Трагедия в произведениях Ахматовой, сатира Булгакова (73726)

Посмотреть архив целиком












РЕФЕРАТ

ПО ЛИТЕРАТУРЕ

НА ТЕМУ:

Трагедия в произведениях Ахматовой, сатира Булгакова















Киров,2008г.


ПЛАН


1. А. АХМАТОВА "РЕКВИЕМ". ТРАГЕДИЯ НАРОДА И ПОЭТА

2. САТИРА БУЛГАКОВА. ИДЕЙНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ПОВЕСТИ "СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ"

2.1 САТИРА БУЛГАКОВА

2.2 ПОВЕСТЬ "СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ"



1. А. АХМАТОВА "РЕКВИЕМ". ТРАГЕДИЯ НАРОДА И ПОЭТА


Массовые репрессии стране, трагические события личной жизни ( неоднократные аресты и ссылки сына и мужа) вызвали к жизни поэму “Реквием”(1934-1940). Поэма сложилась из отдельных стихотворений, созданных в основном в предвоенный период. Пять лет с перерывами работала Ахматова над этим произведением. Создавалась эта поэма в нечеловеческих условиях.

В предисловии к поэме Ахматова написала: “В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде”. Эти очереди вытягивались вдоль мрачных стен старой петербургской тюрьмы “Кресты”. Стоя в такой очереди Ахматова услышала шепотом произнесенный вопрос: “А это вы можете описать?” И ответила: “Могу”.

Так рождались стихотворения, вместе составившие поэму. Стихотворения эти не записывались- запоминались накрепко надежными друзьями Ахматовой. Окончательно единое произведение было скомпоновано лишь осенью 1962 года, когда оно было впервые написано на бумаге. Л. Чуковская в “Записках об Анне Ахматовой” сообщает, что в этот день Ахматова торжественно сообщила: “Реквием” знали наизусть 11 человек, и никто меня не предал”. При знакомстве с поэмой и ее структурными частями поражает чересполосица дат: “Вместо предисловия” датировано 1957 годом, эпиграф “Нет, и не под чуждым небосводом…”- 1961-м, “Посвящение”-1940-м, “Вступление”-1935-м и т.д. Известно также, что вариант “Эпилога” был продиктован автором ее подруге Л.Д. Большинцовой в 1964 году. Следовательно, даты эти - своеобразные знаки того, что к этому творению Ахматова обращалась постоянно на протяжении последних тридцати лет жизни. Важно уметь отвлечься от этих цифр и воспринимать “Реквием” как целостное произведение, рожденное трагическим временем.

Слово “Реквием” переводится как “заупокойная месса”, католическое богослужение по умершему. Одновременно это- изображение траурного музыкального произведения. Исследовательница Е.С.Абелюк сопоставила латинский текст заупокойной мессы с поэмой и нашла ряд параллелей, что свидетельствует о глубоком воздействии текста мессы на Ахматову. Есть переклички поэмы и с текстом молитвы, обращенной к скорбящей матери,-Stabat Mater. Это позволяет нам сделать выводы о том, что произведение Ахматовой можно рассматривать в общем контексте мировой культуры и что поэма эта имеет ярко выраженное музыкальное начало.

АНАЛИЗ ПОЭМЫ РЕКВИЕМ

Уже в 1961 году поэме был предпослан эпиграф, строго, точно и лаконично отразивший гражданскую и творческую позицию автора. Дважды повторяется слово “чуждый”, дважды - слово “народ”: прочность сплочения судеб народа и его поэта проверяется общим для них несчастьем. Эпиграф к поэме взят из стихотворения самой Ахматовой “Так не зря мы вместе бедовали…”, впервые опубликованного в журнале “Знамя”(1987). С самого начала автор подчеркивает, что поэма затрагивает не только ее несчастья как матери, но касается общенародного горя. Этот сплав личного и общего выделен в афрористических строчках эпиграфа.

Лаконичное “Вместо предисловия” написано прозой: и содержание, и непривычная форма этого текста приковывают к себе особое внимание. Рассказ о семнадцати месяцах, проведенных в очередях возле тюрьмы, как бы конкретизирует эпиграф. Поэт клянется, что сможет написать о пережитом, и сам текст “Реквиема” служит этому подтверждением. Значит, поэма - овеществленная клятва, реализация высочайшей миссии, взятой на себя художником.

Посвящение” содержит ряд конкретных картин общенародного несчастья осатанелых лет. Но эта конкретность поразительно соединена с высоким обобщением. Поэтому закономерным становится введение в текст образов, восходящих к отечественным “первенцам свободы” и Пушкину: “Но крепки тюремные затворы,/А за ними “каторжные норы” и смертельная тоска”.

Вступление” обнажает правду на грани фантастики. И очень естественно здесь возникают гротескные образы: “…улыбался/Только мертвый, спокойствию рад./И ненужным привеском болтался/Возле тюрем своих Ленинград”; “безвинная корчилась Русь”.

