Лев Выготский и современная педагогическая антропология (9228-1)

Посмотреть архив целиком

Лев Выготский и современная педагогическая антропология

Введение

1896 год подарил нам, по крайней мере, четырех мыслителей, которые оказали существенное влияние на педагогику, педагогическую психологию и смежные социальные дисциплины. Если называть их по алфавиту, то это, во-первых, Бернштейн (1) , оставивший нам чрезвычайно любопытную психофизиологическую и психологическую теорию движения. Во-вторых, - это Выготский, которого один из американских исследователей его творчества назвал "Моцартом психологии". В-третьих, - это Пиаже (2) , автор одной из наиболее многосторонне проработанных концепций развития человека и обучения, оказавшей беспрецедентное влияние на мировую психологическую и психологопедагогическую мысль, особенно на Западе. И, наконец, - это Френе (3) , педагог и психолог, творчество которого, к сожалению, достаточно мало известно в России, автор оригинальной концепции обучения и воспитания, не менее значимой для социокультурной ситуации начала ХХ века, чем широко известные концепции Монтессори или вальдорфской педагогики.

Для меня это не просто историческая дата и не просто исторический интерес. Я думаю, что вопросы и проблемы, которые обсуждали эти мыслители в начале ХХ века, конечно, с определенной редакцией, могут и должны быть обсуждены сегодня, спустя сто лет. Заявленная тематика конференции, посвященной сопоставлению Выготского и Пиаже (эта конференция будет проходить в Щвейцарии в сентябре 1996 года), имеет не столько исторический, сколько очень конкретный методологический, теоретический и практический смысл для современных разработок в области философской и педагогической антропологии. Названные авторы, Выготский и Пиаже прежде всего, по всей видимости, сформулировали ряд проблем, предметом которых стали парадоксы и противоречия человеческого развития. Эти проблемы не решены за прошедшие сто лет. И в определенном смысле нам придется к ним возвращаться: не вернувшись к ним, мы вряд ли сможем целенаправленно и эффективно осуществлять нашу практику и, конечно, развивать теорию. Я имею в виду прежде всего антропотехническую, или человекоориентированную, практику. Я бы хотел, чтобы вы удерживали этот проспективный план проблематизации; он будет интересовать меня прежде всего, а мои исторические заметки и воспоминания будут скорее иллюстрациями и материалом для извлечения анекдотов и оживления тех персонажей, которых я упомянул.

Экспериментальная жизнь

Мы очень мало знаем о жизни и творчестве Выготского, несмотря на то, что много по этому поводу написано, а некоторые годы его жизни и творчества, казалось бы, прописаны до мельчайших подробностей. Мы знаем, что его первая работа - литературная, филологическая и герменевтическая - психологический анализ образа Гамлета в пьесе Шекспира, была начата в канун первой мировой войны и работа над "опытом читательской критики" интенсивно развертывалась между 1914 и 1916 годами. Лев Семенович пишет несколько редакций своей первой исходной, но в каком-то смысле программной работы, анализируя, с одной стороны, психологический образ Гамлета, а с другой стороны, его интерпретации как в театре, так и в литературоведении. Затем на десять лет он исчезает из зоны активного и публичного творчества, что связано, прежде всего, с внешними обстоятельствами - это период войны, сначала мировой, затем гражданской. Мы практически ничего не знаем про этот период, кроме того, что он о чем-то думает все это время, живя сначала в Москве, а потом в Гомеле, у себя на родине (Выготский - белорусский еврей). Он работает учителем, ибо в условиях кризиса это была работа хоть и не доходная, но зато с гарантированным минимумом. В 1924 году, по какой-то странной случайности, к ним в школу пришло приглашение на научно-практическую конференцию по проблемам рефлексологии - странного, вульгарно-материалистически ориентированного учения, которое развивал в эти годы Константин Николаевич Корнилов (4) на волне марксистской реформы социальных наук. Кто-то заболел, Выготский поехал на конференцию и сделал там доклад по теме "О методике рефлексологического исследования". При этом, как вспоминает Александр Романович Лурия (5) , он говорил бойко и связно, как по читаному, перед ним на кафедре лежал лист бумаги, он проговорил свои 15 или сколько-то минут, сошел с трибуны в зал, сел и случайно оказался рядом с Александром Романовичем. Тот заглянул к нему через плечо и увидел, что лист пустой, чистый.

Спустя несколько лет Выготский на спор прочел часовую лекцию о мороженом, ни разу не повторившись.

