Стили ораторского искусства (73619)

Посмотреть архив целиком

Содержание:


Введение

  1. Достоинство стиля

  2. Ходульность стиля

  3. Сравнение

  4. Пространности стиля

  5. Формы речи

  6. Разновидности стилей

Заключение

Список использованных источников

2

3

5

5

6

8

13

21

22



Введение


Так как все дело риторики направлено к возбуждению того или другого мнения, то следует заботиться о стиле а не как о чем-то, заключающем в себе истину, а как о чем-то неиз­бежном. Всего правильнее было бы стремиться только к тому, чтобы речь не причиняла ни неприятного ощущения, ни на­слаждения; справедливо сражаться оружием фактов так, чтобы все находящееся вне области доказательства становилось из­лишним. Однако стиль приобретает весьма важное значение вследствие испорченности слушателя. Стиль имеет некоторое небольшое значение при всяком обучении, так как для выяс­нения чего-либо есть разница в том, выразишься ли так или иначе, но значение это не так велико, как обыкновенно ду­мают: все это внешность и рассчитано на слушателя. Поэтому никто не пользуется этими приемами при обучении геометрии.


1. Достоинство стиля


Достоинство стиля заключается в ясности; доказатель­ством этого служит то, что, раз речь не ясна, она не достигает своей цели. Стиль не должен быть ни слишком низок, ни слиш­ком высок, но должен соответствовать предмету речи; из имен и глаголов ясной делают речь те, которые вошли во всеобщее употребление. Другие имена, которые мы перечислили в со­чинении, касающемся поэтического искусства делают речь не низкой, но изукрашенной, так как отступление от речи обыденной способствует тому, что речь кажется более торжественно: ведь люди так же относятся к стилю, как к иноземцам и своим согражданам. Поэтому-то следует придавать языку характер иноземного, ибо люди склонны удивляться тому, что приходит издалека, а то, что возбуждает удивление, приятно. В стихах многое производит такое действие и годится там (т. е. в поэзии), потому что предметы и лица, о которых там идет речь, более удалены от повседневной жизни. Но в прозаической речи таких средств гораздо меньше, потому что предмет ее уравновешен; здесь было бы еще неприличнее, если бы слишком молодой, или кто-нибудь говорит о слишком нечетких предметах выражался возвышенным слогом. Но и здесь прилично говорить, то, принижая, то возвышая слог, сообразно с трактуемым предметом, то это следует делать незаметно, чтобы казалось, будто гово­ришь не искусственно, а естественно, потому что естествен­ное способно убеждать, а искусственное — напротив. Как к смешанным винам, люди недоверчиво относятся к такому ора­тору, как будто он замышляет что-нибудь против них. Хо­рошо скрывает свое искусство тот, кто составляет свою речь из выражений, взятых из обыденной речи.

Речь составляется из имен и глаголов; есть столько видов имен, сколько мы рассмотрели в сочинении, касающемся поэ­тического искусства; из числа их следует в редких случаях и в немногих местах употреблять необычные выражения, слова сложные и вновь сочиненные; где именно следует их употреб­лять, об этом мы скажем потом, а почему — об этом мы уже сказали, а именно: потому что употребление этих слов делает речь отличной от обыденной речи в большей, чем следует, сте­пени. Слова общеупотребительные, точные и метафоры — вот единственный материал, пригодный для стиля прозаиче­ской речи. Доказывается это тем, что все пользуются только такого рода выражениями: все обходятся с помощью метафор и слов точных и общеупотребительных. Но, очевидно, у того, кто сумеет это легко сделать, иноземное слово проскользнет в речи незаметно и будет иметь ясный смысл. В этом и заклю­чается достоинство ораторской речи...

Метафора в высокой степени обладает ясностью, прият­ностью и прелестью новизны, и перенять ее от другого нельзя. Эпитеты5 и метафоры должны быть подходящими, а этого можно достигнуть с помощью пропорции; в противном случае метафора и эпитет покажутся неподходящими вследствие того, что противоположность двух понятий наиболее ясна в том слу­чае, когда эти понятия стоят рядом. И если желаешь предста­вить что-нибудь в хорошем свете, следует заимствовать мета­фору от предмета лучшего в этом самом роде вещей; если же хочешь выставить что-нибудь в дурном свете, то следует заим­ствовать ее от худших вещей. Так, если противоположные по­нятия являются понятиями одного и того же порядка, то, на­пример, о просящем милостыню можно сказать, что он просто обращается с просьбой, а об обращающемся с просьбой ска­зать, что он просит милостыню; на том основании, что оба вы­ражения обозначают просьбу, можно применить упомянутый нами прием. Точно так же и грабители называют себя теперь порнстами, сборщиками чрезвычайных податей. С таким же основанием можно сказать про человека, поступившего неспра­ведливо, что он ошибся, а про человека, впавшего в ошибку,— что он поступил несправедливо, и про человека, совершившего кражу,— или, что он взял, или, что он ограбил.

