Слияние христианских и языческих мотивов в раннем творчестве С.А. Есенина (73576)

Посмотреть архив целиком

МОУ «Кузьминская средняя общеобразовательная школа имени С.Есенина» Рыбновский район Рязанская область


Секция «Литературное краеведение»








Слияние христианских и языческих мотивов в раннем творчестве

С.А. Есенина




категория: научно-исследовательская работа



Автор: Панкратов Алексей Алексеевич

учащийся 10 класса



Научный руководитель: Бурчихина Софья Николаевна,

учитель русского языка и литературы.




2009 г.


План


Вступление

Употребление народных поверий и примет в ранней лирике Есенина

Заключение



Вступление


История примет и поверий восходит к древнему прошлому Руси, к дохристианскому времени. Человек той эпохи, ощущая свою зависимость от явлений природы и жизненных условий, верил в существование и могущество сверхъестественных сил, искал у них защиты, участия и помощи. Он создал для себя целый пантеон богов и духов, отвечающих его нуждам. Каждое божество наделялось определёнными качествами и способностями, и отвечало за вверенное ему владение. Человек верил, если принести жертву божеству, можно задобрить его и получить желаемое, например, ускорить приход весны, увеличить шансы на хороший урожай и т.п. Для этого проводились соответствующие обряды: водились хороводы, пелись весенние песни – «заклички», выпекались птички-веснянки и т.д. С приходом христианства вера в языческих богов постепенно исчезла, но приметы и обряды той эпохи, связанные с крестьянским бытом, соединившись с церковными установлениями, по сей день живут в памяти русского народа. Переплетение двух культур нашло яркое отражение в ранней лирике нашего знаменитого земляка.

Великий русский поэт С.А. Есенин родился и вырос в селе Константинове, Кузьминского уезда Рязанской волости. Традиции русского народа в том состоянии, в котором они тогда находились, в буквальном смысле слова, выпестовали будущего гения. С самого раннего детства, когда сознание его только пробуждалось, он уже слышал образную народную разговорную речь. Мать Татьяна Фёдоровна пела ему старинные песни. Бабушки Наталья Евтеевна и Аграфена Панкратьевна рассказывали сказки. Дед Фёдор Андреевич пересказывал Библию. Маленький Серёжа Есенин запоминал услышанное и некоторые сказки переделывал на свой лад. С девяти лет начал слагать стихи. Знание народного языка сыграло огромную роль в становлении его поэтического таланта. Помимо языковой культуры, Серёжа Есенин с раннего детства знакомился с обычаями и устоями русского крестьянства. Он смотрел на мир глазами сельчан и воспринимал окружающую действительность их разумом. Он так же, как и они, верил в Бога и предания языческой старины. Мировосприятие, доставшееся ему от предков, естественно и непринуждённо легло в основу его творчества.



Употребление народных поверий и примет в ранней лирике Есенина


Есенин, особенно в ранней лирике, часто употребляет народные поверья и приметы, опираясь на обряды, бытующие в начале 20 века на его родине в селе Константинове. Показательным в этом смысле является стихотворение «За рекой горят огни», написанное в 1914-1916 г.г., опубликованное в 1952 году.

В стихотворении рассказывается о славянском языческом празднике «Ивана Купалы». Этот праздник, отмечавшийся с глубокой древности многими народами Европы, в том числе и славянами, отражал пантеистическое восприятие природы и был связан с летним солнцеворотом. Христианство приспособило его к своей культовой практике, связав с рождением Иоанна Крестителя (24 июня по старому стилю). Народ широко отмечал день Ивана Купалы, сохранив многое из прежней языческой обрядности: прыганье через костры, бросание в воду венков, поиск цветка папоротника.

В настоящее время купальский праздник, утративший свой религиозный смысл, но сохранивший ряд народных обрядовых элементов, отмечается в некоторых районах России, как день лета и молодёжи. На Украине и в Латвии он называется лиго.

Старожил села Константинова, З.П. Харламова (1938 г.р.), наша современница, дала объяснения некоторых примет и поверий родины поэта, местных сёл и деревень. Зинаида Петровна объясняет, что в Константинове день Ивана Купалы являлся праздником божества лета, полевых цветов и плодов. Каждому языческому богу посвящалось своё дерево. «Купале» - берёза. Это дерево юных дев и невест. Девушки плели венки из берёзовых веточек, украшая их полевыми цветами. На праздник Ивана Купалы в Константинове жгли костры на кулижках – лужайках возле домов. В огонь бросали всё старьё: мётла, грабли, колёса от телег. Огонь считался очищающим. Существовало поверье, что прыгающие через костёр очищаются от нечисти и скверны. Здесь же у костров водили хороводы девушки, устраивали игрища.


А у наших у ворот

Пляшет девок корогод...


