Общечеловеческие идеалы в народной школе. Барон Н. А. Корф (3599-1)

Посмотреть архив целиком

Общечеловеческие идеалы в народной школе. Барон Н. А. Корф

Каптерев П. Ф.

Если самые бесхитростные, доходившие до буквального подражания немцам заимствования все же способствовали, и немало, развитию русской педагогии, то еще значительнее по влиянию были такие заимствования, которые соединялись с переделками, с приспособлением заграничных идей и методов к русской деятельности, к условиям жизни и деятельности русских школ. Можно утверждать, что собственно народная русская школа обновилась и развилась именно благодаря работам таких умеренных заимствователей иностранных идей и методов. Во главе их следует поставить земского педагога барона Н. А. Корфа.

Н. А. Корф был земский деятель, он работал в качестве члена земства и члена училищного совета (Александровского уездного земства и Екатеринославского губернского). Его деятельность, его сочинения гораздо больше богаты деловитостью и практичностью, чем теоретическими идеями; он мало занимался исследованием основных и общих начал воспитания и образования, но зато ему были свойственны энергия и настойчивость в практическом осуществлении своих взглядов. Корф был одним из первых земских педагогов, взявшихся за разработку вопросов начальной школы в то время, когда ими занимались еще немногие. Путем изучения народной жизни он старался создать такую школу, которая отвечала бы народной нужде в образовании, была понятна и люба народу. Конечно, он в широкой мере пользовался иностранной, главным образом немецкой, педагогической литературой и богатым педагогическим опытом наших западных соседей. Было бы нелепо, говорил он, принимаясь за народное образование на сто лет позже иностранцев, не считать за счастье возможность ознакомиться со всем, что ими сделано до сих пор, не поспешить воспользоваться их опытом в деле начального обучения. Наука — одна для всего человечества и не знает национальностей, каждый народ вносит свою лепту в общую сокровищницу знаний, но русским народом еще почти ничего самим не сделано по вопросу о начальном обучении. С другой стороны, наша сельская школа действует в обстановке, настолько мало сходной с той, в которой трудились немцы, вырабатывая приемы начального обучения, что редко представляется возможность заимствовать у них что-либо целиком, не видоизменив его сообразно условиям нашего быта, не действуя самим на поприще начального обучения.

Какова же может быть русская народная школа при данных условиях жизни русского народа?

Если бы речь шла о том, какой русская школа должна быть как идеал, вне условий, определяющих на практике ее жизнь и деятельность, то вопрос, по мнению Корфа, был бы нетруден; тогда задачу народной школы следовало бы определять так: она не готовит ремесленников или земледельцев, но воспитывает людей, а потому и должна сообщать не специальное, а общее начальное образование, необходимое всякому человеку. Но требуется выяснить организацию русской школы при тех условиях, в которые она поставлена в настоящее время жизнью и положением русского народа. С этой точки зрения чрезвычайно важно определить прежде всего то количество времени, которое деревенский школьник может пробыть в школе. Продолжительность учебного периода зависит от условий быта народа, степени достатка или бедности его, рода занятий и климата страны. Учитель не властен над этими обстоятельствами, и ему остается лишь принять их во внимание, чтобы распределить преподавание в соответствии с тем, сколько времени дети могут посвящать школе... Русский крестьянин беден, ему нужны дети как рабочая сила, и потому он не может долго оставлять их в школе, особенно когда дети подрастают. Крестьянин, сообразуясь со всеми экономическими условиями, пускает детей в школу только зимой; летом, в рабочую пору, ему нужны все дети, даже и маленькие, каждому найдется свое дело; да и зимой он может пускать детей в школу не совсем регулярно. Больше трех зим крестьянин также не в состоянии посылать детей в школу. Опыт показывает, что и на третью зиму значительная часть школьников не приходит в школы. Так как крестьянские дети растут в среде, совершенно чуждой всяких культурных влияний, то рано брать их в школу невозможно, десятилетний возраст — крайний, когда дети могут поступать в школу, моложе брать нельзя; собственно же началом учебного возраста следует считать 11 лет. Таким образом, крестьянские дети могут учиться в школе от 11 до 14 лет, т. е. три года, точнее, три зимы. Обыкновенно в деревнях дети приходят в школу по окончании рабочей поры осенью, что бывает в начале октября, а иногда и в ноябре, а уходят из школы с началом полевых работ — в апреле или мае.

Продолжительность учебного года в русской школе следует считать в 5—6 месяцев, что дает за все три зимы 15—18 месяцев, причем на каждый день должно приходиться по 6 часов занятий. Опыт показал, что такое количество ежедневных занятий посильно детям.

Соответственно 3 годам обучения в народной школе должно быть и не больше трех отделений или классов. С большим числом отделений наш учитель не справится. За границей число отделений доходит до восьми, но там — хорошо подготовленные учителя и продолжительный срок обучения — 8 лет при 10 месяцах занятий в году. Поэтому и при восьми отделениях учитель там может сделать многое. При слабой подготовке наших учителей и краткости учебного времени более трех отделений в народной школе иметь не следует.

Состав учебного курса народной школы, как и вся ее организация, должны определяться потребностями и средствами как учащихся, так и их родителей, не упуская при этом из виду требований науки о воспитании. При таких условиях деятельности народной школы вся ее учебная программа исчерпывается начальным обучением закону Божию, чтению, письму и счету.

