Древнерусское учение у мастеров грамоты (3597-1)

Посмотреть архив целиком

Древнерусское учение у мастеров грамоты

Каптерев П. Ф.

Как наши предки осуществляли свой религиозно-нравственный, хотя и ветхозаветного склада, педагогический идеал в образовании, в устройстве школьного дела? Вполне соответственно идеалу — путем церковно-религиозного обучения.

Наши сведения о способах просвещения в первые века существования русского государства весьма скудны. Несомненно, что наши древние предки того времени учились, но чему именно и как, и были ли устроены для такого обучения организованные училища — вопрос. Свидетельства памятников говорят об учителях и учениках, но не говорят об училищах и лишь в самых общих и неопределенных выражениях упоминают о предмете обучения. "Нача поимати у нарочитое чади дети и даяти нача на наученье книжное" — так говорит летопись о святом Владимире. "И ины церкви ставяше по градом и по местом, поставляя попы и дая имения своего урок и веля им учити людии и приходити часто к церквам" — летопись о Ярославле. О том же Ярославле еще летопись говорит: "...прииде (Ярослав) в Новогоруду, собра от старост и поповых детей 300 учити книгам". Нестор о святой Феодосии свидетельствовал: "...датися вели на учение божественных книг единому от учитель". Митрополит Петр (конец XIII в.) в юности "...вдан бывает родителям книгам учитися". В житии святого Ионы Новгородского говорится, что он учился у дьяка со множеством других детей. А то встречаются выражения еще более неопределенные, как, например: "благочестию учаше". Сообразно с этим и про образованных людей летописцы выражались так: "исполнен книжнаго ученья", "муж хытр книгам и ученью", "бе любя словеса книжная" и т. п. За существование организованных училищ в домонгольской Руси прямо свидетельствует только один Татищев, но его показания не вполне согласны с показаниями летописей, сохранившихся до нас. В последних об училищах не говорится 1. Вообще в домонгольский период под надзором и ведением епископов никаких училищ не находилось, в так называемом уставе Владимира весьма подробно перечисляются заведения и лица, будто бы отдаваемые во власть епископам, но в нем не поименованы ни училища, ни учителя. Напротив, выражения о Владимире: "даяти нача (детей) на ученье книжное... Сим же (детям) раздаянному на ученье" — и о Ярославе: "веля им (попам) учити людии и приходити часто к церквам" — внушают мысль о том, что дети раздавались на домашнее частное обучение, а не в особые училища, что школы помещались на дому у учителей, а не представляли отдельных казенных или церковных учреждений; взрослые же наставлялись в церкви. Такой порядок обучения соответствовал и греческому давнему порядку, а первыми учителями у нас, несомненно, были греки.

Вследствие скудости и неопределенности указаний первоисточников о состоянии образования в первые века жизни русского государства исследователи толкуют их весьма различно, при помощи разных умозаключений и сопоставлений. По одним выходит, что со времени христианства просвещение получило у нас широкие размеры и в первые века у нас было учреждено множество организованных училищ, не только элитарных, но и с более высоким курсом (Лавровский). Ревнители церковной школы отважно утверждают, что церковная школа сразу и повсеместно охватила всю Русь и что успехи просвещения и нашей школы в домонгольской период были поистине поразительны: они превосходят все, что представляла нам Западная Европа в эту эпоху (Миропольский). По метафорическому выражению Погодина, всякая новая епархия тогда делалась, так сказать, новым учебным округом, новый монастырь — гимназией, новая церковь — народным училищем. По мнению других исследователей, такие радужные оптимистические представления не имеют под собой никаких твердых оснований, это мечты и фантазии патриотически настроенных умов, а не факты 2.

Не входя в обсуждение этих взглядов, мало полезное по неопределенности данных, мы остановимся лишь на том, что для духовенства, для подготовки служителей алтаря, было необходимо хотя бы самое скудное профессиональное обучение. Его вели сначала пришлые греки, потом выучившиеся у них русские священники и, наконец, перенявшие у священников учительскую науку дьячки и миряне, позднейшие "мастера" грамоты. Таким образом, в основу всего русского просвещения легла церковно-богослужебная потребность, необходимость совершать в известном порядке, по установленному чину, церковные службы. Она определила предметы обучения, учебный курс. Очевидно, он был невелик и по своему содержанию отвечал вызывающей его потребности. Это церковно-богослужебное образование с духовенства распространилось и на народ: учился не только тот, кто готовился быть священником или дьячком, но всякий, кто хотел и мог, учился тому же, чему учились и будущие служители церкви. Такой курс не был насильственным или по тому времени односторонним: выше всего ценилось все божественное, душеспасительное, церковное, светской науки еще не знали, а потому к ней и не стремились. Князья иногда изучали иностранные языки, но прежде получали церковно-богослужебное образование. Такой характер учебного курса без существенных перемен сохранялся целые века, а в простом народе, в его самодельных школах, и особенно у старообрядцев, оставался таким же церковно-богослужебным до самого последнего времени. Древнерусское образование по современной терминологии следует назвать воспитательным обучением, так как оно выше всего ставило твердую христианскую веру и церковную нравственность.

Для уяснения себе положения Древней Руси в образовательном отношении в первые века после принятия христианства не мешает обратить внимание на духовные богатства, духовные нужды и запросы Византии и южного славянства, так сильно повлиявшие на состояние древнерусского просвещения.

