Общественные (братские) и государственные школы конца XVI и XVII веков (3609-1)

Посмотреть архив целиком

Общественные (братские) и государственные школы конца XVI и XVII веков

Каптерев П. Ф.

Начетчество как замена вполне организованной школы не могло вечно держаться на Руси, недостатки его были совершенно ясны и значительны. Начетчество хорошо после хорошей школы, но заменять ее не может. Чтобы самообразовать себя, для этого нужно знать, что читать, уметь разбираться в читаемом, т. е. относиться к читаемому критически: руководств же к самообразованию в то время не было. Если у человека не было даже хороших элементарных сведений, то, очевидно, ему было очень трудно самообразоваться, он необходимо и часто становился в тупик, читая в своих книгах разные удивительные сказания, противоречившие его опыту и здравому смыслу. Он был не в состоянии решить вопрос: правда это или не правда, нужно это усвоить или нужно отбросить, он уподоблялся древнему составителю Азбуковника, который, находясь в таком же положении, откровенно писал: "Аще истинно есть или ложно, неведе". Школа тем и важна, что закладывает фундамент образования, дает возможность немножко разбираться в читаемом, вооружает критикой. Вопрос о хорошо организованной школе рано или поздно, но непременно должен был возникнуть на Руси.

С этим вопросом первой встретилась юго-западная Русь, которая, войдя в состав Литовского государства, соединившегося в 1386 году с Польшей, через последнюю стала лицом к лицу с западной культурой, с западными школами, распространенными в Польше и Литве. Началась довольно острая и напряженная борьба между просвещенными, хорошо вышколенными представителями католицизма и едва грамотными православными пастырями — церковниками, которые дальше изучения церковно-богослужебных книг не шли. Борьба была неравной, голыми руками взять иезуитов было невозможно при всей твердости в православии. Приходилось волею-неволею позаботиться о борьбе равным оружием — просвещением и хорошими благоустроенными школами. За дело взялись западные православные братства — львовское, виленское, киевское, могилевское, луцкое, пинское, оршанское и многие другие. Самые старые братства — львовское и виленское — возникли еще в XV столетии, первое в 1439, а второе в 1458 году. Но до конца XVI века эти общества были плохо организованы, имели мало средств и влияния. С конца XVI столетия усилились гонения на православных, а вместе с тем окрепла и деятельность братств, возникло много новых, в одной Вильне было пять церковных православных братств. Братства организовались по типу цехов, но преследовали цели исключительно религиозно-благотворительные и просветительные. Прежде других организовалось старейшее — львовское — братство, в уставе которого, данном патриархом Иоакимом в 1586 году, прямо предписывается, "чтобы всякое где-либо основанное братство сообразовалось с постановлениями братства львовского". На Брестском соборе в июне 1590 года правила львовского братства были распространены на все братства киевской метрополии, "да везде единакие Брацтва будут". Утверждение своих уставов братства обыкновенно получали от польских королей. Братства учреждались при церквах или монастырях и от них получали свое название. Кроме церквей братства учреждали и имели на своем попечении и содержании монастыри, богадельни, больницы, странноприимные дома, школы и типографии. Членами братств были лица разного звания, чина и положения, духовные и светские: митрополиты, архиепископы, епископы, игумены, иноки, священники, князья, дворяне, паны, шляхтичи, мещане.

Были случаи, что в братства вступали священники с целыми приходами; членами братств были некоторые из государей молдавских и валахских, а равно из знатных русских людей; членами братств были и женщины. Главнейшая обязанность братчиков заключалась в единодушной, дружной деятельности на пользу веры православной: "одного желать; друг за друга стоять крепко, до последнего издыхания защищать древнюю веру, права и вольности братства" (постановление членов львовского братства 10 августа 1700 года). Мало-помалу братства сделались представителями всего народонаселения юго-западной России и находились в постоянных сношениях с польским правительством и восточными патриархами. Подобно цехам, они имели разные права и вольности. Братства владели довольно значительными средствами, почерпаемыми ими из ежегодных взносов членов, недвижимых имуществ, от пожертвований, от доходов с типографий, содержимых братствами, от продажи остатков меда и воска (для шести праздников в году братства имели право варить беспошлинно для собственного потребления мед, а остатки его продавать).

Вот эти-то братства и явились новыми деятелями в школьном деле. Их деятельность находилась в тесной связи с характером просвещения в предшествующее время: они понимали просвещение в том же смысле, как его понимали и раньше, т. е. что оно должно служить интересам православной веры и церкви. Братства возникли для защиты православия, для борьбы с католиками; естественно, что и школы, ими заводимые и поддерживаемые, должны были служить той же цели. Братства начали с устройства элементарных школ, а потом заводили школы более высокого порядка, средние и даже высшие (киево-могилянская академия). Средние школы имели богословский характер и были как бы духовными семинариями. Их главная цель, по мнению, например, виленского братства, заключалась в распространении просвещения в духе православия и в подготовке "не точию во градех, но в всех искусных иереев". Учащимся в братских школах запрещалось иметь иноверческие и еретические книги, предписывалось говеть и приобщаться непременно во все четыре поста, а то и чаще; ежедневно по очереди посещать церковь, а в воскресенье и праздничные дни присутствовать всем в церкви на четырех богослужениях. После обеда в субботу учитель был обязан учить детей страху Божию, любви к родителям, уважению к старшим и вообще всякой добродетели. В дни воскресные и праздничные, перед обедней, учитель обязывался рассказывать детям о празднике и учить воле Божией; после же обеда объяснять Евангелие и Апостол того праздника. Перед началом и окончанием уроков читались молитвы. Есть вообще основания думать, что братские школы находились в тесной связи с братскими монастырями: молодые монастырские иноки обучались в братских школах, а бедные ученики жили и содержались в монастырях, учителями школы часто бывали монахи и лица белого духовенства, и вообще монастырь влиял на школу.

