Птицы, динозавры и философские проблемы естествознания (3202-1)

Посмотреть архив целиком

Птицы, динозавры и философские проблемы естествознания

Хоменков А. С.

Перечень принципиальных различий в строении динозавров и птиц, делающих невозможным эволюционный переход от одного класса к другому, можно было бы продолжить. К примеру, не так давно в журнале "Природа" была помещена заметка об одной весьма интересной публикации, появившейся в американском журнале Scienсе (V. 283, № 5401, p. 468). Речь идет об исследовании в ультрафиолетовых лучах окаменелости детеныша динозавра сципионикса самнитского (Scipionyx samniticus). "Оказалось, что в этом свете можно различать не только костные остатки, но и строение мягких тканей, которые обычно не сохраняются. (...) Каждая "деталь" в ультрафиолете светилась определенным цветом, давая уникальную возможность судить о ее размерах, форме и местоположении. Прежде всего, исследователи обратили внимание на то, что дыхательный аппарат сципионикса удивительным образом сходен с тем, который есть у нынешних крокодилов, и совершенно не похож на птичий. У сципионикса обнаружилось дыхательное приспособление, которое специалисты по пресмыкающимся именуют "печеночным поршнем". У крокодила это разросшаяся печень, приводимая в движение особыми мускулами, которые перемещают ее взад и вперед, прогоняя воздух через легкие. Печень движется относительно свободно потому, что толстая кишка крокодила расположена вблизи хребта и оставляет достаточно места для колебания. Но и толстая кишка сципионикса тоже расположена чрезвычайно близко к позвоночнику! А у птиц она проходит прямо посередине брюшной полости. По мнению исследователей, совершенно иная дыхательная система птиц, в которой воздух постоянно продувается сквозь легкие, никак не могла развиться из системы "печеночного поршня" динозавра. (...) Работа нашла решительную поддержку у орнитолога А. Федуччиа (A. Feduccia), который давно опровергает происхождение птиц от динозавров. Однако ряд видных ученых, – как пишется в журнале, – придерживается противоположного мнения" (Природа, 2000, № 7, с. 84—85).

Это противоположное мнение видных ученых во многом связано с тем, что в строении динозавров и птиц действительно есть много общих черт. В современной учебной литературе даже высказывается мнение, что "морфологическая граница между примитивными птицами и продвинутыми архозаврами (в частности тероподами) практически отсутствует" (15, с. 96). Однако существующие при такой общности строения морфологические различия все же не позволяют говорить об эволюционном родстве между этими двумя группами. На это указывали и продолжают указывать многие исследователи. Так, академик Лев Семенович Берг в своей известное книге "Номогенез" после перечисления "птичьих признаков", встречающихся у динозавров (это описание занимает четыре страницы текста), делает вывод: "Однако, при современном состоянии знаний о динозаврах, выводить из них птиц невозможно: Saurischia (отряд ящеротазовых динозавов, к которым принадлежат и тероподы – прим. ред.), хотя имеют задние конечности иногда весьма близкие к птичьим, не могут считаться родоначальниками птиц потому, что у них таз совсем не птичий; Ornithischia (отряд птицетазовых динозавров – прим. ред.), обладая птичьим тазом, не показывают в своей передней конечности никаких приближений, а в задней – мало приближений к птицам" (2, с. 119).

В целом можно, судя по всему, говорить о мозаичном включении ряда признаков класса птиц в надотряд динозавров, прежде всего — в подотряд теропод – хищных динозавров. Аналогичным образом дело обстоит и с некоторыми представителями класса птиц. Так, в плане строения археоптерикса есть мозаичные включения, характерные для теропод — его трехлучевой таз "очень напоминает аналогичное образование ящеротазовых динозавров, особенно двуногих теропод типа Compsognathus" (3, с. 42).

Академик Берг, писал по поводу подобных закономерностей следующее: "Природа как бы отказывается от всего того разнообразия средств для создания новых форм, каким она располагает, и пользуется небольшим запасом определенных возможностей. Она допускает разнообразие в деталях, стараясь вместе с тем сохранить некоторое количество основных типов, причем в одной группе смешиваются признаки различных типов" (2, с. 107).

В этом высказывании чувствуется глубина, превосходящая концепцию самого же Берга о направленной конвергенции – неком схождении признаков разных систематических подразделений в ходе предполагаемого эволюционного процесса. О причинах такой предполагаемой конвергенции Берг, кстати, ничего определенного не смог сказать. Оставаясь на эволюционных позициях, он писал по этому поводу: "как проявляются эти закономерности, это мы видим, но почему они таковы, это пока скрыто от нас" (2, с. 280).