В Византии было накоплено и хранилось много культурных приобретений, но они были достоянием немногих. В эпоху иконоборства (VIII в.) знаменитый Иоанн Дамаскин на замечание иконоборцев, что простой народ суеверно обоготворяет иконы, отвечал, что нужно учить безграмотный народ. Людей, признававших образование излишним для благочестивого христианина и косо, недоверчиво смотревших на получивших его, было всего много. Для народа считалось за глаза достаточно, если более способные из него обучатся читать, немного писать и считать. Церковно-религиозный характер элементарного византийского обучения времени VIII-IX веков хорошо виден из характеристики учеников Феодора Студита, сделанной биографом последнего: "из них выходили очень умные писцы и певцы, составители кондаков и других песнопений, стихотворцы и отличнейшие чтецы, знатоки напевов и писатели стихирь о Христе".

В старину много просветительных начал было принесено на Русь из Болгарии и отчасти из Сербии. Но в Болгарии был распространен церковный византизм, светское образование было слабо, работниками на поприще наук и искусств были монастыри и духовные лица. За обучением грамоте там следовало чтение и изучение церковно-богослужебных книг: Псалтири, Евангелия, Апостола, книг Ветхого и Нового Заветов, кратких житий святых, патерика. Грамматика, риторика, диалектика были у балканских славян роскошью, которую позволяли себе немногие. Правда, в XIV в. в Сербии было составлено по греческим образцам рассуждение "О восьми частях слова", было нечто и по риторике, но все эти высшие знания были распространены мало. Церковно-богослужебные книги и нравственно-назидательные — вот обычная область, в которой вращалась мысль южного славянства и которая сделалась также близкой и дорогой и для наших древних предков.

Обилие переводов с греческого на древнерусский язык в домонгольский период по разным областям ведения, и в частности свято-отеческих писаний, такие выдающиеся самостоятельные ораторы и писатели, как митрополит Киевский Иларион и Кирилл, епископ Туровский, произведения которых свидетельствуют о серьезной богословской подготовке, летописцы, дававшие нередко картинное описание явлений, и разные другие литературные памятники служат несомненными показателями того, что после приобщения России к христианским государствам европейского Запада в ней существовал кружок не грамотных только, но образованных, просвещенных людей, серьезно любивших книгу и науку. Но как эти люди приобрели образование? О существовании благоустроенных школ известий нет, а потому вероятнее думать, что просвещение достигалось путем частного обучения и частных занятий, при помощи образованных греков, составлявших нашу высшую духовную иерархию.

Чтобы ближе и точнее выяснить состав древнего учебного курса на Руси, мы должны обратиться к позднейшим свидетельствам, сравнительно более определенным и обстоятельным, и их рассмотреть. Таких классических свидетельств три: Новгородского архиепископа Геннадия, Стоглавого собора и Федора Поликарпова.

Первое свидетельство заключается в письме архиепископа Геннадия (написано около 1500 г.) к митрополиту Симонову. Оно общеизвестно, но настолько важно, что его нужно привести здесь для внимательного рассмотрения.

"Да бил есми челом Государю, Великому Князю, чтобы велел училища учинити; а ведь яз своему Государю вспоминаю на его же честь да и на спасение; а нам бы простор был: занеже ведь толко приведут кого грамоте горазда, и мы ему велим одни октении учити, да поставив его, да отпущаем боржае (скорее), и научив, как ему божественная служба совершати: ино им на меня ропту нет. А се приведут ко мне мужика, и яз велю ему Апостол дати чести, и он не умеет ни ступити, а яз ему велю псалтырю дати и он и по тому одва бредет, и яз ему оторку (откажу) и они извет творят: земля, господине такова, не може добыти кто бы горазд грамоте". "Ино-де ведь то всю землю излаял, что нет человека на земле кого-бы избрати на поповство. Да мне бьют челом: пожалуй де и господине вели учити; и яз прикажу их учити октении; и он и к слову не может пристати; ты говоришь ему то, а он иное говорит; и яз велю им учити азбуку, и они поучився мало азбуки, да просятся прочь, а и не хотят ее учити. А иным ведь силы книжные немощно достати, только же азбуку границу и с подтительными словы уыучити, и он силу познает в книгах велику; а они не хотят учитись азбуке, хотя и учатся, а не от усердия; и он живет долго; да тем-то на меня брань бывает от их нерадения, а моей силы нет, что ми их не учив ставити. А яз того для бью челом Государю, чтоб велел училища учинити, да его разумом и грозою, а твоим благословеньем то дело исправится; а ты бы, господин отец наш, Государем нашим, а своим детем Великим Князем, печаловался, чтобы велели училища учинити. А мой совет о том, что учити во училище: первое азбука граница, истолкована совсем, да и подтительные слова, да псалтыря с следованием накрепко; и коли то изучат, может после этого проучивая и конархати и чести всякыя книги. А се мужики невежи учят робят да речи ему испортит, да перве изучит ему вечерню, ино то мастеру принести каша да гривна денег, а завтреня также, а и свыше того; а часы то особно, да те поминки (подарки) опроче могорца (платы), что рядил от него; а от мастера отъидет и он ничего не умеет, толко-то бредет по книге, а церковного постатия ничего не знает. Толко ж Государь укажет пластырю с следованием изучите да и все, что выше писано, да что он того укажет имати, ино учащимся легко, а сяк не имеют огурятися (сопротивляться, отказываться). А чтобы и попов ставленных велел учити, занеже то нерадение в землю вошло; и только послышат что учащиися, и они с усердием приимут учение. А ныне у меня побегали ставленники четыре: Максима, да Куземко, да Офонаско, да Омельянко мясник, а тот с неделю не поучився, ступил прочь с нимиж..." 3


Случайные файлы

Файл
159400.rtf
21415-1.rtf
82908.rtf
isk.doc
12305-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.