В “…Уводили тебя на рассвете” причитание матери по уводимому в тюрьму сыну неожиданно объединятся с крестьянским плачем по покойнику(представление о нем возникает благодаря соответствующей лексике: “темная… горница”, “плакали дети”, “божница”, “свеча оплыла”, “холод иконки”). И еще одно: это услышанные из глубины веков крики и стоны стрелецких жен. Но все эти голоса сливаются в один общий вой, невыносимый в своем трагизме.

В следующей части произведения, датированной 1939 годом, получает свое выражение склонность Ахматовой к космическим образам. Земное обозревается глазами “желтого месяца”. Но теперь лирический гоголевский образ (“желтый месяц входит в дом”) неожиданно сопрягается с трагедийной земной реальностью. Свое личное горе Ахматова выразила в коротких строчках стихотворения, корнями уходящего в фольклор:


Тихо льется тихий Дон,

Желтый месяц входит в дом.

Входит в шапке набекрень.

Видит желтый месяц тень.

Эта женщина больна,

Эта женщина одна.

Муж в могиле, сын в тюрьме,

Помолитесь обо мне.


О себе автор пишет в третьем лице. Это уже не женщина- тень. Человеку невозможно вынести такое:


Нет, это не я. Кто-то другой страдает.

Я бы так не могла…


Масштабы трагедии заданы уже первыми строками “Посвящения”:


Перед этим горем гнуться горы,

Не течет великая река…


Ахматова пробует увидеть страдания других людей со стороны, но от этого они не менее трагедийны. Выражением всеобщего горя становится страшная ночь. Героиня поэмы словно заглядывает в зеркало и с ужасом замечает себя, былую “веселую грешницу”, в толпе под Крестами, где столько “неповинных жизней кончается…”.

Стих обрывается на полуслове, на многоточии.

В следующем отрывке(1939) отчаяние матери, кажется, достигает высшей точки:


Семнадцать месяцев кричу,

Зову тебя домой,

Кидались в ноги палачу,

Ты сын и ужас мой.


Все перепуталось в ее сознании, ей слышится “звон кадильный”, видятся “пышные цветы” и “следы куда-то в никуда”. И светящая звезда становится роковой и “скорой гибелью грозит”.

Строфа “Легкие летят недели…” датирована тем же 1939 годом. Героиня пребывает в каком-то оцепенении. Все ее мысли о сыне, общее у них сейчас- белые ночи, которые глядят в тюрьму, но приносят не свет и радость, а говорят о кресте и смерти. И в этом состоянии оцепенения на героиню обрушивается очередной удар-приговор сыну. Эта часть “Реквиема” так и называется – “Приговор”.


И пало каменное слово

На мою, еще живую грудь.


Женщина находится на грани жизни и смерти и как бы в полубреду пытается все-таки найти выход:


Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить.


Но у героини нет сил жить в “опустелом доме”, и она зовет смерть:


Ты все-равно придешь- зачем же не теперь?

Я жду тебя - мне очень трудно.


Так начинается следующая часть- “К смерти”. Героиня готова принять любую смерть: отравленный снаряд, гирьку бандита, тифозный чад и даже увидеть “верх шапки голубой”- самое страшное в то время.

Но смерть не приходит- приходит безумие( “Уже безумие крылом…”- первая строка новой части).

Само страдание становится окаменелым. Все происходящее в жизни и в сердце сводит с ума. И теперь смерть обретает свою новую форму - душевной болезни:


Уже безумие крылом

Души накрыло половину.


На смену разуму приходит его затмение, былая стойкость сменяется слабостью, речь превращается в бред, память - в беспамятство , а богатство жизни- в предельную пустоту. И если мелькают еще признаки чего-то святого, то это смутные наплывы из прошлого.

Само название- “Реквием”- настраивает на торжественно- траурный, мрачный лад, оно связано со смертью, скорбным молчанием, которое происходит от непомерности и страдания.

Тема смерти обусловливает тему безумия, которое выступает как последний предел глубочайшего отчаяния и горя, невыносимого здравым умом, а потому отстраненного: “Прислушавшись к своему// Уже как бы чужому бреду”.

Трагедия народа так велика, что не вмещается в рамки траурного реквиема. Трагедия вызывает в памяти самое страшное из преступлений в истории человечества - распятие Христа. Трагедия подключает сознание читателя к судьбе Матери, принесшей в мир Сына- Искусителя.

Библейская тема воплощена в 10 главе “Распятие”, хотя в смысловом отношении охватывает все пространство поэмы. Ей предпослан евангельский эпиграф: “Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи”. Этот эпиграф обрывается на полуслове в коротком четверостишии: “О, не рыдай Мене…” Молчаливое же страдание Матери таково, что “туда, где молча Мать стояла,// Так никто взглянуть и не посмел”.

-Богоматерь- заступница за людей.

Мотив заступничества пронизывает эпилог поэмы: “И я молюсь не о себе одной,//А обо всех, кто там стоял со мною…”. Этот мотив углубляется и упоминанием “широкого покрова”, сотканного для людей. Страдания не искупит даже смерть, невозможно забыть “громыхание черных марусь,// Забыть, как постылая хлопала дверь// И выла старуха, как раненный зверь”.


Случайные файлы

Файл
19655.rtf
140671.doc
19861-1.rtf
13668-1.rtf
1250.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.