Тема материнства в творчестве М.И. Цветаевой (74232)

Посмотреть архив целиком

Они такие разные: с ямочками на пухленьких щечках и непослушными вихрами на макушке, с ссадинами на коленках и неуклюжими очками на носу, лопуховидными ушами и широкой беззубой улыбкой.

Им, детям, посвящены собрания в школе, бессонные ночи, целые жизни. Марина Ивановна Цветаева посвятила своей дочери Ариадне еще и стихи.

Когда я впервые начала знакомство с лирическими произведениями Марины Цветаевой, в которых так или иначе была затронута тема матери и ребенка, мне открылся совершенно новый мир материнской любви. Даже трудно было вообразить те необычайные отношения, невиданно крепкие и чуткие узы, которыми были связаны мать и дочь – Марина и Аля. С каждым прочитанным произведением приходила мысль о том, что эта тема – та самая грань в поэзии Цветаевой, где ближе всего соприкасаются её жизнь и творчество.

В настоящее время существует довольно обширная литература, посвященная творчеству Цветаевой, – исследования М.Белкиной, А. Павловского, А. Саакянц и других. Однако в прочитанных статьях мы не увидели подробного исследования лирики Цветаевой именно в том аспекте, который рассматривается нами. Практически ни в одной из основных работ о Цветаевой исследователь не уделяет внимания теме матери и ребенка. Тем не менее именно эта тема представляется нам ключевой во всем творчестве поэтессы. Поэтому наше исследование актуально.

Цель работы: исследовать образы матери и дочери на примерах стихотворений "Четвертый год…" и "Ты будешь невинной, тонкой…"

Задачи:

1. Доказать, что тема материнства одна из ключевых в творчестве Цветаевой.

2. Доказать, что лирическая героиня стихотворений, посвященных Ариадне Эфрон, идентична самой поэтессе.

3. Доказать, что в художественном мире М.И.Цветаевой Ариадна представлена как яркая личность и в то же время как продолжение матери.

4. Доказать, что эмоциональные впечатления, полученные Цветаевой в детстве, отразились на отношении к воспитанию дочери.

Методы: сопоставительный анализ стихотворений "Четвертый год…" "Ты будешь невинной, тонкой…", в которых, как нам кажется, образы матери и дочери представлены наиболее ярко.

Нам показалось довольно странным, что замечательные ученые, признанные "цветаеведы" обошли пристальным вниманием тему материнства.

Во-первых, эта тема, как никакая другая, тесно переплетена с биографией Цветаевой, а значит, лирическая героиня в этих стихах наиболее близка самой поэтессе.

Во-вторых, тема дома, детства, матери изначально доминировала в лирике Цветаевой (стихи о маме, родном доме, о себе-ребенке – первое, что она написала). Рождение дочери Али дало новый "толчок" этой теме. Лирическая героиня, повзрослевшая, ставшая матерью, сохраняет то же детски-восторженное восприятие мира: дитя в её представлении – "чудо", "Божий дар". Чувство тревоги и ответственности за детскую жизнь с 1912 года (год рождения Али) навсегда входит в лирику Цветаевой. Чуть позже появляется новый мотив: дочери-сестры, дочери-подруги, единого целого с матерью.

В-третьих, рождение каждого из детей становилось для Цветаевой не только важным событием в жизни, но и новой вехой в творчестве: новый ребенок – новый мотив в лирике.

В-четвертых, тема детства была продолжена Цветаевой в прозе тридцатых годов.

Таким образом, эта тема прошла через всё её творчество. Изучить данный аспект лирики Цветаевой – значит во многом понять её как человека и как поэта.

В стихотворении "Ты будешь невинной, тонкой…"( 1914) М.Цветаева предстаёт пророчицей. Произведение становится не просто предсказанием, а колыбельной, которую "молодая мать" поёт дочери. Прошлое перетекает в будущее, образуя знак бесконечности, а связкой между двумя временными пластами становится момент "сейчас" и она, сивилла.

Главная героиня предсказания – Аля. Девочка движется от ступеньки к ступеньке: в античность – "стремительной амазонкой", в средние века – "пленительной госпожой", в новое время – "царицей бала".

Бессмертие, которым Цветаева наделяет Ариадну, в совокупности с некоторой воинственностью ("и многих пронзит, царица, насмешливый твой клинок", "Все будет тебе покорно,/И все при тебе – тихи…") придают ей сходство с могучей дочерью Зевса , Афиной Палладой. Она так же величественна и прекрасна, так же защищена шлемом и вооружена клинком. Только в роли оружия выступает острый ум ("насмешливый твой клинок…"), а в роли шлема – красота ("и косы свои, пожалуй, ты будешь носить как шлем").

Этого соответствия внешности необычно богатому внутреннему миру Аля во многом добьется благодаря стараниям М.И.Цветаевой.

"Моя мать очень странная. Моя мать совсем непохожа на мать. Матери всегда любуются на своего ребенка и вообще на детей, а Марина маленьких детей не любит", - пишет шестилетняя Ариадна (3; 17).

