Специфика хронотопа в рассказе Фридриха Горенштейна "С кошелочкой" (73598)

Посмотреть архив целиком

1. Понятие хронотопа в литературоведении



Прежде чем перейти непосредственно к рассмотрению специфики хронотопа в рассказе Фридриха Горенштейна «С кошелочкой», определим само это понятие – что такое хронотоп?

М. Бахтин называет хронотопом существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе.1 Само слово «хронотоп» в дословном переводе означает «времяпространство». Термин этот употребляется в математическом естествознании и был введен и обоснован на почве теории относительности Эйнштейна. Для нас не важен тот специальный смысл, который он имеет в теории относительности, в литературоведение он был перенесен почти как метафора (почти, отмечает М. Бахтин, но не совсем): литературоведу важно выражение в нем неразрывности пространства и времени как четвертого измерения пространства.

Итак, в данном реферате под хронотопом понимается формально-содержательная категорию литературы.

Как отмечает М. Бахтин, в литературно-художественном хронотопе имеет место слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом. Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым; пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем. Этим пересечением рядов и слиянием примет характеризуется художественный хронотоп.2

Как указывает В. Торопов, «пространство и время можно понимать как свойства вещи. Пространство высвобождает место для сакральных объектов, открывая через них свою высшую суть, давая этой сути жизнь, бытие, смысл; при этом открывается возможность становления и органического обживания пространства космосом вещей в их взаимопринадлежности. Тем самым вещи не только конституируют пространство, через задание его границ, отделяющих пространство от не-пространства, но и организуют его структурно, придавая ему значимость и значение (семантическое обживание пространства)».3

М. Поспелов отмечает, что между литературой и живописью существует теснейшая связь именно в выражении пространственных категорий: подобно тому как на картине зрительно отражены пространственные категории, так и писатель рисует перед нашими глазами образы пространства. Однако при этом писатель имеет преимущества перед живописцем: он показывает нам пространство и время в их непрерывной связи,4 причем, как отмечает М. Бахтин, в литературе ведущим началом в хронотопе является время. Хронотоп как формально-содержательная категория определяет (в значительной мере) и образ человека в литературе; этот образ всегда существенно хронотопичен.5

В художественном произведении реальные пространство и время преобразуются в соответствии с идеей художника, его «переживанием» пространства и времени, отношением к действительности. Художественное время может быть прерывным, дискретным, многомерным, обратимым в прошлое (=инверсия), неравномерным в течении. И художественное пространство обычно дискретно, многомерно.




2. Историчность хронотопа в рассказе Ф. Горенштейна «С кошелочкой»


Предметом рассмотрения в данном реферате мы выбрали рассказ Ф. Горенштейна «С кошелочкой», опубликованный в сборнике «Цветы зла».6

Как отмечает Виктор Ерофеев, Последняя четверть ХХ века в русской литературе определилась властью зла. Вспомнив Бодлера, можно сказать, что современная литературная Россия нарвала целый букет ЦВЕТОВ ЗЛА. «Ни в коем случае я не рассматриваю отдельных авторов этой книги лишь в качестве элементов такой икебаны, достаточно убежденный в их самозначимости, - пишет В. Ерофеев. – Однако сквозь непохожие и порой враждебные друг другу тексты проступает особая тема. Она не просто дает представление о том, что делается сейчас в русской литературе. Важнее, что сумма текстов складывается в роман о странствиях русской души. Поскольку русская душа крутилась в последнее время немало, ее опыт превращается в авантюрный и дерзкий сюжет».

Итак, что же сразу бросается в глаза при анализе рассказа?

Первое – это время. С третьего (короткого) абзаца мы видим, как Авдотьюшка глядит на старенький будильник. Так автор вводит нас во временной континиум произведения, причем этот будильник воплощает время не только самой Авдотьюшки, но и всей страны.

«Когда-то будильник этот будил-поднимал Авдольюшку и остальных… Кого? Да что там… Есть ли у Авдотьюшки ныне биография?»7 Так мы сразу окунаемся в мир без прошлого, мир, который тянется в вечном настоящем. Мир Авдотьюшки – это вечно застывшее сегодня, где все ее мысли о том, как добыть, вырвать, выхватить – наполнить кошелочку.

В соответствии с такой позицией выбираются даже слова, обозначающие время: «Сперва в «наш» - это магазин, который рядом с домом. Посля в булочную. Посля в большой, универсальный. Посля в мясной. Посля в молочный. Посля в «килинарию». Посля в магазин возле горки. Посля в другую «килинарию». Посля в магазин, где татары торгуют. Посля в овощной ларек. Посля в булочную против ларька. Посля в магазин возле почты».8 «Посля» - это слово, характеризующее и культурное развитие Авдотьюшки, и в то же время ее личное время, которое замыкается исключительно на магазинах. По сути, все «посля» у Авдотьюшки совершенно одинаковые.

