Современые тенденции в гоголеведении (73586)

Посмотреть архив целиком

Содержание


Введение ………………………………………………………………. 3

Глава 1. Спектр подходов исследователей XX в. к творчеству Гоголя ……………………………………………………………………………. 5

Глава 2. Современные тенденции понимания Гоголя ……………. 12

Заключение ………………………………………………………….. 17

Список литературы …………………………………………………. 18

Примечания ………………………………………………………….. 19



Введение


Не так давно, в 2002 году отмечалось сто пятьдесят лет со дня смерти Николая Васильевича Гоголя, что вызвало всплеск интереса к его творчеству. Новые подходы, обозначенные в работах современных исследователей, делают актуальным изучение состояние дел в отечественном гоголеведении.

Традиционно в совестком гоголеведении господствовал подход, согласно которому гоголевское творчество является творчеством социальным. Такое убеждение основывается и на многих дореволюционных оценках. Приверженцы такого подхода видели в творениях Гоголя сатиру на общество, на царящие в те времена нравы и пороки. Но даже в рамках подобной теории не наблюдалось единства мнений. Одни читатели и критики считали, что в своих книгах, таких как «Ревизор» и «Мертвые души», Гоголь клевещет на Россию и рисует злостную карикатуру на ее действительность. Другие же с сокрушением признавали, что Гоголь в определенной степени прав в своей сатире.

Однако в любом случае, подобная трактовка гоголевских книг весьма ограниченна и не отражает всей их глубины. В итоге столь негативного восприятия обществом его произведений, Гоголь на протяжении всей своей оставшейся предпринимал попытки объяснить читателям и критикам свою позицию и смягчить гнетущее впечатление, возникающее после прочтения его книг. Это стало причиной того, что он взялся за написание "Развязки "Ревизора", "Выбранных мест из переписки с друзьями", задумал 2-ой том "Мертвых душ", в котором, помимо Чичикова, вводились целиком положительные персонажи.

Прошло время, но подход к трактовке гоголевского творчества в советский период оставался прежним. На понимание произведений Гоголя наложило неизгладимый отпечаток социально-идеологическое восприятие. Согласно нему, Гоголь представлялся великим сатириком, который на удивление глубоко и точно выявил пороки крепостнического общества и указал общественности на них в своих книгах.

Сейчас наблюдаются новые подходы, кроме того, литературоведы обращаются к взглядам ученых начала и середины XX в., чьи взгляды отличались от общепринятых, например, Набокова или Розанова. Развитию новых подходов к творчеству Гоголя способствует публикация новых архивные данных, ранее практически недоступных. Многие десятилетия в архивах Киева, Москвы и Санкт-Петербурга невостребованными хранились рукописи Гоголя: тетради его выписок из творений святых отцов и богослужебных книг. Эти материалы (около восемнадцати печатных листов) впервые были изданы в 1994 году в девятитомном собрании сочинений писателя. Опубликованные тексты показывают позднего Гоголя в новом свете и заставляют пересмотреть многие традиционные представления о его духовном облике.

В связи представляется актуальной цель данной работы – изучение современных подходов к творчеству Гоголя. Для достижении этой цели ставятся следующие задачи:

1) проанализировать спектр подходов исследователей XX в.;

2) изучить направления в современном гоголеведении.


Глава 1. Традиционные подходы к творчеству Гоголя



Обратившись к краткому анализу устоявшейся интерпретации творчества Гоголя, можно найти, что корни традиционного подхода к Гоголю как к социальному сатирику опирается на заложенную еще В. Белинским интерпретацию Гоголя исключительно как реалиста и социального сатирика. Однако в свете иного подхода, возникшего в конце XIX – начале XX века. такая интерпретация представляется односторонней. Бердяев, в частности, писал: «Странное и загадочное творчество Гоголя не может быть отнесено к разряду общественной сатиры, изобличающей временные и преходящие пороки дореформенного русского общества... Творчество Гоголя есть художественное откровение зла как начала метафизического и внутреннего, а не зла общественного и внешнего, связанного с политической отсталостью и непросвещенностью».

