Общественная педагогия (3588-1)

Посмотреть архив целиком

Общественная педагогия

Каптерев П. Ф.

Переходное время и его характерные черты

Новая русская педагогия начинается с тем великим возрождающим, обновительным движением, которое привело к освобождению крестьян от крепостной зависимости и к другим реформам. Эта эпоха вообще может быть названа освободительной в смысле освобождения не только крестьян от уз крепостничества, но и всех русских людей от разных, долго сковывавших их пут. Вслед за великой коренной реформой намечались другие в том же духе — судебная и земская, расширялась гласность, начиналась обличительная литература; искусственные перегородки между различными слоями общества падали; нарождалась идея гражданственности, общественного почина и личной широкой самодеятельности; словом, совершалось возрождение всего русского общества.

В то время, когда, казалось, для всей русской жизни отыскивались новые устои и начала, могло ли воспитание оставаться в прежнем виде, неизменным? Очевидно, это было невозможно. За несколько лет до великой реформы, когда она принимала более или менее определенные очертания, Пирогов уже взывал к русскому обществу о необходимости серьезных перемен в образовании, и общество начинало все сильнее и сильнее интересоваться педагогическими вопросами. "Морской сборник" начал печатать обширные статьи о воспитании, сразу появилось несколько педагогических журналов. Общество признало, что педагогическое дело касается его близко, что оно не может по-прежнему оставаться равнодушным и холодным к педагогическим вопросам, предоставляя их всецело ведению правительства. В постановке, методах и приемах воспитания детей общество усмотрело свои насущные, кровные интересы, которые оно само и должно защищать и оберегать, само разрабатывать. Всецело отдать образование в чьи-либо другие руки общество признало невозможным.

Освобождение крестьян от крепостной зависимости — весьма сложная реформа: экономическая, политическая и гуманитарная. Своими различными сторонами она различно влияла на жизнь и развитие общества. В том, что касается просвещения общества, она имела двойное влияние: количественное и качественное. Она создала необычайный запрос на образование и школы и самому образованию сообщила свободное и гуманное направление.

С освобождением крестьян возникал чрезвычайно важный вопрос о народном образовании. Пока крестьяне были крепостными и находились во владении помещиков, о народном образовании никто серьезно не заботился. Помещики ограничивались извлечением из крестьян материальной пользы, их просвещение находилось в противоречии с помещичьей властью и ее интересами; государство также не заботилось о народном образовании, так как народ находился в непосредственной власти помещиков, был поручен их управлению. Получая в достаточном числе солдат и офицеров, государство не принимало никаких мер к тому, чтобы солдаты владели элементарным образованием: оно довольствовалось тем, что офицеры были в некоторой степени подготовлены к своему делу. Для них и вообще для детей высших сословий государство заводило профессиональные школы, а солдат учили только в казармах и только военным упражнениям при помощи всякого рода телесных наказаний.

С освобождением от крепостной зависимости крестьяне становились гражданами государства и в качестве таковых получали право на образование. Оставлять крестьян, т. е. большую часть своих граждан, в состоянии прежнего невежества государству было невыгодно и даже опасно, так как совершенно невежественные граждане не могли надлежащим образом исполнять гражданские обязанности и пользоваться правами, им дарованными; притом недостаток образования граждан чрезвычайно понижал силу и вес государства среди образованных соседей. Таким образом, возникал настоятельный вопрос о народном образовании, который, во вред всей жизни русского народа, не разрешен серьезно и доселе. С каким именно запасом школ начиналась новая эпоха, это видно из следующих кратких историко-статистических данных. Петровские цифирные школы (1714—1715), служащие прототипами русских народных школ, успеха не имели, несмотря на беспощадную принудительность обучения. Число их никогда не превышало 42. К 1744 году цифирных школ осталось не более 8 с 222 учащимися. В 1790 году Россия при 26 миллионах населения имела не более 269 учебных заведений с 16 525 учащимися. Новое столетие началось при 315 училищах с 19 915 учащимися. Все это были училища городские, в селах же училищ, правильно устроенных, не существовало, деревенские жители довольствовались обучением дьячков, начетчиков, богомолок и тому подобных автодидактов. По уставу 5 декабря 1804 года из екатерининских малых народных училищ образовалось два рода низших училищ: приходские и уездные. Последние предназначались для городов, и курс их был довольно широк, а первые должны были учреждаться не только в городах, но и в селениях. Каждый церковный приход или два вместе должны были иметь по крайней мере одно приходское училище. Приходские училища остались благим пожеланием, так как их учреждение возлагалось уставом на крестьян и помещиков, но ни те, ни другие не обнаружили никакого рвения к образованию; масса населения продолжала оставаться без училищ. Поэтому в 1828 году министр народного просвещения Шишков имел полное основание сказать, что народного образования в Российской империи почти не существует. Но так как было постановлено, что и впредь приходские училища должны содержаться в городах за счет городских обществ, а в помещичьих усадьбах — за счет помещиков, то число их возрастало крайне медленно. В 1836 году насчитывалось всего 661 училище, из них 36 сохранились от екатерининского времени, 6 — от времени Павла, 349 — Александра I и 243 — учреждены при Николае I (это в течение 11 лет царствования) 1.

