Соотношение неопределённостей квантовой физики как предполагаемое пространство свободы субъекта (12671-1)

Посмотреть архив целиком

Соотношение неопределённостей квантовой физики как предполагаемое пространство свободы субъекта.

Введение

Данная работа представляет собой попытку объяснения феномена свободы воли с позиций физического индетерминизма. Физический индетерминизм в нашем понимании – это концепция, предполагающая потенциально вероятностный характер причинно-следственных отношений при взаимодействии физических объектов. Неоднозначность этих отношений трактуется нами как пространство свободы субъекта. Противоположная концепция – физический детерминизм - приводит, на наш взгляд, к фаталистической картине мира. «Физический детерминизм обрекает своего сторонникана полный квиетизм. Ведь если явления сознания - это эпифеномены, а «атомы нашего тела ведут себя согласно физическим законам столь же неуклонно, как и планеты, то к чему стараться?»[6]»[2].

В первом разделе свобода воли определяется нами как способность субъекта целенаправленно воздействовать на квантовую неопределенность микрообъектов. Соотношение неопределенностей, сформулированное в квантовой физике, мы используем в качестве теоретического обоснования физического индетерминизма.

Во втором разделе мы развиваем предложенную концепцию и исследуем предпосылки возникновения человеческой свободы. По нашему мнению, уже неживая материя обладает некоторыми свойствами, из которых исторически формируется субъект и его способность воздействовать на квантовую неопределенность.

1. Соотношение неопределенностей Гейзенберга и свобода воли

Размышляя и действуя на бытовом уровне, человеку представляется самоочевидным, что он свободен в своих действиях, или, другими словами, в каждый момент времени человек выбирает одну из множества возможных альтернатив поведения в соответствии со своими желаниями, намерениями и целями. При этом не отрицается значение ограничивающих этот выбор внешних обстоятельств, преодолеть которые человеку не удастся никаким усилием воли. (Последнее утверждение опровергается сторонниками некоторых форм субъективного идеализма, однако, в данной работе эта точка зрения приниматься во внимание не будет).

При переносе в сферу философских размышлений представления о свободе оказываются далеко не столь простыми и очевидными, что нашло свое отражение в формулировании философских категорий «свобода и необходимость». Эти категории представляют собой традиционную философскую пару взаимоисключающих друг друга понятий, выражающих взаимоотношение между деятельностью людей и объективными законами природы и общества.

Любой философ, признающий объективное существование материального мира и всеобщий характер причинности явлений, происходящих в нем, с необходимостью встает перед вопросом: если признать, что деятельность человека, подобно прочим явлениям природы, является причинно обусловленной, то каким образом следует увязать с этой обусловленностью наши представления о свободе? Очевидно, что прежде чем давать ответ на этот вопрос, необходимо определиться с формулировкой принципа причинности. В частности, необходимо решить проблему однозначности причинно-следственных отношений, то есть ответить на вопрос: порождает ли одна и та же причина одно и то же следствие, или же одна причина может порождать любое следствие из нескольких потенциально возможных? Может ли одно и то же следствие быть порожденным любой из нескольких причин?

Развитие классической механики привело к формулировке концепции, называемой «лапласовским детерминизмом». Эта концепция основывается на жесткой детерминации причинно-следственных связей, выражающейся в том, что любая причина (полная совокупность обстоятельств, влияющих на состояние системы) с необходимостью приводит строго к одному следствию и наоборот. Согласно лапласовскому детерминизму, состояние любой системы в любой момент времени (будущий или прошедший) может быть предсказано на основе полных знаний о состоянии системы в настоящий момент времени. Так как полное знание о состоянии Вселенной недоступно конечному человеческому разуму, многие явления представляются ему случайными. Однако гипотетическому демону Лапласа доступно полное знание о текущем состоянии Вселенной, следовательно, ему доступно также знание о состоянии Вселенной в любой момент времени (прошедший или будущий).

Концепция лапласовского детерминизма приводит к фатализму: любое высказывание относительно будущего момента времени является либо истинным, либо ложным в момент высказывания, независимо от того, доступна оценка данного высказывания конечному человеческому разуму или нет. В рамках этой концепции свобода воли выступает лишь как иллюзия, порождаемая неполнотой наших знаний о мире: незнание причин наших намерений мы принимаем за их отсутствие. Тем более, сложно говорить о какой бы то ни было ответственности человека за свои поступки: независимо от прилагаемых человеком усилий, он будет выполнять только действия, жестко определяемые текущим состоянием всех частиц Вселенной. Строго говоря, даже сами эти усилия будут являться однозначной функцией этого состояния.