Такая маленькая программа, конечно, не есть идеал; более того, не следует утверждать, что школа не должна выходить за ее пределы. Однако в данное время, при наличных условиях работы школы, более обширная программа невозможна; да и при такой малой программе школа призвана не только обучать, но и воспитывать, должна научить детей жить так, чтобы они с честию носили имя христианина. В сельской школе воспитание должно совершаться преимущественно посредством обучения. Расширение программы в высшей степени желательно и будет вполне возможно, как только условия существования русской начальной школы станут благоприятнее. В настоящее же время программа народной школы может быть дополнена лишь чтением из классной книги, содержание которой приобретает поэтому особую важность.

Зная нужду и бедность народа, Корф считал необходимым в классной книге для чтения отдать предпочтение статьям утилитарного характера и разным деловым и практическим сведениям перед всеми другими; книга для чтения, наполненная статьями общеобразовательного характера, литературными отрывками и стихотворениями, ему представлялась неуместной в нашей бедной и суровой народной школе. Руководствуясь таким побуждением, он и составил книгу для чтения в народных школах под заглавием "Наш друг" — книга действительно практичная и прямо отвечает на многие запросы, нужды и потребности детей, сообщает им много непосредственно полезных в жизни сведений. В этом отношении книга особенно много выигрывала по сравнению с "Родным словом" Ушинского, которое предназначалось для детей городских, с большим или меньшим достатком, по собственным словам автора, "детям мещанства, чиновничества и мелкого дворянства", но широко распространилось и в сельских школах. Для детей нашего крестьянства, ведущего суровую трудовую жизнь, "Родное слово" иногда было недостаточно серьезно, поучительно, практично, там содержалось слишком много сказочек, рассказцев, стишков, казавшихся нашим серьезным и суровым крестьянам пустяками, отнимающими даром у школьников драгоценное время. "Наш друг" вполне удовлетворял потребности серьезного и делового чтения. Но он зато страдал и многими недостатками. Строго утилитарный характер статей придал книге вид сборника сведений, полезных школьникам на разные случаи их жизни, нечто вроде сборников сведений по домашнему лечению болезней без помощи врача или полезных советов молодым хозяйкам относительно приготовления пищи; большинство статей было сочинено самим автором, и хотя язык их довольно прост и правилен, он далек от того, чтобы представлять образец изящества и стиля; наконец, все эти утилитарные сведения сообщались в книге довольно бессистемно, разрозненно и составляло каплю в море по сравнению с многочисленными и разнообразными житейскими потребностями и нуждами нашего крестьянства. Вообще, автор "Нашего друга" упустил из виду, что школа не может сообщить указаний, надавать рецептов на все жизненные случаи, да и не может задаваться такою задачей; ее обязанность — сделать человека способным в случае нужды самому находить помощь и отыскивать средства для удовлетворения практической потребности. На все жизненные случаи запастись в школе рецептами нельзя, но можно запастись умом, развитием, знаниями общего характера, применимыми ко множеству житейских случаев и потребностей. Поэтому и книга для чтения в народных школах, оставаясь серьезной, содержательной и, пожалуй, деловитой, должна быть составлена иначе, чем "Наш друг", она должна прежде всего преследовать цели общего развития и просветления учащихся, а не практическую применимость знания сейчас. Рецептурность должна быть исключена из книги для чтения.

Защищая полное соответствие школы народным нуждам и потребностям, Корф, естественно, пришел к заключению, что ввиду разнообразия местностей и народностей, входящих в состав России, типы народных школ должны быть разнообразны. На школе должен отражаться характер местности и того населения, среди которого она существует; единообразной народной школы для всей России быть не может. Школы для великороссов, малороссов, белорусов, для детей финских, латышских, татарских, для поселенцев болгарских и греческих, школы в Крыму, Сибири, Польше, Архангельске, Москве не могут не иметь различий. Было бы совершенно нерационально все школы приводить к одному типу. "На программе и характере южнорусской школы непременно отразятся и степь, и чумак, и зной, и суслик, и вол, и предания о казачестве, и философский склад медлительного и сосредоточенного малоросса, и народные предания, и песни его". Словом, каждая школа должна обладать этнографическим характером. Этнографический элемент прежде всего выражается в языке. Преследовать родной язык детей и требовать, чтобы они с первого же своего шага в школе говорили литературным великорусским языком, невозможно. Изучение литературного русского языка в народной школе должно составлять один из самых главнейших предметов, но дело нужно вести постепенно. Сначала в школе нужно пользоваться родным языком детей, он должен преобладать на уроках учителя, потом постепенно нужно давать больше места русскому языку. Если на третью зиму дети будут в состоянии толково передать объяснение учителя, сделанное им по-русски, более или менее правильным русским языком, то этот результат нужно признать удовлетворительным. Терпимость к местным языкам и наречиям, признание этнографического элемента в учебной организации школы удовлетворит все национальности нашего обширного отечества и создаст ревностных союзников и поборников общерусского языка.


Случайные файлы

Файл
118197.rtf
100735.rtf
30153.rtf
34647.rtf
A.DOC




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.