Политика СССР и Франции в период "странной войны" (96300)

Посмотреть архив целиком










Реферат

На тему:

Политика СССР и Франции в период «странной войны»


В первых числах октября французские войска без боя отступили с германской территории в предполье линии Зигфрида и расположились на оборонительных позициях на франко-германской границе. На фронте установилось полное затишье. Военный корреспондент Р. Доржелес, посетивший французские войска на фронте, писал: «Я был удивлен спокойствием, которое там царило. Артиллеристы, расположившись у Рейна, спокойно глазели на германские поезда с боеприпасами, курсирующие на неприятельском берегу, наши летчики пролетали над дымящимися трубами Саара, не сбрасывая бомб. Очевидно, главная забота высшего командования состояла в том, чтобы не беспокоить противника... Война была действительно «странной», не в смысле забавной, - там, где умирают, нет ничего веселого, а в смысле - необычной, удивительной, особенно в глазах тех, кто участвовал в предыдущей войне».

После крушения Польши на франко-германском фронте возникла действительно необычная ситуация. Германия находилась в состоянии войны с Францией и Англией, но противники не воевали.

Французы называли этот период «странной войной», англичане - «фальшивой войной», а немцы - «сидячей войной».

Причины и сущность «странной войны» нашли различные толкования в зарубежной и отечественной историографии. Большинство отечественных историков считает, что главным фактором, определяющим «странности» странной войны, была политика англо-французских союзников, не желавших вести активные боевые действия и надеявшихся на заключение соглашения с Германией на антисоветской основе. В основе стратегии западных союзников, по мнению советских исследователей, лежала политика, рассчитанная на то, чтобы создать видимость войны с Германией, но не мешать ей в агрессивных действиях против СССР. Политика Франции и Англии в период странной войны квалифицировалась как продолжение позорной мюнхенской.

Подобные мнения разделяют некоторые видные французские историки. Э. Боннефу в «Политической истории Третьей республики» пишет, что отсутствие активных боевых действий на фронте со стороны Франции должны были убедить Гитлера в готовности французов и англичан дать ему свободу экспансии на Востоке.

Такого же мнения придерживался генерал А. Бофр: «...Поскольку мы не будем наступать, мосты для связи с Германией не будут сожжены, и мы могли бы еще предпринять какие-то шаги в зависимости от обстоятельств». Ж.-П. Азема и Н. Винок также считают, что странная война соответствовала мюнхенской политике правительств Франции и Англии и «отвечала настроениям тех, кто не хотел «умирать за Данциг».

Конечно, надо иметь в виду, что как во Франции, так и в Англии имелись политические силы, заинтересованные в соглашении с Гитлером. Однако такие политические деятели не определяли в полной мере политику Парижа и Лондона.

По мнению М.М. Наринского, Париж и Лондон отказались от мюнхенской политики умиротворения и осуществляли политику сдерживания экспансионистских планов Германии. В ходе войны они намеревались силой оружия навязать Гитлеру свой план «урегулирования» в Европе. Безусловно, при этом не исключались различного рода политические комбинации.

Положение, сложившееся на франко-германском фронте в период странной войны не было случайностью. Оно соответствовало военно-политическим расчетам противников. Ныне известно, что как французское командование, так и командование верхмата издали директивы, запрещающие войскам вести активные боевые действия. Естественно, каждая сторона при этом преследовала определенные цели.

Германское командование вело переброску войск из Польши на Западный фронт, активно готовило верхмат к наступлению во Франции. Оперативная пауза в ходе войны была выгодна Германии.

Англо-французские союзники, отказываясь предпринимать наступление против германских армий, считали, что создавшееся положение на франко-германском фронте соответствует их политическим и военно-стратегическим интересам. В соответствии с франко-английским соглашением Великобритания должна была направить во Францию Британский экспедиционный корпус (БЭК). Первые подразделения БЭК прибыли во французский порт Шербур 4 сентября. В дальнейшем на франко-германский фронт было переброшено 12 английских дивизий и два авиационных соединений (всего 500 боевых самолетов).

Политическое и военное руководство Франции, как и Англии, исходили из предположения, что возникшая война примет затяжной характер, станет войной на истощение, исход ее решит превосходство материальных и людских ресурсов англо-французской коалиции. Исходя из этого основного положения своей военной доктрины, англо-французские союзники полагали целесообразным придерживаться на первом этапе войны оборонительной стратегии. Генерал Гамелен в докладе премьер-министру Э.Даладье от 12 октября 1938 г. подчеркнул, что линия Мажино определяет стратегические концепции французского генерального штаба. «Надо, - писал он, - чтобы позади системы фортификационных сооружений Франции могла вести войну, как Англия за Ла Маншем».

