Я родом не из детства – из войны (по военной поэзии Ю. Друниной) (73874)

Посмотреть архив целиком


Черлакская средняя общеобразовательная школа №3








Реферат

по литературе

тема:


«Я родом не из детства – из войны»

(по военной поэзии Ю. Друниной)




Выполнила:

Ученица 11 класса

Федорова

Анна Константиновна


Проверила:

Копшарева

Зоя Георгиевна


р. п. Черлак 2007


План.


    1. Война длинною в жизнь.

    2. «Всполохи памяти».

    3. «Такой осталась на всю жизнь».

    4. Юность поэтессы. Первые стихи.

    5. Стихотворения о Великой Отечественной войне.

    6. «Я ушла из детства…»:

а) из-за парты в блиндаж;

б) командир сан взвода о Ю. Друниной;

в) Старшинов о Ю. Друниной;

г) фронтовое братство;

д) «основное дело» ее жизни;

ж) Юлия Друнина и Зинаида Самсонова.

2.1. О войне после войны (стихи).

2.2. «Блажен, кто посетил тот мир, в его минуты роковые»:

а) стихи о любви.

2.3. Ю. Друнина – секретарь Союза писателей.

2.4. Любовь в жизни Юлии Друниной:

а) личный тыл;

б) конфликт с Антакольским.

2.5. «Жизнь – Родине, честь – никому».

2.6. Послевоенный быт.

3.1. Почему она ушла?


Я никогда героем не была,

Не жаждала ни славы, ни награды.

Дыша одним дыханьем,

Я не геройствовала, а жила.


Ю. Друнина


Юлия Владимировна Друнина родилась в 1924 году, а в 1989 году вышел в свет двухтомник произведений Ю. Друниной, в котором была опубликована ее автобиография. Шестьдесят одна страница – и почти вся жизнь, судьба, опаленная войной. Эта война протянулась для Ю. Друниной на всю жизнь, стала мерилом всех человеческих ценностей.


Я родом не из детства –

Из войны.

И потому, наверное,

Дороже, чем ты

Ценю и счастье тишины,

И каждый новый день,

Что мною прожит.

Я родом не из детства –

Из войны.

Раз, пробиваясь партизанской тропкой,

Я поняла навек,

Что мы должны

Быть добрыми

К любой тропинке робкой.

Я родом не из детства –

Из войны.

И, может, потому – незащищенней

Сердца фронтовиков обожжены,

А у тебя шершавые ладони.

Я родом не из детства –

Из войны.

Прости меня –

В том нет моей вины…


Мы понимаем, что это выстраданные строки. Но детство у Юлии Друниной все-таки было.

«Раннее детство. Темнота, изредка прорезанная всполохами памяти. Мне не было 4-5 лет. Конец 20-х годов. У нас, мелкоты, самым ругательным словом считается «буржуй». Буржуйством, между прочим, называлось и любое «украшательство» в одежде.

А тут, мать, по случаю прихода гостей, решила водрузить на мою голову белый бант! Я упорно сдергивала со своих коротких вихров это позорное украшение. На помощь был призван отец. Он укрепил бант таким хитроумным узлом, что сдернуть его я уже не могла.

Покориться? Не тут-то было!…

Я схватила ножницы, - и роскошный бант полетел, на пол вместе с тощим хохолком… я не дала водрузить неприятельский флаг!»

Таковой Юлия Друнина осталась на всю жизнь – упрямой, непокорной, непримиримой.

В стихах Юлии Друниной все громче и громче начинает звучать ностальгия по романтике гражданской войны:


Эх, деньки горячие уплыли,

Не вернуться вновь.

Помню, как алела в былой пыли

Молодая кровь.


В этих словах – детская жажда подвига, которая жила и в энной поэтессе, и во многих ее сверстниках. Позднее о своем поколении она пишет: «Понятия «вещизм» тогда вообще не существовало, быт как-то не замечался, - царило Бытие. По крайней мере, в нашей школьной среде. Спасение челюскинцев, тревога за плутавшую в тайге Марину Раскову, покорение полюса, Испания – вот чем жили мы в детстве. И, огорчались, что родились слишком поздно…

Удивительное поколение!

Вполне закономерно, что в трагическом 41-м оно стало поколением добровольцев. И, честно говоря, тогда я узнала правду о второй, трагической, чудовищной, апокалипсической стороне жизни 30-х годов, я (не примите это за красивые слова) порой искренне завидую тем сверстникам, кто не вернулся с войны, погиб, свято веря в те высокие идеалы, которые освещали наше отечество, юность и молодость».


Я ушла из детства

В грязную теплушку,

В эшелон пехоты,

В санитарный взвод.

Дальние разрывы

Слушал, не слушал

Ко всему привыкший

Сорок первый год.

Я пришла из школы

В блиндажи сырые.

От «Прекрасной Дамы»-

В «мать» и «перемать».

