Правящие политические элиты российских республик в современном пространстве власти (на примере Башкортостана и Татарстана) (73976-1)

Посмотреть архив целиком

Правящие политические элиты российских республик в современном пространстве власти (на примере Башкортостана и Татарстана)

P.P. Галлямов

Новейший этап развития отечественного общества в 90-е годы радикально отличается от предыдущих в большей степени благодаря тому, что в этот период в российскую политику буквально «ворвался» совершенно новый, особенный феномен, который специалисты уже окрестили «региональным вызовом» областных и республиканских элит остальному политическому истеблишменту страны.1

Специфически особенную группу региональных политических элит, вследствие системного воздействия различных политических факторов, и в процессе трансформации, и в смысле современного эволюционного развития, составили политические элиты республик в составе Российской Федерации. В отличие от центрально-федеральной российской политической элиты и элит большинства административно-территориальных (областей и краев) регионов, процесс формирования политических элит в национальных республиках имел целый ряд существенных особенностей. В кадровоструктурном плане это выразилось в том, что здесь не произошло «выбрасывания» из правящей обоймы партийно-хозяйственной номенклатуры, сложившейся к началу преобразований; не выплеснулись на руководящеполитическую поверхность какие-либо группы совершенно новых для данной сферы, демократически ориентированных деятелей; существенное влияние оказал мощный процесс этнизации политических элит. В институциональном смысле своеобразие трансформации политических элит большинства российских республик было основано на том, что они, умело педалируя идею «суверенной государственности» и использовав таким образом в своих целях феномен «суверенизации» сполна, добились создания государственно-политического механизма власти, с очень высокой степенью автономности по отношению к общероссийской конституционной системе. Одновременно сформировался и получил развитие феномен этатизации политических элит в республиках России. Наконец, принципиально отличаются политические элиты российских республик от элит других регионов и по способам идеологического обоснования, а также — механизму легитимации проводимых в социально-экономической и политической сфере преобразований.

В настоящей работе, выполненной в рамках виртуальной мастерской «Власть и общество в политическом и этноконфессиональном пространстве России: история и современность», я рассматриваю две основные группы тенденций новейшей эволюции правящих элит российских республик прежде всего в связи с тем, что именно в них, по моему мнению, с наибольшей силой проявилась специфика трансформации последних. Это процессы этатизации и этнизации властвующих элит в республиках Российской Федерации. Дело в том, что мне уже приходилось писать о данных тенденциях в постановочном и, главным образом, констатирующем плане.2 Однако процессуальные характеристики этих тенденций, а также — проблема их взаимосвязи, взаимозависимости пока не рассматривались.

Основываясь на анализе политических элит нескольких российских республик и выявляя при этом общие закономерности, я в значительной степени опираюсь на исследование эмпирических данных по Татарстану и Башкортостану как двум наиболее ярким и представительным субъектам Российской Федерации «республиканского» типа. Поэтому мое исследование будет в определенной степени компаративным, сравнительно политологическим. И как показывает анализ, рассматриваемые мной тенденции, присущие и татарстанской и башкортостанской властвующей элите, в каждом конкретном случае обладают спецификой, задаваемой особенностями исторического и этнополитического развития этих республик в новейшее время.

По Башкортостану, наряду с анализом опубликованной и заархивированной информации об элитах, использованием материалов масштабных и экспертных опросов (в том числе — с участием автора), было проведено специальное исследование полных биографических данных политической элиты республики с 1986 по 1999 г.г. в двух основных аспектах. Во-первых, подробно изучалась личная и политическая биография каждого в отдельности. Во-вторых, на основе сопоставления этапов жизненного пути, анализировались закономерности и особенности эволюции элиты в целом и ее отдельных группировок. Внутриэлитные группировки политического руководства Башкортостана рассматривались мной с позиций статусно — функционального подхода на основе выделения трех основных сегментов. Первая группа это «высшая» политическая элита республики, обладающая основным объемом прав и полномочий, формирующая кадровый состав элиты, неподконтрольная другим группам. В следующую группу мы относим политическую элиту «второго» уровня, занимающую подчиненное положение по отношению к высшей, но осуществляющую главные направления политики в рамках ведомственного подчинения на всей территории республики. Во всех случаях это руководители и члены правительства Башкортостана. Наконец, к третьей группе республиканской элиты относится так называемая «территориальная» составляющая, находящаяся в прямом подчинении у «высшей» и в определенной зависимости от «второй» группировок, представленная первыми руководителями городов и районов. В целом, выборочная совокупность по Башкортостану составила 506 единиц анализа, приблизительно пропорционально распределенных по основным хронологическим этапам.