Ошибка может заключаться в самых слогах, когда они не заключают в себе признаков приятного звука, так например Дионисий, прозванный Медным, называет в своих элегиях поэ­зию криком Каллиопы на том основании, что и то и другое — звуки. Эта метафора нехороша вследствие своей звуковой не­выразительности. Кроме того, на предмета, не имеющие имени, следует переносить названия не издалека, а от предметов род­ственных и однородных, так, чтобы при произнесении названия было ясно, что оба предмета родственны.

Из хорошо составленных загадок можно заимствовать пре­красные метафоры; метафоры заключают в себе загадку, так что ясно, что загадки—хорошо составленные метафоры. Сле­дует еще переносить названия от предметов прекрасных; кра­сота слова, как говорит Ликимний, заключается в самом звуке или в его значении, точно так же и безобразие. Есть еще третье условие, которым опровергается софистическое правило: неверно утверждение Брисона, будто нет ничего дурного в том, чтобы одно слово употребить вместо другого, если они значат одно и то же. Это ошибка, потому что одно слово более упо­требительно, более подходит, скорей может наглядно предста­вить предмет, чем другое. Кроме того, разные слова представ­ляют предмет не в одном и том же свете, так что и с этой стороны следует считать, что одно слово прекраснее или без­образнее другого. Оба слова означают прекрасное или оба означают безобразное, но не говорят, чем предмет прекрасен или чем безобразен, или говорят об этом, но одно в большей, другое в меньшей степени. Метафоры следует заимствовать от слов, прекрасных по звуку или по значению или заключающих в себе нечто приятное для зрения или для какого-либо дру­гого чувства. Например, выражение «розоперстая заря» лучше, чем «пурпуроперстая», еще хуже «красноперстая».

То же и в области эпитетов: можно создавать эпитеты на основании дурного или постыдного, например эпитет «матере­убийца»; но можно также создавать их па основании хорошего, например «мститель за отца». С той же целью можно прибегать к уменьшительным выражениям. Уменьшительным называется выражение, представляющее зло и добро меньшим, чем они есть па самом деле; так, Аристофан в шутку говорил в своих «Вавилонянах»6 вместо золота золотце, вместо платье — платьице, вместо поношение — поношеньице и нездоровьице. Но здесь следует быть осторожным и соблюдать меру в том и другом.


335 г. до н. Э., «Риторика», книга III •О стило. «Античные теории языка и стиля», стр. I7G138


2. Ходульность стиля


Ходульность стиля может происходить от четырех при­чин: во-первых, от употребления сложных слов; эти выраже­ния поэтичны, потому что они составлены из двух слов. Вот в чем заключается одна причина. Другая состоит в употреблении необычных выражений. Третья причина заключается в употреблении эпитетов или длинных, или неуместных, или в слишком большом числе; в поэзии, например, вполне возможно называть молоко белым, в прозе же подобные эпитеты совер­шенно неуместны; если их слишком много, они выдают себя, показывая, что раз нужно ими пользоваться, то это уже поэ­зия, так как употребление их изменяет обычный характер речи и сообщает стилю оттенок чего-то чуждого. В этом отношении следует стремиться к умеренности, потому что неумеренность здесь есть большее зло, чем речь простая (т. е. лишенная вовсе эпитетов): в последнем случае речь не имеет достоинства, а в первом она заключает в себе недостаток. Вследствие неумест­ного употребления поэтических оборотов стиль делается смеш­ным и ходульным, а от многословия — неясным, потому что когда кто-нибудь излагает с прикрасами дело лицу, знающему это дело, то он уничтожает ясность темнотою изложения. Люди употребляют сложные слова, когда у данного понятия нет названия или когда легко составить сложное слово; та­ково, например, слово «времяпрепровождение»; но если таких слов много, то слог делается совершенно поэтическим. Нако­нец, четвертая причина, от которой может происходить ходуль­ность стиля, заключается в метафорах. Есть метафоры, кото­рых не следует употреблять, одни потому, что они неприличны (метафоры употребляют и комики), другие из-за их чрезмер­ной торжественности и трагичности; кроме того, метафоры имеют неясный смысл, если они далеки.


Случайные файлы

Файл
ubytki.doc
15684-1.rtf
72431-1.rtf
PETER1.DOC
158167.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.