Потому что имя

Ближе, чем «Россия»,

Не могла сыскать.

«Когда началась война, я ни на минуту не сомневаясь, что враг будет молниеносно разгромлен, больше всего боялась, что это пройдет без моего участия, что я не успею попасть на фронт. Страх «опоздать» погнал меня в военкомат уже 22 июня».

А ведь это была девочка, выросшая в городе, в интеллигентной семье, девочка, которой до совершеннолетия не хватало целых двух лет. Поэтому, сначала она работала в госпитале, а потом пошла, рыть окопы.

«Уже через пол часа на моих руках образовались кровавые мозоли.…Спали в холодных сараях…»


Мне близки армейские законы,

Я не даром принесла с войны

Полевые, мятые погоны

С буквой «Т» - отличьем старшины.

Я была по-фронтовому резкой,

Как солдат, шагала на пролом.

Там, где надо б тоненькой стамеской,

Действовала грубым топором.

Мною дров наломано немало,

Но одной вины не признаю:

Никогда друзей не предавала-

Научилась верности в бою.


Десятиклассница, она начала свой путь по дорогам Великой Отечественной войны. Первый шаг к фронту был сделан в госпитале, она работала по совету отца, затем в Хабаровской школе младших авиаспециалистов, где получила первую премию за литературную композицию. И, наконец, в звании третьего санинспектора в 1943 году ее направили на Белорусский фронт. По пути на вокзал крутились строки: «Нет, это не заслуга, а удача – стать девушке солдатом на войне…», которые через некоторое время вылились в стихотворение:


Нет, это не заслуга, а удача –

Стать девушке солдатом на войне,

Когда б сложилась жизнь моя иначе,

Как в День Победы стыдно было б мне!...


Друнина видела, как гибли молодые ребята, которым не было еще и двадцати лет. В одном из стихотворений она приводит статистические данные: «По статистике, среди фронтовиков 1922, 1923 и 1924 годов рождения к концу войны в живых осталось три процента».

В это трагическое вошли и девушки. На войне они были наравне. Они забывали свои слабости: всю жизнь Юлия боялась крови, при виде крови у нее кружилась голова, но до конца войны этого никто не заметил. Судьба хранила поэта. В боевых окопах перенесла она болезнь легких. В результате физического истощения.

Друнина попала в тыловой эвакогоспиталь Горьковской области. Там впервые за все время войны ей снова захотелось писать стихи:


Ура!- рванулись знаменем по ветру,

И командир наш первым вынул нож…


Но трудности ее не остановили. Вместе с дивизией народного ополчения, которая тут не рыла окопы, Юлия ушла на фронт. Позднее поэтесса напишет…

«Обо всем, что можно назвать романтикой войны, я пишу всю жизнь – в стихах. А вот прозаические детали в стихи не лезут. Да и не хотелось раньше их вспоминать. Теперь вспоминать я все могу почти спокойно и, даже, с некоторым юмором».

Вот они, эти прозаические детали, которые не лезли в стихи.

«Шли всю ночь. Н десятиминутных привалах засыпали молниеносно, некоторые ухитрялись «кемарить» даже на ходу. Главное, что меня мучило, - страшная усталость. Только прикорнешь в окопчике, снова постылое: «Приготовиться к движению!»


Только что пришла с передовой,

Мокрая, замерзшая и злая.

А в землянке нету никого.

И дымится печка, затухая.

Так устала – руки не поднять.

Не до дров, согреюсь под шинелью.

Прилегла, но слышу, что опять

По окопам нашим бьют шрапнелью.

Из землянки выбегаю в ночь,

А навстречу мне рванулось пламя,

Мне навстречу – те, кому помочь

Я должна спокойными руками.

И за то, что снова до утра

Смерть ползти со мною будет рядом,

Мимоходом: «Молодец, сестра!»

Крикнут мне товарищи в награду.

Руки мне протянет после боя:

«Старшина, родная, как я рад,

Что опять осталась ты живою».


Дивизия оказалась в кольце.… Двадцать три человека, и Юлия в том числе, вырвались из окружения. Тринадцать суток, тринадцать дней и ночей выходили к своим. «Мы шли, ползли, бежали, натыкаясь на немцев. Теряя товарищей. Опухшие, измученные, ведомые одной страстью – пробиться!»

Я только раз видала рукопашный.

Раз - наяву, и сотни раз во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.


Это не просто слова. Цена им – жизнь. Под обстрел, в холод, в грязь. Ни на секунду не возникло у нее сомненья: «А нужно ли снова возвращаться в пекло, под пули?» Она знала – ее место там, на передовой.

Но «даже невыносимо грубая, тяжелая, жесткая гроза войны не могла выбить из меня того, что отец называл когда-то «детской романтикой».


Случайные файлы

Файл
143092.rtf
13994.rtf
77232-1.rtf
143870.rtf
42480.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.