Интенсивная этатизация политических элит национальных республик России начала осуществляться в постперестроечный период, на основе причудливого переплетения феномена «суверенизации» и инерционных последствий внутренней борьбы в центрально-федеральной правящей элите, развернувшейся после августовского (1991г.). Тогда, после событий 1991г. Б.Н.Ельцин, под предлогом необходимости «не обострять политическую ситуацию накануне радикальной экономической реформы», провел через парламент решение об отмене процедуры выборов глав регионов и о назначении их Президентом. В республиках это постановление было продублировано применительно к «своим» городам и районам. Однако если на федеральном уровне подобный подход считался временным, в республиках он приобрел форму закона и был закреплен в принятых позднее конституциях. Одновременно, в республиканских законах о порядке формирования легислатур было закреплено положение, разрешающее совмещать работу в исполнительных органах с депутатством в законодательных ассамблеях. Это, в конце концов, полностью подчинило законодательные собрания республик руководству исполнительной власти, разрушило возможность реализации принципа разделения властей.

В дальнейшем, феномен этатизации политических элит, под которым я понимаю не количественное увеличение ее «государственных характеристик», а двуединый процесс, с одной стороны, авторитарной и номенклатурной узурпации власти, с другой — отчуждения от системы власти широких слоев населения, в российских республиках эволюционировал в рамках доминирования нескольких тенденций властных отношений, приобретя тем самым более или менее сформировавшееся состояние.

Во-первых, это унификация пространства власти на основе объединения исполнительной и законодательной ветвей и полного подчинения последней высшему политическому руководству в лице президента и его приближенных.

Во-вторых, создание системы жесткого контролирования местного управления в городах и районах, превращение его даже на муниципальном уровне почти в исключительно государственное. Практическое отсутствие, несмотря на некоторую законодательную базу, местного общественного самоуправления, являющегося, как известно, социальнополитическим фундаментом гражданского общества; полное отчуждение от местного самоуправления властного и финансово-экономического ресурсов.3 При этом на уровне района или города происходит совмещение должности назначаемого президентом главы администрации с постом председателя соответствующего представительного органа либо посредством формальных «выборов», либо даже методом кооптирования.

В-третьих, фактическое подчинение республиканской исполнительной власти правоохранительных и фискальных (минюст, МВД, налоговая инспекция, налоговая полиция и т.д.) органов, наличие «собственных» контролирующих организаций (например, в Башкортостане Государственный Контрольный Комитет), использование в отдельных случаях во внутриреспубликанских политических «разборках» региональных отделений службы национальной безопасности.

В-четвертых, небезрезультатные попытки властвующей элиты российских республик подчинить себе систему судебной власти или создать свою «оригинальную» систему судоустройства. Не случайно, именно по вопросу о подчиненности системы судебной власти и о структурных способах ее организации между республиканскими элитами и федеральным руководством в последние годы развернулись наиболее ожесточенные дискуссии.4

В-пятых, исключительное (иногда с нарушением гражданских прав) «своеобразие» избирательных систем по поводу выборов «местных» легислатур и глав исполнительной власти президентов, абсолютная зависимость руководства республиканских избиркомов от президентских служб. Это позволяет политическим лидерам республик в составе РФ при помощи особых «избирательных» технологий (нарезка округов, безальтернативность выдвижения, регистрация кандидатов и т.д.) полностью контролировать процесс выборов и удачно парировать попытки оппозиционеров бороться за власть еще на этапе регистрации, не доводя их до «собственно» выборов.5

В-шестых, полное подчинение руководству российских республик местных электронных СМИ и периодических печатных изданий. Неоднократные факты преследования оппозиционной печати, политика сокращения и даже попытки прекращения трансляции национальных телевизионных каналов.






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.