Аналогичный тупик эволюционного мышления мы встречаем и у ученых, размышлявших о мозаичных вкраплениях признаков пресмыкающихся в план строения археоптерикса. Исследователь Гэвин Де Бир писал об этом существе следующим образом: "Археоптерикс имеет типичные признаки рептилий и типичные признаки птиц, но ни одного, о котором можно было бы сказать, что он находится точно между птицей и рептилией" (цит. по: 16, с. 208). Попытки обосновать такое строение с помощью некой "мозаичной эволюции" (1, 1999, с. 39) не принесли должных плодов. В современной палеонтологической литературе все громче стали раздаваться голоса о том, что археоптерикса "нельзя считать прямым предком всех известных птиц", и что "вопрос о непосредственных предках птиц остается открытым, но едва ли ими были динозавры" (12, с. 75). Что же касается самого археоптерикса, то его ряд ученых-эволюционистов отнесли к "боковой и тупиковой линии в эволюции птиц" (14, с. 470; см. также 12, с. 75) – типичный случай для историй такого рода.

Ситуация с поиском эволюционного родства между динозаврами и птицами отражает общее положение дел с проблемой промежуточных звеньев в конструируемых "эволюционных цепочках". Речь идет не только о поиске эволюционного родства между птицами и другими группами пресмыкающихся, у которых птичьи признаки представлены еще в более проблематичной для эволюционного подхода мозаике, но о гораздо более общих закономерностях. Какие бы мы не взяли эволюционные конструкции, везде мы сталкиваемся с одним и тем же: у предполагаемых "промежуточных звеньев" невозможно найти плавный переход отдельных признаков, но везде наблюдается пестрая мозаика "высокоразвитых" и "примитивных" признаков. Например, у ихтиостеги – предполагаемом "звене" между рыбами и земноводными – по словам исследователя Рутте (Rutte), "можно различить 40% признаков рыб и 60% признаков амфибий" (цит. по: 16, с. 194). В то же время исследователь А. Мюллер (Müller) в своей книге "Lehrbuch der Paläozoologie" (1985) пишет об ихтиостегах следующее: "верхняя часть их черепа по своему строению настолько специфична, что они не могут рассматриваться ни как предшественники других земноводных, ни ящеров каменноугольного периода" (цит. по: 16, с. 195). Аналогичным образом дело обстоит и при поиске "звеньев" между рептилиями и млекопитающими. Здесь "многократно встречаются формы с пестрой мозаикой "высокоразвитых" и "примитивных" признаков" (16, с. 200), но нет ни одной настоящей промежуточной формы, находящейся по своим отдельным признакам посередине между пресмыкающимися и млекопитающими. Характерно, что некоторые мозаичные формы, сочетающие в своем строении признаки обеих этих классов живут и в настоящее время. Так, исследователи Кун-Шнайдер (Kuhn-Schnyder) и Рибер (Rieber) в совместной монографии "Paläozoologie" (1984) пишут о 9 признаках рептилий и 10 признаках млекопитающих у утконосов (16, с. 201).

Для объяснения закономерностей такой мозаичной организации нужна не эволюционная идея с ее представлениями о конвергенции, а радикально иной стиль мышления. Весьма примечательно, что основоположник российской школы гистологии академик А.А. Заварзин в свое время "открыв поразительное сходство в строении нервной системы насекомых, моллюсков и позвоночных, (...) не удовлетворился мыслью, что в этом явлении нашла проявление конвергенция. Интуитивно он почувствовал, что за ним стоит какая-то фундаментальная закономерность" (10, с. 57). Он считал, что неприложимость существующих филогенетических концепций к гистологии выступает в этих случаях "с особой отчетливостью" (цит. по: 10, с. 69).

Позже об этих философских исканиях Заварзина исследователи его творчества высказывались следующим образом: "Трудно себе представить, как молодой ученый передовых общественных убеждений, ученик А.С. Догеля — дарвиниста, (...) молодой морфолог, пользующийся поддержкой убежденных дарвинистов (...) вдруг неожиданно оказывается в лагере идеализма" (10, с. 54).

Идеалистические взгляды Заварзина в этот период его жизни выражались в представлениях о наличии идеального начала – некоего архетипического плана, который лежит в основе строения различных объектов живой природы. "Даже в различных типах аналогичные органы обнаруживают сходное гистологическое строение. (И в этом явлении), – писал он, – выражается, по-видимому, то основное качество органического мира, что он располагает для осуществления каждой функции только одним вполне определенным планом, который выявляется то в более сложных, то в более простых своих модификациях" (цит. по: 6, с. 119).

А теперь приведем высказывание Жоржа-Луи де Бюффона – французского ученого XVIII столетия.

"Высшее Существо, – писал Бюффон, – создавая животных, пожелало употребить лишь одну идею, варьируя ее в то же время самым различным образом, дабы человек мог равным образом восхищаться великолепием исполнения и простотой замысла" (цит. по: 8, с. 35).


Случайные файлы

Файл
174487.rtf
2756.rtf
UGSHPOR.DOC
23735-1.rtf
181023.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.