Похоже было, что во Франции и в Англии в политических и военных кругах глубоко укоренилось мнение, что в возникшей войне противостоящие армии фатально обречены на бездействие. Линия Мажино непреодолима, и германская армия погубит себя, атакуя французские укрепления. В то же время и французская армия бессильна прорвать линию Зигфрида. В этих условиях активные боевые действия приведут лишь к огромным жертвам наступающей армии, но не принесут победы.

Политическое и военное руководство Франции надеялось одержать победу над Германией. Для этого необходимо, считали французские стратеги, достигнуть ослабления военного потенциала Германии путем блокады, наращивать производство вооружений во Франции и Англии, обеспечить безопасность коммуникаций с заморскими владениями. «Только после этого придет час наступления, - писал А.Мишель, - война будет перенесена в Германию, никто не знает когда, но все в глубине души надеются, что Германия рухнет, сломленная блокадой и воздушными бомбардировками». Тезис о фатальной неизбежности поражения Германии в длительной войне на истощение, безоговорочно принятый в политических и военных инстанциях Франции, стал одним из краеугольных камней для выработки пассивной стратегии выжидания.

Большие надежды французское командование возлагало на другие театры военных действий, в первую очередь в Скандинавии и на Балканах. Создание новых фронтов на севере и юге Европы, по мнению французских военных стратегов, устранило бы опасность германского наступления против Франции.

В наиболее полном виде эти стратегические концепции командования Франции изложены в так называемом плане войны на 1940 г., подготовленном генералом Гамеленом и направленном в правительство 26 февраля 1940 г. Гамелен отмечал, что силы англо-французской коалиции, имеющиеся к весне 1940 г., недостаточны, чтобы взять стратегическую инициативу и начать большое наступление. Наступление германских армий на Северо-Восточном фронте на участке германо-французской границы Гамелен считал неосуществимым, если германское правительство не будет располагать новыми средствами борьбы, способными породить надежды на успех. Более вероятным Гамелен считал попытки германского командования предпринять наступление на флангах через Бельгию или Швейцарию, а также действия на других театрах военных действий: в Скандинавии и на Балканах. Гамелен утверждал, что англо-французские войска достаточно сильны, чтобы отразить наступление германских войск между Рейном и Мозелем и прийти на помощь бельгийской и швейцарской армии. В случае начала военных действий в Скандинавии и на Балканах, Англия и Франция могли бы, по мнению Гамелена, оказать помощь войсками и военной техникой странам, присоединившимся к англо-французской коалиции.

Расчеты французского генерального штаба не были реализованы. Союзникам удалось вовлечь верхмат в операции в Норвегии. Но затяжных сражений на этом новом фронте не было. Союзники потерпели в Норвегии поражение и не сумели предотвратить вторжение германских войск во Францию.

Военно-политическая ситуация странной войны вела к моральной демобилизации населения, к снижению боеспособности французской армии. В «Политической истории Третьей республики» известный французский историк Э. Боннефу писал: «Отказываясь от всякой идеи наступления, генеральный штаб лишил нашу армию возможности действовать, что вело к деморализации войск. Личный состав армии, как и гражданское население, на протяжении нескольких месяцев убеждались в мысли, что столь разрекламированная линия укреплений и воля руководителей избежать побоища прошлой войны устраняют какую-либо угрозу катастрофы. Это бездействие, к сожалению, породило скуку, сомнения и постепенную потерю бдительности».

В самом начале войны правительство приняло решение об эвакуации населения приграничных районов (в том числе Эльзаса и Лотарингии), а также некоторых парижских учреждений и служб, лицеев и музеев столицы и провинции. В долине Луары были реквизированы многие замки и большие особняки. Как всегда, при эвакуации люди, покинувшие свои дома, свое имущество, на новом месте испытывали определенные лишения и трудности. Но скоро французы с удивлением констатировали, что немцы не бомбят города и села, не сбрасывают химические бомбы на мирное население. Глубокое недовольство охватило эвакуированных, которые обвиняли власти во всех грехах и стремились вернуться в родные места. В скором времени чиновники покинули скучную провинцию и возвратились в столицу. В первые же дни войны Париж как бы принял военный вид. Оконные стекла заклеивались полосками бумаги. На улицах было много военных. По свидетельству И.Эренбурга, проститутки поджидали на улицах клиентов, вооруженные противогазами. Но все это скоро всем надоело. Жизнь входила в обычную колею. Известный шансонье Морис Шевалье пел популярную песенку «Париж остается Парижем».


Случайные файлы

Файл
91914.rtf
18137.rtf
138221.rtf
172284.doc
2317-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.