей, установок и приоритетов нередко делают этих людей лишь интеллектуально заинтересованными в слышании церковного слова, однако неспособными откликнуться на него всем своим существом. Ибо усвоение этого слова означало бы радикальное переустройство собственной жизни на принципах учения Христова, изменение взгляда на себя и на окружающий мир.

Завершающий компонент триады есть то, каким образом люди претворяют в свою жизнь Слово Божие. Однажды довелось мне увидеть телепередачу "Я сама". Ведущая хорошо держалась, уверенно управляла ходом дискуссии, задавала участникам обсуждения интересные вопросы. Тема передачи - существование второй параллельной семьи в жизни женатых мужчин и замужних женщин, то есть фактическая полигамия и полиандрия, многоженство и многомужие. Я следил за ходом дискуссии и все более ужасался. В зале - обычные русские женщины. Согласно общей социологической статистике, на 80 процентов крещеные. Случись в их жизни несчастье, наверняка побегут в церковь свечку ставить. Однако, рассматривая заявленную в телепередаче тему, ни одна из них не мотивировала свою позицию, исходя из принципов христианской этики. Ни одна не воскликнула: "Девочки, да не с ума ли мы сошли? Ведь мы православные крещеные люди, разве этому Церковь учит нас? Разве этому учат народная мудрость, наши традиции, наша литература, опыт поколений наших предков? О чем здесь вообще говорить?" Однако большинство участников дискуссии в той или иной степени солидаризировалось с идеей возможности или даже целесообразности обсуждавшейся модели жизни.

Это свидетельствует прежде всего о том, что люди крещеные и даже расположенные к слышанию церковной проповеди, легко забывают то, что им внушается с амвона, и чаще всего не видят, каким образом переданная им истина может быть сопряжена с их собственной жизнью.

Это означает, что сегодня существует известная дистанция между словом проповедника, которое не всегда убедительно и внятно для современников, и человеком воспринимающим, который не всегда духовно и интеллектуально подготовлен к слышанию этого слова, дабы оно стало плотью его существования, вошло в состав его жизни и соделалось ее твердым основанием.

Теперь позвольте остановиться на том, в чем я вижу главную цель религиозного воспитания. Ее можно было бы сформулировать в одной фразе: укорененность в Предании.

Наше вероучение и наша церковная практика имеют своим краеугольным камнем, своей нормой и своим критерием наравне со Священным Писанием Священное Предание. Предание, преемственно полученное нами от Апостолов Христовых, - это не инвентарная опись духовных ценностей, а объем веры во всей целокупности, живое собрание вероучительных и нравоучительных истин, необходимых для человеческого спасения. В Священном Предании запечатлена норма веры.

Как в Церкви выявлялась ересь: если вероучение некоего человека или группы людей отличалось от нормы веры, содержащейся в Предании, то есть не совпадало с апостольским учением, сохраняемым в Предании как в живом потоке церковной жизни, перетекающим из поколения в поколение, то было ясно, что Церковь имеет дело с еретической доктриной. Существование понятий "еретик" и "православный" возможно только в связи с идеей Предания. Поскольку есть понятие Предания как нормы, постольку возможно и уклонение от нее. Сохранение и сбережение неповрежденной нормы есть Ортодоксия, то есть Православие, а нарушение нормы и отход от нее - либо ересь, либо раскол.

Отказ протестантских конфессий от Предания как нормы веры неизбежно привел к теории и практике, согласно которым всякий уверовавший способен самостоятельно интерпретировать Священное Писание, не сообразуя эту интерпретацию с верой Церкви. Чем же все это обернулось в итоге? Известно, что сколько голов, столько и умов. К счастью, не всякая голова занята толкованием Священного Писания, а по преимуществу только богословская. Но поскольку и таких оказалось немало, началась цепная реакция бесконечного расщепления некогда более или менее однородной протестантской доктрины сначала на крупные, а затем на все более мелкие богословские течения, школы, направления, секты и общины. Весь этот процесс закономерно вписывался в логику отказа от нормы веры, воплощенной в Священном Предании, и тем самым как бы получал высшую санкцию и оправдание.

Осознание гносеологической порочности и бесперспективности этой ситуации побудило в XIX веке некоторых инославных задуматься о том, что при подобном развитии событий протестантизм потеряет способность оказывать какое-либо нравственное влияние на западное общество. Интуитивно (а может быть, и вполне рационально) они обратились к православным с предложением начать диалог. Уже в прошлом веке наш Синод положительно откликнулся на эту просьбу, и тогда же были установлены внешние контакты Русской Церкви для свидетельства о Православии инославному миру.


Случайные файлы

Файл
29623.rtf
120367.doc
26330-1.rtf
27135-1.rtf
124586.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.