Стихотворение Есенина начинается зарисовкой, которая соответствует константиновскому пейзажу. Известно, что село Константиново стоит на высоком правом берегу реки Оки, где предположительно и происходило действие праздника.


За рекой горят огни,

Погорают мох и пни.

Ой, купало, ой, купало,

Погорают мох и пни.


Продолжая развивать тему, Сергей Есенин вводит в стихотворение образ «лешего» - персонаж русских народных сказок и языческих поверий.


Плачет леший у сосны,

Жалко летошней весны.

Ой, купало, ой, купало,

Жалко летошней весны.


Лесной дух, или леший, по преданиям старины являлся хозяином лесной чащи. Христианизация не смогла вытеснить из народного сознания представления о лешем, ибо последние были, прочно переплетены с промыслово-хозяйственными и бытовыми нуждами крестьян. Христианство распространило понимание «нечистой силы» на лешего, и христианский чёрт приобрёл многие атрибуты лешего. В Константинове «подручного» лешего называли блуд1.

Сергей Есенин в своём стихотворении употребляет два диалектных слова: «летошний» и «корогод». «Летошний» - в рязанской области значит прошлогодний. «Корогод», по В.И. Далю, то же самое, что и хоровод. Само стихотворение похоже на весёлую хороводную песню, так как «Ой, купало, ой, купало...» повторяется в каждом четверостишии:


Кому горе, кому грех,

А нам радость, а нам смех.

Ой, купало, ой, купало,

А нам радость, а нам смех.


Сергей Есенин упомянул праздник Ивана Купалы и в стихотворении «Матушка в купальницу по лесу ходила», которое было написано в 1912 году. Купальница – канун праздника Ивана Купалы, приходившийся на 23 июня. Народные поверья, которыми отмечен этот день и день Ивана Купалы, был связан с языческими верованиями в сверхъестественные силы, способные смыть с тела человека недуги и наделить его крепостью и здоровьем. Особую целебную и колдовскую силу имели травы и цветы:


Травы ворожбиные ноги ей кололи,

Плакала родимая в купырях от боли.


Предание гласило, что в ночь на Ивана Купалу из земли выступают клады и сокровища, и человек получает возможность добыть их. В праздник летнего солнцеворота гадали на судьбу.

В Константинове бытовало поверье, что каждому ребёнку с рожденья была уготовлена своя судьба: счастливая или несчастная, которые назывались «доля» и «недоля», «среча» и «несреча». «Среча – красивая и добрая, Несреча – злая и коварная, недовольная». 2 Можно было узнать о судьбе ребёнка и по горящей свече: если свеча горит без копоти, а воск не стекает, - жизнь сложится удачно, если огонёк свечи горит неровным пламенем с треском и копотью, а воск, стекая, образует так называемые «слёзы», значит, жизнь будет несчастливой.3

Стихотворение «Матушка в Купальницу» целиком и полностью построено на пантеистическом мировосприятии. Непосредственная и живая связь с «обстающим храмом вечности»4, в котором всё одухотворено невидимыми сверхъестественными силами, ощущается в каждой строчке:


Родился я с песнями в травном одеяле.

Зори меня вешние в радугу свивали...

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,

Сутемень колдовная счастье мне пророчит.


Мифологизируя своё рождение, называя себя «внуком купальской ночи», Есенин заявляет о себе, как о прямом наследнике духа далёких предков. Он - избранник судьбы - волен выбирать свой жизненный путь:


Только не по совести счастье наготове,

Выбираю удалью и глаза и брови.

Как снежинка белая, в просини я таю

Да к судьбе разлучнице след свой заметаю.


В более позднем стихотворении «Гой, ты, Русь моя родная» поэт вновь ставит себя перед выбором между «раем» и «родиной» и выбирает земное счастье:


Если крикнет рать святая:

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою...»


Тема «доли» и «недоли» очень характерна для ранней есенинской лирики. А вместе с ней приобретает особое значение и тема выбора судьбы, тема волевого преодоления предопределённости. Связано это было с тем, что поэт одновременно и верил, и не верил в своё поэтическое призвание. В самом начале пути будущее оставалось для него не прояснённым и обманчивым. Он прекрасно понимал, что «счастье» не свалится само на голову, и поэтому надеялся только на собственные силы. Личный опыт, личное осознание смысла жизни постепенно и последовательно подводили его к революционным идеям «Нового Спаса» и «Инонии».

Стихотворение «Зашумели над затоном тростники…» (1914) полностью построено на приметах и поверьях Константинова. Однако смысл его сводится к самому важному для поэта, как, впрочем, и для всего человечества, вопросу, принуждающему выбирать между жизнью и смертью. Трагическое по содержанию стихотворение рассказывает о гадании девушки на свою судьбу:


Случайные файлы

Файл
69668.rtf
16687.rtf
85430.rtf
9504.doc
68453.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.