Дуэль и смерть Александра Сергеевича Пушкина (72999)

Посмотреть архив целиком

Министерство образования Республики Башкортостан














Реферат





На тему:



"Дуэль и смерть А.С. Пушкина"




Поразительная красота шестнадцатилетней барышни Натальи Гончаровой приковала взоры Пушкина при первом же ее появлении в 1828 году в большом свете Первопрестольной. "Когда я ее увидел в первый раз – писал Пушкин в апреле 1830 года матери Натальи Николаевны, – ее красота была едва замечена в свете: я полюбил ее, у меня голова пошла кругом". О Наталье Гончаровой шла молва, как о первой московской красавице.

История женитьбы Пушкина известна. Бракосочетанию предшествовал долгий и тягостный период сватовства, ряд тяжелых историй, неприятных столкновений с семьею невесты. Налаженное дело несколько раз висело на волоске и было накануне решительного расстройства.

Свадьба состоялась 18 февраля. Первое время после свадьбы Пушкин был счастлив. Но очень скоро после свадьбы начались опять нелады с семьей жены, заставившие Пушкина озаботиться скорейшим отъездом в Петербург.

В середине мая Пушкины благополучно прибыли в Петербург и остановились здесь на несколько дней – до устройства квартиры.

В двадцатых числах мая 1831 года Пушкины обосновались в Царском селе и стали жить "тихо и весело".

Периоду тихой и веселой жизни в Царском летом и осенью 1831 года мы придаем огромное значение для всей последующей жизни Пушкина. В это время завязались те узлы, развязать которые напрасно пытался Пушкин в последние годы своей жизни. Отсюда потянулись нити его зависимости, внешней и внутренней; нити, сначала тонкие, становились с годами все крепче и опутали его вконец.

Уже в это время Наталья Николаевна установила свой образ жизни и нашла свое содержание жизни. Появление девятнадцатилетней жены Пушкина при дворе и в петербургском большом свете сопровождалось блистательным успехом. Этот успех был неизменным спутником Н.Н. Пушкиной. Создан он был очарованием ее внешности. В Петербурге Пушкина сразу стала "самою модной женщиной"

Женитьба поставила перед Пушкиным жизненные задачи, которые до тех пор не стояли на первом плане жизненного строительства. Но первое место выдвигались заботы материального характера. Один, он мог мириться с материальными неустройствами, но молодую жену и будущую семью он должен был обеспечить. Женившись, Пушкин должен был думать о создании общественного положения, Ему, вольному поэту, такое положение не было нужно: оно было нужно жене.

Уже в первый год семейной жизни, в 1831 году, жизнь Пушкина приняла то направление, по которому она шла до самой его смерти. С годами становилось все тяжелее и тяжелее.

Первое лето после свадьбы Пушкины проводят в Царском Селе. Европейские революции, польское восстание и кровавые холерные бунты внутри страны – предмет его постоянных размышлений, отразившихся в эпистолярии и обусловивших появление имперских по духу стихотворений "Клеветникам России" и "Бородинская годовщина". Общение с Жуковским и Н.В. Гоголем, занятым "Вечерами на хуторе близ Диканьки", взаимно стимулировало обращение к фольклору ("Сказка о царе Салтане…"). Вопрос о сложных, чреватых катастрофой отношениях между властью, дворянством и народом становится для Пушкина важнейшим ("Дубровский", 1832–33; "История Пугачева", 1833; "Капитанская дочка", 1836). Усложняется отношение к Петру I и его наследию (с 1832 идут архивные разыскания для "Истории Петра"); "объективизм" сменяется трагическим восприятием истории ("Медный всадник"); "милость", неотделимая от человеческого взаимопонимания и коренящаяся в религиозном чувстве, мыслится выше объективной, но ограниченной "справедливости" ("Анджело", 1833; "Капитанская дочка"; "Пир Петра Первого", 1835). Большинство оставшихся нереализованными замыслов, планов, отрывков обычно "эпичны" по форме (обращения к самым разным эпохам на основе разных историко-документальных и литературных источников) и "лиричны" по сути. В собственно лирике – при редких и значимых исключениях ("Чем чаще празднует лицей", 1831; "Осень", "Не дай мне, Бог, сойти с ума", оба 1833; "Туча", "Полководец", "…Вновь я посетил", все 1835) – доминируют переводы ("Странник", 1835), стилизации, подражания, "вариации на тему" ("Я памятник себе воздвиг нерукотворный…", 1836) или "квазиподражания" ("Из Пиндемонти", 1836) – "свое" подается как "чужое" или утаивается от публики.

Семейная жизнь радовала (имел четверых детей), но была осложнена отношениями с двором и светским обществом (в конце 1833 Пушкину был пожалован придворный чин камер-юнкера; поданное им летом 1834 прошение об отставке было взято назад, т. к. грозило отлучением от государственных архивов). Петербургская жизнь вводила в расходы, не искупаемые высокими гонорарами за редкие публикации. Ориентированный на культурную элиту журнал "Современник" (1836; четыре тома; среди авторов Жуковский, Гоголь, Ф.И. Тютчев), как и "История Пугачева", успехом у публики не пользовался. Духовная независимость Пушкина, его культурно-государственная стратегия, установка на особые отношения с государем, личная честь и презрение к бюрократическо-аристократической черни обусловили вражду со "свинским Петербургом" (от сервильных литераторов и светских шалопаев до министра народного просвещения С.С. Уварова). Дантес прибыл в Петербург в октябре 1833 года, в гвардию был принят в феврале 1834 года. Ему было оказано в Петербурге особое внимание. Император Николай I сам представил Дантеса офицерам полка. Взяв его за руку, он сказал: "Вот вам товарищ. Примите его в свою семью, любите… Этот юноша считает за большую честь для себя служить в Кавалергардском полку; он постарается заслужить вашу любовь и, я уверен, оправдает вашу дружбу".