В братских школах основательно проходились церковный устав, церковное чтение, пение и пасхалия, Св. Писание и предание ("учение от св. евангелий, посланий апостольских, пророков, св. отцов"), учение о добродетелях и учение о праздниках. Особое внимание было обращено на изучение Св. Писания. Вообще, все образование в братских школах велось в строгом духе Православной церкви, а изучение догматов веры служило основным предметом, составляло центр всего учебного курса.

Патриарх Феофан в грамоте киевской братской школе писал: "Учители, научая благочестивой жизни и преподавая надлежащие науки, имеют усердно объяснять и внушать желающим учиться, а особенно младенческому уму, твердое исповедание веры и неизменное учение о догматах, установленных семью святыми вселенскими соборами восточной церкви". Вообще в устройстве братств и школ деятельное участие принимали восточные патриархи: видя опасности, угрожавшие православию от католицизма, патриархи побуждали православных соединяться в братства и заводить школы. Самое старшее из всех братств — львовское первое завело школу по побуждению патриарха антиохийского Иоакима. Находясь во Львове, он 1 января 1586 года дал братству устав, которым оно должно управляться, и убеждал завести школу, в которой бы учили греческому и славянскому языкам, а к панам и народу русскому он обратился 15 января того же года с воззванием поддержать братство в его предприятии. Тогда же прибыл в Львов от вселенского патриарха Иеремии димонитский и еласонский митрополит Арсений и целые два года проходил в братской школе должность учителя. Иеремия желал даже, чтобы другого училища во Львове, кроме братского, не было и чтобы домашние учителя и священники учили бы у себя на дому или где-либо в семье лишь одного или двух детей, к которым приглашены, но не больше, иначе "это послужило бы к уничтожению и вреду общественной школы".

Львовская братская школа достигла наибольшего процветания в тридцатых годах XVII столетия. Чтобы доставить питомцам возможные средства к образованию, братство постоянно заботилось о приобретении книг. Около 1637 года оно собрало уже большую библиотеку книг греческих, латинских, славянских и польских. В конце XVII столетия в братство от иезуитов перешел обычай разыгрывать диалоги (священные драматические представления) в церкви. В 1689 году было дано такое представление с великою пышностью, при многочисленном стечении зрителей. Достигнув процветания, львовская школа снабдила учеными мужами и "дидаскалами" другие братские школы. Петр Могила, основывая в Киеве школу, впоследствии преобразованную в академию, вызвал из львовской школы православных учителей для преподавания наук на латинском и греческом языках. Виленская братская школа получила первых наставников также из Львова.

Религиозный характер обучения составлял только одну сторону организации братских школ. Они имели еще особенности, именно они были школы общественные, а не частные или семейные, уставные и вообще организованные, и с довольно широким сравнительно курсом.

Так как школы содержались на средствах братств, то как вообще в домах братства, так и в школьных братствах были хозяевами. Будучи таким образом общественными, братские школы находились под надзором двух депутатов, которых братство избирало из своей среды и которые должны были устранять из школы всякое нестроение и беспорядки ("безчиние исправляти творенмиже и глаголанми"). Вследствие этого братские школы отличались некоторыми особенностями чисто общественного характера. Ввиду того что в состав братств входили лица всех званий и состояний, в братские школы принимались дети всякого звания. Желающий вступить в школу в течение трех дней присматривался к ее порядку, а бедный и к содержанию, и потом уже, если желание оставалось, поступал, чтобы впоследствии не раскаяться. Отдавая сына в школу, отец брал с собою двух или трех соседей и при них заключал с учителем условие о науке и о всем порядке обучения. Отец должен был знать, каким образом будут учить его сына, и не препятствовать, а всеми мерами содействовать ему в занятиях наукой, приводя его к послушанию учителю. На обязанности же учителя лежало посоветовать ученику, учитывая его возраст, наклонности и способности, какими науками следует ему заниматься. В школе перед учителем все ученики были равны, и богатые и бедные, и он должен был учить каждого столько, сколько кто по силам может учиться. Садиться каждый ученик должен на своем определенном месте, назначаемом по успехам. Кто больше будет знать, должен выше и сидеть, хотя бы и был весьма беден; а кто меньше будет знать, должен сидеть на низшем месте. Учитель должен и учить и любить детей всех одинаково, как сыновей богатых, так и сирот, убогих, и тех, которые ходят по улицам, прося пропитания. Учитель и школьные строители должны были напоминать родителю об его сыновьях, а хозяевам о порученных им и сторонних детях, чтобы дети дома поступали сообразно с порядком школьного учения. Если бы оказалось в детях что-либо противное образованию, то дело нужно было тщательно исследовать; а если бы учитель своим нерадением или родственники хозяина своим беспорядком препятствовали науке и благим нравам, то виновный подлежит ответственности. Таким образом, общественный склад школы приводил к некоторой связи и единению между школой и семьей и ко взаимной ответственности друг перед другом.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.