Нет, скорее Цветаева не любила снисходительного отношения к детям, несамостоятельности в них. Но в то же время поэтессу не могла не привлекать чистота детских душ. "Невинная, тонкая", "лебеденок" - так она говорит о дочери, эти качества очаровывают её куда больше, чем "пресветлые два провала в небесную бездну" (глаза девочки). М. Цветаеву интересовало прежде всего не звучание, а устройство маленького инструмента, поэтому она не опускалась до уровня ребёнка, а, наоборот, поднимала Алю до своего сознания. Поэтесса видела в девочке не только дочь, но и подругу. Ариадна даже обращалась к М.И.Цветаевой не как обычный ребенок к матери: "мама", а как взрослая к взрослой: "Марина".

Однако в стихотворении Аля смотрит на поэтессу и на людей сверху вниз: "Все будет тебе покорно,/И все при тебе тихи…". Дом ей не земля, а небо, мать ей не Цветаева, а искусство вообще: "ты будешь царицей…молодых поэм". В девочке нет изъяна, она воплощение всего лучшего, что знает и умеет человек, она – божество.

Несмотря на столь высокое положение, которое М.Цветаева придала Ариадне, она не может не считать девочку своим продолжением, не добавить в её портрет своих черт. Так в ребенке угадываются столь противоположные и столь присущие поэтессе "гордость и робость" (сильный, властный характер) и утонченность души ("стремительной амазонкой" и "пленительной госпожой").

Цветаева рисует дочь, а между тем в том, как она наносит штрихи, обозначает свет и тень, проявляется её собственная индивидуальность. "Всё", "всех", "многих", "все" -отражают максимализм поэтессы, она всегда "требовала непомерно и с себя и с близких" (3; 40).

Слово "чужой" перекликается с биографией Цветаевой. Она с детства не могла найти общего языка даже с матерью, видевшей в девочке отражение своей натуры, которая, как ей казалось, принесла только несчастье, и "укрощала, выравнивала"(1; 3) недостатки дочери. Борьба за индивидуальность, за "я" продолжалось и в более позднем возрасте, отделяя М.Цветаеву от остального мира. Она не хотела, чтобы Аля испытывала то же чувство, тоже стала "чужой". Это - главное направление, которого будет придерживаться Цветаева, воспитывая девочку. Ариадну окружили заботой и пониманием, мать и дочь становятся одним целым (см. в более позднем стихотворении : "Не знаю, где ты и где я…")

Фраза "ты будешь, как я…писать стихи" не оставляет никаких сомнений в том, что лирическая героиня идентична поэтессе. Удивительно, с какой легкостью М.Цветаева смогла снять с себя лавровый венец и передать его Ариадне, чтобы та могла "лучше писать стихи". Она прежде всего мать, это главное её предназначение. Любовь к Але видна не только в жизни, но и в лирике: "…я – твоим первым поэтом,/ ты – моим лучшим стихом…"

Однако в стихотворении "Четвертый год" (1916) поэтесса немного иначе смотрит на дочь. Девочка взрослеет, превращается из лирического адресата в лирического персонажа. Теперь Цветаева может не только проецировать её дальнейшие действия, но и наблюдать за настоящим: "Руки – скрещены,/ Рот – нем,/Брови сдвинув – Наполеон!/- Ты наблюдаешь Кремль".

Казалось бы, подобное сравнение с выдающимся, но человеком развенчивает Ариадну как божество, умаляет её достоинства. Но это не так, поэтесса "была влюблена в Наполеона Бонапарта, готова за него жизнь отдать – столетие спустя"(3; 28) Такое сопоставление лишь подтверждает силу любви М.Цветаевой к дочери. Отмечу, что это чувство не изливалось на Алю бесконечной нежностью, потаканием всем её слабостям, наоборот, мать становится к дочери все критичнее. Повзрослевшая Ариадна рассказывала, что однажды она нарисовала человечка и, гордая, позвала мать похвалиться. На это Цветаева ответила: "Пока что это урод. Нет, Алечка, плохо. Тебе надо долго стараться до тех пор, пока не получится"(3; 24)

Требовательность к дочери нашла отражение и в стихотворении: Ариадна теперь не просто божество, достойное поклонения, а посредница между высшими силами и людьми. Поэтесса даже поместила её между двумя стихиями: "С кремлевских высот/ Наблюдаешь ты ледоход.." То, что Цветаева называет дочь "лебеденком", птицей, чувствующей себя одинаково хорошо и в воде и в воздухе, только подтверждает мои догадки.

Образы Кремля как символа Москвы – "города сердца" Марины Цветаевой, весенней реки, ледохода и дочери поэтессы теснейшим образом взаимосвязаны и образуют некую "цепочку", из которой нельзя вынуть ни одного звена, иначе смысл рассыплется. Образы Али и Москвы в художественном мире Цветаевой вообще очень тесно переплетаются. Вспомните хотя бы "Стихотворение о Москве".


В мирном граде сём

В дивном граде сём,

Где и мёртвой мне

Будет радостно, -

Зоревать тебе, горевать тебе,






Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.