Освобождение крестьян, страшно усилившее нужду народа в образовании, дало толчок в этом отношении и государству. Все министерства принялись просвещать народ, причем само министерство народного просвещения стояло позади всех. В 1863 году в ведении министерства государственных имуществ было 5492 училища со 177 394 учащимися, в ведении министерства двора — 2127 с 36 546 учащимися, внутренних дел — 4961 с 89 571 учащимся, Св. синода — 16 907 с 292 659 учащимися, а министерства народного просвещения — лишь 692 училища с 36 301 учащимися (кроме уездных училищ, которых было 416). Итого получается 30 595 школ с 632 471 учащимся.

Насколько можно доверять этой статистике? Судить о ее правильности в настоящее время весьма трудно, но одно несомненно, что особой достоверностью она не отличалась. Издавна в значительной части русского общества укоренилось недоверие к показаниям о числе церковно-приходских школ; но нужно прямо сказать, что прежняя статистика не только синодских школ, но и всяких других представляется вообще довольно сомнительной. Например, когда в апреле 1867 года александрийский уездный училищный свет вступил в отправление своих обязанностей, то школ приходских, государственных крестьян, немецких и греческих колонистов и казацких на бумаге числилось 40, на деле же оказалось только две 2.

В Тамбовской губернии в первые годы существования земства не только губернская управа, но и большинство уездных не располагали сведениями о числе и об организации существовавших в то время школ. Народное образование сводилось к изучению грамоты, причем только небольшое число учащихся выучилось читать, а с пониманием читали лишь немногие из этого небольшого числа. Обучавшиеся письму составляли исключение 3. Бердянская уездная земская управа представила такую картину состояния народного образования в 1868 году. На весь уезд с населением в 150 000 имелось всего 75 училищ. Никакой сколько-нибудь правильной организации эти школы не имели. Занятия в них велись без всякой программы, плана и системы. Не было в школах ни определенных учебников, ни учебных пособий. Не было установлено определенного времени ни для начала школьных занятий, ни для окончания таковых. Каждый учитель занимался в своей школе как Бог на душу положит, нисколько не подозревая о существовании каких-либо дидактических и методических правил, обязательных для учителей. Дисциплина в большинстве школ была настолько груба и жестока, что ученики разбегались из школ и загнать их туда нередко удавалось только при содействии сельских старост и десятников. При такой постановке дела школа не могла ни привлечь к себе симпатии населения, ни возбудить интереса к занятиям у учащихся. За три, четыре зимы обучения в такой школе только некоторые из учеников овладевали искусством чтения, да и то почти без всякого понимания читаемого, а по арифметике только избранные головы могли усвоить механизм четырех действий с числами 4. Народ не только не любил школы, но и боялся ее, набор в нее ребят считал почти такой же бедой, как и очередной рекрутский набор. Старая казенная школа стояла в глаза народа на одной линии с казенной больницей и острогом.

При такой статистике и таком состоянии школ решить, сколько именно было народных школ перед началом реформ вообще и деятельности земства в частности, невозможно; одно несомненно, что их было гораздо меньше выведенного числа 30 595, т. е. весьма недостаточно для утоления образовательного голода народа, и что они в педагогическом отношении часто были весьма неудовлетворительны. Но во всяком случае школы были разбросаны по всевозможным ведомостям, даже и по таким, которые весьма мало были заинтересованы в правильной постановке народного образования. То же ведомство, которое было прямо заинтересовано в этом, т. е. Министерство народного просвещения, имело в своем непосредственном распоряжении весьма мало школ, всего около 1/30 вышеприведенного их числа, и стояло по числу содержавшихся им школ ниже всех других ведомств, даже министерства двора, конечно не призванного к распространению народного просвещения.


Случайные файлы

Файл
150466.rtf
18059.rtf
112658.rtf
14349-1.rtf
115398.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.