Философия Альбера Камю (73760)

Посмотреть архив целиком











«ФИЛОСОФИЯ АЛЬБЕРА КАМЮ»


Содержание


Введение

Глава 1. Жизнь писателя
Глава 2. Творчество А. Камю

2.1. «Понять жизнь» для Альбера Камю

2.1.1 «Посторонний» - подступ к правде исконной и последней

2.1.2 «Калигула»

2.1.3 «Миф о Сизифе» - мощь несмиренного духа

Заключение


Введение


С давних пор культура Франции была щедра на «моралистов» - сочинителей особого склада, успешно подвизавшихся в пограничье философии и словесности как таковой. Собственно, французское moraliste, судя по толковым словарям, лишь одним из своих значений, и отнюдь не первым, совпадает с русским «моралист» - назидательный нравоучитель, проповедник добродетели. Прежде всего это слово как раз и подразумевает соединение в одном лице мастера пера и мыслителя, обсуждающего в своих книгах загадки человеческой природы с остроумной прямотой, подобно Монтегю в ХVI, Паскалю и Лафрушко в XVII,Вольтеру, Дидро, Руссо в XVIII.

Франция ХХ столетия выдвинула очередное созвездие таких моралистов: Сент-Экзюпери, Мальро, Сартр… Среди первых в ряду этих громких имён должен быть по праву назван и Альбер Камю. Когда зимой 1960 г. он погиб в дорожной катастрофе, Сартр, с которым они сперва были близки, потом круто разошлись, в прощальной заметке о Камю так очертил его облик и место в духовной жизни на Западе: «Камю представлял в нашем веке – и в споре против текущей истории – сегодняшнего наследника старинной породы тех моралистов, чьё творчество являет собой, вероятно, наиболее самобытную линию во французской литературе. Его упорный гуманизм, узкий и чистый, суровый и чувственный, вёл сомнительную в своём исходе битву против сокрушительных и уродливых веяний эпохи. И, тем не менее, упрямством своих «нет» он – наперекор макиавеллистам, наперекор золотому тельцу делячества – укреплял в её сердце нравственные устои».

Точности ради стоит оговорить, что сказанное тогда Сартром справедливо относительно Камю зрелых лет. Камю, каким он был не всегда, а каким он был не всегда, а каким стал в конце концов. Придя очень и очень издалека – совсем от других отправных рубежей.

Глава 1. Жизнь писателя


Детство Камю прошло в бедняцких предместьях Алжира. Он родился 7 ноября 1913г. в семье сельскохозяйственного рабочего-француза. Мальчику исполнился год, когда отец, получив тяжёлое ранение в битве на Марне, умер в госпитале. Учиться пришлось на гроши, которые зарабатывала мать подённой уборкой в богатых домах.

Став студентом Алжирского университета, где он занялся древнегреческой философией, Камю одновременно включился в просветительскую работу. Он организует в 1935г. передвижной Театр труда, где пробует себя и как драматург, и как актёр, и как режиссёр. Состоя в комитете содействия Международному движению в защиту культуры против фашизма, он возглавляет алжирский Народный дом культуры, сотрудничает в левых журналах и газетах. Выходят в свет и первые две книжки коротких лирических эссе Камю «Изнанка и лицо» (1937) и «Бракосочетания» (1939), - навеянных спорами в кружке его тогдашних друзей о языческих, дохристианских заветах древних культур Средиземноморья.

Весной 1940г. Камю перебрался в Париж и устроился там работать в одну из крупных газет. Свободные часы он посвящает своим рукописям, начатым ещё в Алжире. Среди них – в основном сложившаяся уже к1938г. трагедия «Калигула»; текст так и не доведённого до печати романа «Счастливая смерть»; наброски философского эссе «Миф о Сизифе»; повесть «Посторонний», которой суждено было вскоре принести Камю широкое признание. Она была закончена к маю 1940г. Однако, прежде чем попасть в типографию и выйти летом 1942г., ей предстояли скитания в вещмешке Камю по дорогам поражения. В июне 1940г. «странная война» завершилась разгромом Франции. Отступление забросило Камю в Клермон-Ферран, потом в Лион, городе Оране. Здесь дописывался «Миф о Сизифе» (напечатан в 1942г.), тогда же в черновых тетрадях Камю появляются первые заготовки к хронике-притче «Чума».

Когда во Франции и за её пределами бескровные, но яростные сражения «холодной войны» в очередной раз потребовали от деятелей культуры твёрдо самоопределиться и в том или другом стане, Камю попробовал уклониться от чёткого выбора. Столь шаткая межеумочная позиция отчасти его верой в могущество своего писательского слова: «Чума» (1947), театральная мистерия «Осадное положение» (1948) и пьеса «Праведные» (1949) принесли ему международную славу. Но ещё больше его утверждала в своей правоте мысль о том, что он глашатай множества разрозненных одиночек, которые в мире, расколотом на лагери, ведут поиски собственного срединного пути. Принадлежа к кругу Сартра – хотя и не придерживаясь умозаключений «философии существования», экзистенциализма, а лишь разделяя умонастроения, её питавшие, - Камю рисовал себе оплотом вольности и правды, живым укором роду людскому, отравленному «цезаристски-полицейским угаром».