Таким образом, в мире Лапласа абсолютную победу торжествует необходимость, свобода воли в таком мире может существовать лишь как иллюзия. Однако некоторым философам все же принадлежат попытки определить свободу в рамках этой глобальной необходимости. В частности, Спинозой эта свобода была определена, как «осознанная необходимость». «Спиноза отверг идеалистическое учение о свободе воли, признал волю всегда зависимой от мотивов, но вместе с тем считал возможной свободу как поведение, основывающееся на познании необходимости»[9]. Очень трудно согласиться с подобной трактовкой свободы. Согласно такому о ней представлению, мы свободны лишь в познании объективных законов природы, в том числе и тех законов, которые явились мотивами наших поступков. Другими словами, буриданов осел свободен в том и только в том случае, если уровень его интеллектуального развития позволит определить мотивы, побудившие его выбрать один из двух стогов сена при кажущейся их равноценности. Таким образом, на долю субъекта выпадает лишь свобода созерцать, терпеливо ожидая, когда же его развитие (опять же под воздействием внешних по отношению к нему факторов!) позволит с большей или меньшей достоверностью осознать происходящее.

Очевидно, что представления о свободе в рамках строгого детерминизма не соответствуют традиционным о ней представлениям, согласно которым «человек сам строит свое будущее». Таким образом, для разрешения этого противоречия, необходимо либо отвергнуть лапласовский детерминизм, либо согласиться с его выводом о существовании свободы воли лишь как иллюзии. Вторая возможность является в некотором роде более логичной (по крайней мере, на этом пути не возникает новых противоречий). Первая – более правильной, если мы хотим объяснить феномен свободы, не впадая при этом в фаталистические настроения.

Для того чтобы построить нефаталистическую картину мира, в котором есть место свободе и ответственности, необходимо признать, как минимум, неопределенность будущего. Другими словами, должно существовать множество высказываний относительно будущих событий, не являющихся до некоторого момента времени ни истинными, ни ложными. Свобода воли в этом случае ни что иное, как способность субъекта воздействовать на материальный мир таким образом, чтобы эти неопределенности выстраивались (определялись) в соответствии с его намерениями. При этом не отрицается существование множества высказываний о будущем, истинность или ложность которых определена за некоторое время до указываемого в них момента, - на такие события субъект оказывать воздействие не в силах. В частности, ложными являются все высказывания, противоречащие объективным законам природы, а истинными – отрицания ложных высказываний. Предложенная нами трактовка термина «свобода» во многом соответствует «бытовому» о ней представлению.

Таким образом, с целью преодоления фаталистических следствий лапласовского детерминизма, мы приходим к отрицанию однозначности причинно-следственных отношений, то есть, допускаем потенциальную неопределенность результата взаимодействия физических объектов или, другими словами, подлинную случайность. Подлинная случайность характеризуется тем, что она не сводится к действию множества каких-либо физических причин (пусть даже бесконечного). Следовательно, подлинно случайное явление не может быть объектом исследования физики, иначе как в форме выявления статистических законов распределения вероятности связанных с ним величин. Если же мы допустим, что нами обнаружены законы, позволяющие дать причинное объяснение явлению, казавшемуся ранее подлинно случайным, значит, оно перестает быть таковым в силу своего определения.

Здесь мы вплотную подходим к вопросу, являющемуся объектом спора детерминистов и индетерминистов: правомерно ли такое отрицание однозначности причинно-следственных связей? В «Философском словаре» индетерминизм определяется как учение, для которого «характерно отрицание всеобщего характера причинности (в крайней форме – отрицание причинности вообще)»[9]. На наш взгляд, такое определение не вполне верно. К индетерминистам в общем случае следует относить исследователей, отрицающих ту формулировку причинности, которая приводит к развитию лапласовского детерминизма. Таким образом, индетерминист, признающий всеобщую применимость принципа причинности, требует лишь переформулирования его таким образом, чтобы допустить элемент подлинной случайности в причинно-следственных отношениях. Такую трактовку термина «индетерминизм» диктует, на наш взгляд, лингвистический анализ этого термина (буквально – отрицание определенности). Соответственно детерминизмом условимся называть такую трактовку принципа причинности, в которой причина и следствие взаимно однозначно определяют друг друга.


Случайные файлы

Файл
18553-1.rtf
2011.rtf
1459.rtf
16156.rtf
30012-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.