И здесь-то как раз мы вплотную подходим к вопросу о том, как происходит слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом. Хронотоп рассказа замыкается на этой пространственно-временной «ленте Мебиуса», состоящей из непрерывного движения по магазинам.

Необходимо отметить еще одну важную, существенную особенность хронотопа в целом, которая у Ф. Горенштейна приобретает особую значимость. Это историчность хронотопа. Как отмечает А. Я. Гуревич, «Человек не рождается с «чувством времени», его временные и пространственные понятия всегда определены той культурой, к которой он принадлежит».

«С кошелочкой» - рассказ, в котором наглядно, зримо показана советская действительность с ее бесконечными очередями за всем на свете, и она передана целиком и в каждой малюсенькой черте. Все жаргонизмы и топонимические особенности московской местности, вроде «нашего» магазина или того, «де татары торгуют» переданы точно с сохранением самобытности народных названий.

Яркая топонимическая карта – особенность рассказа, причем она неразрывно сливается с временем. Одним из способов художественного осмысления происходящего в стране является использование исторических параллелей, что, соответственно, расширяет пространственно-временное поле произведения. Есть такие параллели и в рассказе Ф. Горенштейна.

Так, говоря о цене на «яйцо с икрой», автор мимоходом бросает: «Цена такая, что еще при волюнтаристе Хрущеве, еще накануне исторического октябрьского Пленума 1964 года, внесшего перелом в развитие сельского хозяйства, за такую цену двести грамм хорошей икры купить можно было в любом гастрономическом магазине».9 Подобные ссылки на прошлое то и дело переносят читателя на очередной пласт времени и пространства, открывают новые горизонты смысла, чтобы новая строка вновь вернула обратно (или, наоборот, увела на новый пласт пространственно-временной композиции вслед за какой-либо цитатой).

Таким образом, реализуется утверждение М. Бахтина: «В литературно-художественном хронотопе имеет место слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом. Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым; пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем».10

Примечательность рассказа состоит в том, что в описании советского времени автор не метался в крайности: нет описания зловредного тоталитарного строя, которое присутствует лишь где-то на заднем плане, нет откровенной издевки над смешным и ничтожным, а, наоборот, чувствуется авторское понимание мотивов той одинокой старушенции, которая, оказывается, совершает все эти титанические усилия и покупает горы продуктов не для работающей семьи, а для себя одной, для своего услаждения. В этом весь смысл ее, в этом – все ее время. Авдотьюшка, казалось бы, застыла в бесконечности: ее шныряние по магазинам с кошелочкой было, есть и будет.

Авдотьюшка живет только в настоящем, и даже мыслит только категориями настоящего, что передается в таких, к примеру, фразах: «Ой, уходи, Авдотьюшка», «Да день неудачный, все не так…».11 Автор сопереживает Авдотьюшке, живет ее временем.

Интересно, что пространство для Авдотьюшки может быть злым и добрым. Добрые для не – прилавки полные товаров, да и вообще вся магазинная топонимика, хотя язык автора в выражении пространственных категорий точен и резок: «Магазин длинный, как кишка, и такой же грязный».12 Злое, враждебное – это человеческое пространство. «На … татар украинский степной набег…»,13 - образное выражение Ф. Горенштейна сочетает историческую параллель и пространственную характеристику. Мы видим этих вторгающихся «чужаков», вторгающихся в мир московских магазинов и наполняющих московские вокзалы вкусом колбасы.

«И пойдут поезда прямо из московских колбасных на Урал, в Ташкент, в Новосибирск, в Кишенев… Вокзальный народ не буйный. Посад хитер, а вокзал терпелив».14

Так хронотипический ряд в рассказе постоянно расширяется, захватывая все большие пласты. Так, если в начале рассказа мы узнаем, что «продовольственная география» города состоит из болгарских яичек, польской ветчинки, голландской курочки, финского маслица, то в конце эта «география» получает философское осмысление, окунающее нас в осознание сути происходящего не только с Авдотьюшкой, не только с Москвой и ее «гостями», но и со всей страной, со всей советской действительностью. «Выращивает СССР в обилии вместо груш-яблок автомат «калашников», а «третий мир» апельсин выращивает. Натуральный обмен вне Марксова капитала».15


Случайные файлы

Файл
116585.rtf
11902-1.rtf
5488.rtf
82362.rtf
30394.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.