Для другого мыслителя – В. Розанова – творчество Гоголя оставалось мучительной загадкой, терзавшей его до последних дней. Однако именно Розанову принадлежит приоритет в пересмотре привычного взгляда на творчество Гоголя. Он, в частности, предпринял попытку проникновения в творческую лабораторию писателя с целью проанализировать процесс создания Гоголем тех жалких или откровенно уродливых персонажей – «ужасных харь и рож», которыми полны его произведения. По Розанову, гоголевский дар состоял в необычайной способности повсюду обнаруживать зло, которое под пером писателя приобретало самые гротескные формы. Тот факт, что Гоголь именно создавал, конструировал своих персонажей, а не списывал их с натуры, подтверждается и его собственным признанием: "Эти ничтожные люди, однако ж, ничуть не портреты с ничтожных людей; напротив, в них собраны черты тех, которые считают себя лучшими других... Тут, кроме моих собственных, есть даже черты моих приятелей... Мне потребно было отобрать от всех прекрасных людей, которых я знал, все пошлое к гадкое, которое они захватили нечаянно".1

По мнению Розанова, трактуя Гоголя как художника метафизического зла, читатель не вправе, конечно, заключать, что если, к примеру, в произведении писателя городничий наделен такими-то отрицательными чертами, то все или большинство городничих того времени были наделены описанными чертами. Тем более на основе творчества Гоголя он не вправе составить себе образ России едва ли не сплошь заселенной Хлестаковыми. Плюшкиными, Ноздревыми, Собакевичами и т.д. Метафизичность зла означает, что оно изображено в нарочито концентрированном виде, рассмотрено через увеличительное стекло писательского метода. Метафизическое зло не обязательно находится во внутренней связи с той или иной социальной ролью, с общественным устройством, с национальными особенностями. Оно может проявляться в самых разнообразных условиях, в любых социальных, временных и пространственно-географических границах. «Если же Гоголь – не болеечем обличитель самодержавия и связанных с ним порядков,
то как объяснить тот факт, что пьеса "Ревизор" была в числе тех, которые Николай II смотрел весьма охотно и часто?».2

Иногда, читая Розанова, кажется, что он буквально был болен Гоголем, и что в его воображении Гоголем болела вся Россия. Так что исцеление, освобождение от Гоголя имело для Розанова не только личный, но и социальный смысл. “Да Гоголь и есть Алекс<андр> Мак<едонский>, — пишет Розанов. — Так же велики и обширны завоевания”. Писатель как завоеватель — фигура мало симпатичная. Завоевание подразумевает захват, насилие и даже — надругательство.

Розанов в своих этюдах опровергал А. Григорьева, который писал, что "вся наша новейшая литература всходит из Гоголя", и предложил диаметрально противоположный тезис: " русская новейшая литература “вся в своем целом; явилась отрицанием Гоголя, борьбой против него” Она сводится к тому, что русские читатели не поняли “обмана”: они приняли “мертвые души” за реальное отображение социального характера целого поколения — поколения “ходячих мертвецов” — и возненавидели это поколение. За свою “гениальную и преступную клевету” Гоголь, по мнению Розанова, понес заслуженную кару (конец его жизни), но воздействие гоголевского творчества, негативным образом отразилось на развитии русского общества."

«С Гоголя именно начинается в нашем обществе потеря чувства действительности, равно как от него же идет начало и отвращения к ней».3

Интерпретация Гоголя исключительно как социального сатирика и реалиста, на которой основывается литературный миф о России, так или иначе суживает значение его творчества, ограничивая последнее специально российскими рамками. Как художник зла метафизического, зла не только надвременного, но и надпространственного, Гоголь может быть интересен и китайцу, и англичанину. В этом универсализм его творчества, как и творчества других русских писателей-классиков.

В начале XX в. стал моден психоанализ, и с такой точки зрения была написана книга профессора И. Ермаков написал книгу «Очерки по анализу творчества Н. В. Гоголя» (1923), которая была недавно переиздана. Такое отношение к Гоголю в свое время единодушно осудили В. Виноградов, В. Переверзев, А. Белый, П. Бицилли, К. Мочульский. Поэт Владислав Ходасевич в эмиграции вспоминал: «Однажды, в начале революции, в Москве, ко мне пришел мой знакомый психиатр И. Д. Ермаков и предложил мне прослушать его исследование о Гоголе… Я был погружен в бурный поток хитроумнейших, но совершенно фантастических натяжек и произвольных умозаключений, стремительно уносивших исследователя в черный омут нелепицы. Таким образом мне довелось быть если не умиленным, то все же первым свидетелем “младенческих забав” русского литературного фрейдизма. В начале двадцатых годов труд Ермакова появился в печати — и весь литературоведческий мир, можно сказать, только ахнул и обомлел, после чего разразился на редкость дружным и заслуженным смехом».

Взгляды А. Белого на творчество Гоголя также не избежали влияния гендерного психоанализа. Андрей Белый, прослеживая одну из тех странных подсознательных путеводных нитей, которые можно обнаружить только в произведениях подлинных гениев, заметил, что эта шкатулка была женой Чичикова (в сущности, импотента, подобно всем недочеловекам Гоголя) в такой же мере, в какой шинель была любовницей Акакия Акакиевича или колокольня Шпоньки — его тещей.4


Случайные файлы

Файл
136524.rtf
10986.rtf
31232.rtf
13308.rtf
92288.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.