Творчество Стивена Ликока. Юмор повседневности (74267)

Посмотреть архив целиком

Творчество Стивена Ликока. Юмор повседневности


Канадский писатель Стивен Ликок (1869—1944) приобрел большую популярность как у себя на родине, так и в других странах английского языка. Он выступает как достойный преемник замечательных классиков английской и американской литературы Чарльза Диккенса и Марка Твена.

Он родился в обеспеченной семье и получил хорошее гуманитарное образование, окончив сначала колледж, а затем и университет в Торонто. Наступили годы, посвященные преподаванию в том же самом колледже, где он когда-то учился сам. Но внутренняя неудовлетворенность приводит его, в конце концов, вновь на студенческую скамью теперь уже Чикагского университета, где он и защищает докторскую диссертацию.

Профессор политической экономии в Мичиганском университете, любимец студентов и автор ряда специальных работ в избранной им специальности, Ликок в 1910 году, то есть когда ему было уже за сорок лет, выпускает первую книгу рассказов. Как бы стремясь подкрепить свою художественную практику, он, подобно своему знаменитому учителю, английскому реалисту Теккерею, создает ряд теоретических исследований, посвященных проблемам юмора.

Перед нами подлинный энциклопедист, круг интересов которого чрезвычайно широк: наука, искусство, литература, философия.

С первых же шагов в литературе Ликок становится в оппозицию к мещанскому образу жизни, обнаруживая в нем комические ситуации, комические типы, анализу которых он и посвящает свое творчество. Канадская литература развивалась сложно и не всегда уверенно. Начиная с ее основателя Томаса Халибертона (1796—1865), она пытается ставить те или иные социальные проблемы. Это особенно заметно в произведениях канадской поэтессы И. Кроуфорд (1850—1887) «Малколм Кери», «Голодный день» и др. Но ни она, ни непосредственные современники Ликока Г. Робертс (1860—1943), П. Кармен (1861—1929) не подымаются до масштабов мировой литературной традиции. И Ликок обратился к родным по языку мастерам Англии и Америки.

Отчасти это определялось особенностями исторического развития Канады, предопределившими многослойность канадской культуры. Вначале французская колония, небогатая и нелюбимая Канада стала убежищем гугенотов, изгнанных из метрополии после отмены Нантского эдикта. Индейские племена ирокезов и гуронов были оттеснены французскими войсками с дедовских кочевий и становищ в глубину лесов и прерий.

Опорные пункты завоевателей — крепости Монреаль и Квебек — становятся не только военными форпостами, но также и центрами зарождающейся цивилизации. Здесь господствуют французская речь, французские нравы, французская культура, в частности философия Декарта и помпезный, величественный классицизм. Офицеры разыгрывают на сцене «Сида» и «Никомеда».

В XVIII веке в борьбу вступают англичане, которые, использовав противоречия между захватчиками и аборигенами, наносят поражение французскому могуществу. Канада становится частью Британской империи.

Несмотря на то, что в конце XVIII века Англия утрачивает свои заокеанские владения, Канада остается под ее властью, в области экономики и культуры неизбежно сближаясь с Америкой. В такой исторической обстановке формируются и основы канадской культуры. Английский язык становится ее формой, но французская философия, французские социальные идеи оказывают большое воздействие на общественное сознание нации. Американская революция, а также гражданская война укрепляют идеологию гуманизма и свободомыслия.

Канада — страна охотников, фермеров, рыболовов и лесорубов. Ее обитателям свойственны самостоятельность характера и сила воли. (Любопытно, что когда английский писатель Джеймс Олдридж рисует в своем романе «Охотник» поединок простого человека с обывательщиной, то местом действия он избирает Канаду.)

Поле комического широко и многообразно. Ликок остановился на юморе — форме, особенно чуткой к специфике национального характера. Недаром слово «юмор» в английском языке вначале вообще означало черту характера.

Ликок всячески прославляет юмор. Он посвящает ему большие теоретические работы, в которых придает ему огромное философское значение. Юмор для него — самое замечательное открытие нового времени. Том Сойер и Гекльберри Финн Марка Твена для него значительнее «Критики практического разума» Канта. Юмор для Ликока — средство обнаружения жизненных противоречий, при котором смех и слезы, как и в жизни, сменяют друг друга.

Ликок — автор нескольких романов, однако именно этот жанр представляет собою менее интересную часть его литературного наследия. Новелла, возникшая в эпоху Возрождения, в европейской литературе XIX века почти совершенно отступила на задний план перед романом. И только в Америке она существовала на равных правах с остальными жанрами, а у иных писателей была даже более частой гостьей. Вашингтон Ирвинг, Натаниел Готорн, Эдгар По, Марк Твен, Джек Лондон, Врет Гарт, О. Генри были и новеллистами, а многие из них — новеллистами по преимуществу. В новелле обычно есть новость, происшествие, концентрация действия, и, вероятно, поэтому жанр новеллы развивается в эпохи драматические, полные сменяющих друг друга событий. Интенсивность американского развития столкнула американцев с новеллой и утвердила ее в правах популярного жанра. Таковы англосаксонские традиции, к которым примкнул Ликок: юмор и новелла — два основных элемента его поэтики.