Жаркие споры по поводу выпущенного Камю в 1957 г. философского памфлета «Бунтующий человек» поссорили его с Сартром и левыми интеллигентами во Франции. В этом пространном эссе вина за казарменные извращения и злоупотребления властью в пореволюционных государствах возлагалась на сами революционные учения, а не на отход от их освободительных заветов, на коварство политической истории ХIХ–ХХ веков – неоднократно повторявшееся в ней «перерождение Прометея в Цезаря». Во избежание подобных сокрушительных срывов Камю предписывал строжайше ограничиваться осторожной починкой исподволь отдельных взрывоопасных узлов той самой цивилизации, которая, по его же приговору, после Хиросимы «спустилась на последнюю ступень варварства». Заключение Камю о серьёзности застарелых недугов, очевидно, разошлось с его предписаниями, как их лечить. В конце концов, он был уже не в силах скрыть от себя, что запутался, попросту сбился с дороги. Протесты, протесты, протесты против всех и вся, отлучения, перемежаемые благими пожеланиями, - так выглядит большая часть публицистики Камю, собранная им в трёх книгах его «Злободневных заметок» (1950, 1953, 1958).

Однако Камю был слишком прочно прикован, как он заверял в речи по случаю вручения ему Нобелевской премии за 1957 год, к «галере своего времени», чтобы с лёгкой душой позволить себе не «грести вместе с другими, даже полагая, что галера провоняла селёдкой, что на ней многовато надсмотрщиков и что, помимо всего, взят неверный курс». Очутившись в ловушке такого рода, он мучительно метался, тосковал в книге лирических эссе «Лето» (1954) по минувшим дням молодости в Алжире, впадал в надрывное покаяние потерявшего себя и потерянного для других изгнанника. Повесть «Падение» (1956) и сборник рассказов «Изгнание и царство» (1957) – горькие, во многом исповедальные книги, внушённые подозрением в каком-то непоправимом просчёте, заведшем его туда, где ему смолоду менее всего хотелось бы очутиться. Зато как раз тогда на Камю обрушился водопад похвал, почестей, восторгов. Их и прежде хватало, но теперь они шли с другой стороны и имели особый оттенок. В кругах официозных Камю нарекли «совестью Запада» - не очень-то лестный титул для «мятежника», гордившегося своей рабочей закваской. В последние годы он словно подтверди признание, вырвавшееся у него ещё в одной из первых проб пера: «В глубине моего бунта дремало смирение».

Охранительное бунтарство позднего Камю самого его повергало в смятение. И подрывало писательскую работоспособность. Он предпринимал шаги, чтобы вернуться к режиссуре, подумывал о собственном театре, пока суд да дело, пробовал кое-что ставить, но не свои пьесы, а сценические переработки «Реквиема по монахине» Фолкнера (1956) и «Бесов» Достоевского (1959). Когда Камю 4 января 1960г. разбился на машине, возвращаясь в Париж после рождественских дней, в ящиках его письменного стола не нашлось почти ничего годного для печати, кроме набросков к едва продвинувшейся повести «Первый человек» и записных книжек.


Глава 2. Творчество Альбера Камю


2.1 «Понять жизнь» для А. Камю


Хронологически книги Камю выстраиваются в спиралевидной последовательности, исходящей из одной развёртывающейся в них мыслительной посылки. Сам он как-то в дневниковых заметках даже прикинул обозначения двух первых витков этой спирали, словно пригласив уловить за летописью своих трудов и дней на протяжении четверти века становление ума, озабоченного сопряжённостью собственных концов и начал.

Первый виток – круг «Абсурда» - включает всё написанное им с кануна войны до её окончания: «Посторонний», «Калигула», «Миф о Сизифе», «Недоразумение».

Второй виток – «Бунт» - охватывает «Чуму», «Праведных», «Бунтующего человека».

Для третьего, пришедшегося на 50-е гг., в черновиках Камю не нашлось названия, и там помечены смутные замыслы. Но после его гибели можно с немалой долей приближенности определить этот виток как «Изгнание», отнеся сюда «Падение» и «Изгнание и царство».

«Изнанка и лицо» и «Бракосочетания» - пролог к воображаемому триптиху, прикидка особого угла зрения Камю на жизнь. Если искать предтеч Камю в прошлом, то они – среди мечтательных сочинителей «прогулок» рубежа XVIIIXIX вв., прихотливо сплетавших путевые заметки, философские этюды, лирические медитации – словом, запись нестройно текущих дум по поводу всего, что внезапно поразило взор и заставило вспыхнуть свет духовного озарения, которое уже давно теснило грудь, ожидая своего часа.


Случайные файлы

Файл
124348.rtf
57055.rtf
26323.rtf
89748.rtf
185533.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.