Константин Николаевич Корнилов был впечатлен глубоким пониманием предмета рефлексологического исследования со стороны провинциала, представителя глубинки, педагогического пролетария: "Учитель, а как хорошо понимает в предмете!" Он пригласил его в Москву. Выготский тут же согласился. Буквально через несколько недель он переехал в Москву и по причине отсутствия жилплощади поселился в подвале Института психологии, который многие из вас, кто был в Москве, знают. Это здание в старом комплексе Университета на Манежной площади, построенное в начале века на пожертвования купца Щукина, в котором сейчас располагается Институт общей и педагогической психологии. Создателем и первым директором Института был Георгий Иванович Челпанов (6) , специально для этого приехавший из Киева, где он долго преподавал философию. А вторым - уже упомянутый поборник рефлексологии К.Корнилов. В подвале института, говорят, хранился архив семинара Густава Шпета (7) по этнопсихологии.

Мы знаем о том, что с 1924 по 1934 год, то есть за неполных 10 лет, постоянно болея туберкулезом, проведя много месяцев в больницах, Выготский написал в общей сложности 12 - 15 томов работ (из которых шесть были изданы в собрании сочинений, вы их знаете, а приблизительно столько же не изданы или издаются сегодня по направлениям; недавно Гита Львовна Выготская (8) подготовила специальный комплекс работ по дефектологии). За это время он организовал постоянно действующий семинар в Институте психологии на Манежной. Он создал Институт дефектологии и вообще дефектологию как таковую. Он основал кафедру психологии в Педагогическом институте, впоследствии имени В. Ленина, теперь превратившемся в Педагогический университет. Он инициировал создание, по крайней мере, трех групп исследователей: в Москве, Петербурге и Харькове. Уже больше 60-ти лет прошло с момента смерти Выготского, а его работы читаются все больше и больше, и если брать западную литературу, то год от года его влияние на мировую психолого-педагогическую мысль растет.

1

Дальше я несколько раз буду возвращаться к этому сюжету: к его короткой, очень интенсивной, очень эффектной и очень продуктивной жизни; на мой взгляд, никакая социально-гуманитарная концепция не осмыслена, если то, что в ней провозглашается, не находит тем или иным способом своей реализации. Если мы представим себе, что Выготский жил в соответствии с тем, как он мыслил себе человека, то этого достаточно, чтобы говорить о том, что его антропологическая и психологическая концепция была реализована. В принципе, не нужно никаких других реализаций. Например, в масштабной педагогической практике, во всех школах. Этот момент экспериментальной жизни является, во всяком случае, для меня, гораздо более важным в плане понимания представлений Выготского, его философии, его концепции, чем его тексты, тем более, что сами тексты носят эссеистский характер. Лев Семенович очень часто противоречит сам себе, его тексты эклектичны, как, впрочем, и его представления. Когда Леонид Радзиховский (9) на моих глазах занимался редактированием шеститомника Выготского, он очень жаловался на то, что ему часто не удается отыскать в работах авторов, упомянутых и цитируемых Выготским, тексты, которые Лев Семенович приводит в качестве цитат. Это можно понять, потому что читал Выготский очень много и на многих языках, - естественно, что у него не было особого времени конспектировать, делать выписки и как-то систематически работать с материалом, память у него была феноменальная, но кое-что он путал или придумывал за этих авторов.

В дальнейшем я буду постоянно обращаться к творческому наследию Выготского и к некоторым историческим анекдотам из его жизни - это будет одна линия размышления. Вместе с тем, мы вряд ли что-то поймем про Выготского и про его место в социально-гуманитарных дисциплинах - в частности, в психологии и семиотике, если не восстановим контекст той интеллектуальной ситуации, в которой эти работы писались и в которой протекала эта экспериментальная жизнь. Я, конечно, не хочу, да и не могу в столь коротком курсе углубляться в детальную реконструкцию того, что иногда называется социокультурной ситуацией, тем более что она была достаточно разной в России и Германии, в России и Швейцарии и т.д. Я хочу остановиться только на одном контексте, на одной линии, которая мне представляется чрезвычайно важной. Этот контекст и эта линия связаны с проблемой методологии социально-гуманитарного знания.

Науки о культуре и типологический метод

Я думаю, что студенты, хоть в какой-то мере изучавшие философию и историю философии, должны знать и помнить имя Вильгельма Виндельбанда (10) , немецкого философа, которого часто относят к неокантианской или, точнее, к неофихтеанской традиции. И не столько его самого, сколько одну идею, которую он утвердил своими работами и которая сегодня входит если не в основы, то в ядро философско-методологических представлений о природе и проблемах социально-гуманитарного знания.


Случайные файлы

Файл
89610.rtf
11179-1.rtf
49293.rtf
146865.rtf
64255.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.