Однако искусство не допускает простого подражания и требует от истинного художника своей линии поведения в художественном творчестве, своего стиля. Художественная манера писателя вырабатывается в процессе осмысления предшествующего ему художественного опыта, так называемой классики. Средством усвоения — преодоления жанра часто является пародия, широко представленная в творчестве самого Ликока.

Пародия явилась для Ликока способом разобраться в тех разнообразных тенденциях, которыми изобиловала литература - его эпохи. В американской и канадской литературах были широко распространены романтически-приключенческая новелла, примыкавшая к ней детективная новелла, сентиментально-психологическая новелла, натуралистический очерк, семейная новелла и т. д.

Все эти разнообразные конкретные проявления жанра подвергались пародийному осмыслению со стороны Ликока. Его излюбленным приемом пародирования является тщательное воспроизведение всех черт поэтики пародируемого жанра, которые внезапно взрываются под конец какой-нибудь одной коварной деталью. Вместе с тем, как правило, это не только пародия, но и определенная собственная точка зрения на те факты, которые воссозданы в пародируемом произведении. Так, в новелле «Помешавшийся на тайне» высмеивается детективный жанр. Все здесь полно тех ложных многозначительных деталей, которыми так любят щеголять авторы детективных произведений. Даже «открытие», что разыскиваемый персонаж не человек, а собака, только еще подготовляет окончательный взрыв, когда детектив из усердия сам превращается в отыскиваемую собаку. Парадоксальная гиперболичность происходящего приводит к прямой нелепости, но именно к ней и стремится подвести нас автор.

Несколько по-иному обстоит дело в рассказе «№ 56». Герой этого рассказа, китаец — содержатель прачечной, который, рассматривая белье своего клиента, стремится начертить в своем воображении гороскоп его судьбы. Здесь опять-таки перед нами пародия на детектив, еще усиленная введением экзотического материала (китайская мудрость). Однако мудрость старого китайца оказывается несостоятельной — все проще и прозаичней. Обыденность при всей ее примитивности сложнее заранее построенных схем.

Данная пародия несколько уходит за пределы непосредственно пародийных целей. В ней глубже философский смысл, весомее идея о том, что разум не в состоянии опередить путь бедной, но по-своему прихотливо развивающейся жизни. Этот рассказ перекликается с чеховской «Шведской спичкой» (тоже пародийной по своему замыслу), где профессиональный сыщик оказывается не в состоянии постигнуть логику жизни.

Пародия у Ликока обращается и против сентиментальных произведений современной ему литературы. Рассказ «Гувернантка Гертруда, или Сердце семнадцатилетней» повествует о счастье бедной девушки, достигающей богатства и положения в свете. Первоначально рассказ развертывается вне попыток оспорить традицию. Но конец, развязка носит обобщающий характер:

«Гертруда и Роналд обвенчались. Счастье их было безоблачным. Что тут еще можно добавить? Да, еще вот что. Через несколько дней граф был убит на охоте. Графиню поразила молния. Дети утонули. Итак, счастье Роналда и Гертруды было совершенно безоблачным». Здесь равно осмеиваются как буржуазное пристрастие к счастливой развязке, так и мелодраматические штампы.

Каноны мелодрамы, как известно, требуют, чтобы порок был наказан, а добродетель торжествовала. Но в мелодраматическую концовку Ликок вносит еще одну подробность — и существенную. Полнота счастья Гертруды и Роналда зависит от целой цепи несчастий других людей. Таким образом, становится ясной антиобщественная природа такого счастья — стандартного счастья в буржуазном обществе.

Пародийный характер творчества Ликока так глубоко пронизывает его стиль, что находит отражение и в языке. Очень часто он создает пародии на привычную манеру выражений или на технические термины, употребляемые в той или иной профессиональной среде. Особенно издевается он над медицинским языком, выдумывая новые выражения: анестезия прогноза, метаболизм мозга, кости антракса; над исторической периодизацией — эпоха Карактакуса и т. д. Всем этим словам бессмысленно искать объяснение в специальных словарях. Это тонкая пародия на образ мыслей, формирующийся под воздействием определенной среды. Ликок как бы говорит, что узость интересов, сосредоточенных только вокруг какого-нибудь одного дела, невольно искажает не только образ действий, но и образ мыслей и манеру говорить. Следуя еще дальше по этому пути, писатель подчас прибегает к своеобразной словесной клоунаде. Так, вложенная в уста героя рассказа «Тайна лорда Оксхеда» фраза: «Моей дочери — падчерицы дедушки моего внука!» откровенно нелепа и абсурдна. И нелепость эта лишний раз подчеркивает бессмысленность образа жизни, маскирующего свою пустоту неоправданно сложной манерой речи. В эпоху Ликока как в самой Англии, так и в Америке и в Канаде еще сильны были пережитки викторианства. Викторианство — определенный комплекс добродетелей: моральных, политических и философских, возникших в эпоху сравнительно устойчивого развития общества. Пародия «Моя викторианская юность» описывает жизнь молодой женщины-аристократки. Рассказ вскрывает служение «голому чистогану», цепь жульнических махинаций, которые стали фундаментом этого респектабельного образа жизни. Художник отчетливо показывает, что идеализация викторианства превращается в апологию самых темных сторон бытия.


Случайные файлы

Файл
5340.rtf
48450.rtf
71169-1.rtf
105176.rtf
183168.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.