К своим обязанностям по полку он относился небрежно и за недолгую службу свою был подвергнут сорока четырем взысканиям.

Из письма А.Н. Карамзина брату: "Начинаю с того, что советую не протягивать ему руки с такою благородною доверенностью: теперь я знаю его, к несчастью, по собственному опыту. Дантес был пустым мальчишкой, когда приехал сюда, забавный тем, что отсутствие образования сочеталось в нем с природным умом, а в общем – совершеннейшим ничтожеством как в нравственном, так и в умственном отношении. Если бы он таким и оставался, он был бы добрым малым, и больше ничего; я бы не краснел, как краснею теперь, оттого, что был с ним в дружбе, – но его усыновил Геккерен по причинам, до сих пор еще не известным обществу. Геккерен, будучи умным человеком и утонченнейшим развратником, какие только бывали под солнцем, без труда овладел умом и душой Дантеса, у которого первого было много меньше, нежели у Геккерена, а второй не было, может быть, и вовсе. Эти два человека, не знаю, с какими дьявольскими намерениями, стали преследовать госпожу Пушкину с таким упорством и настойчивостью, что, пользуясь недалекостью ума этой женщины и ужасной глупостью ее сестры Екатерины, в один год достигли того, что почти свели ее с ума и повредили ее репутации во всеобщем мнении". Дантес обладал безукоризненно правильными, красивыми чертами лица, но ничего не выражающими, что называется, стеклянными глазами. Ростом он был выше среднего, к которому очень шла полу рыцарская, нарядная, кавалергардская форма. К прекрасной внешности следует прибавить неистощимый запас хвастовства, самодовольства, пустейшей болтовни… Дантесом увлекались женщины не особенно серьезные и разборчивые, готовые хохотать всякому вздору, излагаемому в модных салонах.

Уже в 1834 году Дантес встретился с Пушкиным. Поэт иногда смеялся, слушая его каламбуры, но Дантес был ему противен своей развязной манерой, своим невоздержанным с дамами языком. Дантесу нравилась Наталья Николаевна. Он стал оказывать ей исключительное внимание, а ей, легкомысленной и кокетливой, льстило ухаживание блестящего кавалергарда. Это даже не вызывало ревности Пушкина. Он любил жену и безгранично доверял ей. Не приходится удивляться, что, при царивших тогда в свете нравах, Наталья Николаевна простодушно и бездумно рассказывала мужу о своих светских успехах, о том, что Дантес обожает ее. Если Дантес не успел познакомиться с Натальей Николаевной зимой 1834 года до наступления великого поста, то в таком случае первая встреча их приходится на осень этого года. Ухаживания Дантеса были продолжительны и настойчивы. Сердца Дантеса и Натальи Николаевны с неудержимой силой влеклись друг к другу. Ухаживания Дантеса за Натальей Николаевной стали сказкой города. Об них знали все и с пытливым вниманием следили за развитием драмы. Свет со зловещим любопытством наблюдал и ждал, чем разразиться конфликт. Расцвет светских успехов Натальи Николаевны больно поражали сердце поэта. "Неумеренное и довольно открытое ухаживание Дантеса за Н.Н. Пушкиной поражало сплетни в гостиных" Дантес и Пушкина встречались на балах, в домах ближайших друзей Пушкина. "4 ноября по утру, – писал Пушкин в неотправленном письме к Беккендорфу, – я получил три экземпляра сомнительного письма, оскорбительного для моей чести и чести моей жены". После некоторых справок и розысков Пушкин узнал, что "в тот же день семь или восемь лиц также получили по экземпляру того же письма, в двойных конвертах, запечатанных и адресованных на мое имя. Почти все, получившие эти письма, подозревая какую-нибудь подлость, не отослали их ко мне" Задолго до гибельной дуэли Пушкина анонимные письма на французском языке, марающие добродетель его жены и выставляющие Пушкина в смешном виде, были разосланы всем знакомым поэта, либо по почте, либо через неизвестных слуг. Некоторые пришли даже из провинции., причем под адресом, явно подделанным почерком, стояла просьба передать их Пушкину. Именно в связи с этими письмами господин Жуковский, наставник наследника, пенял Пушкину, что тот близко к сердцу эту историю, и добавлял, что свет убежден в невинности его жены. "Ах, какое мне дело, – ответил Пушкин, – до мнения графини такой-то или княгини какой-то о невинности или виновности моей жены! Единственное мнение, с которым я считаюсь, – это мнение среднего сословия, которое ныне – одно только истинно русское, а оно обвиняет жену Пушкина". Анонимные письма, которым нередко приписывают гибель Пушкина, явились лишь случайным возбудителем. Не будь их, – все равно раньше или позже настал бы момент, когда Пушкин вышел бы из роли созерцателя любовной интриги его жены и Дантеса. Анонимные письма были толчком, вытолкнувшим Пушкина из колеи созерцания. Чести его была нанесена обида, и обидчики должны были понести наказание. Обидчиками были те, кто подал повод к самой мысли об обиде, и те, кто причинил ее, кто оставил и распространил пасквиль. 4 ноября Пушкин получил анонимные письма и на другой день, 5 ноября, отправил вызов Дантесу на квартиру его приемного отца барона Геккерена. В этот день Дантес был дежурным по дивизиону, дома не был и вызов попал в руки барона Геккерена. Еще в XVI веке во Франции, где на дуэлях погибали сотни гордых дворян, дуэли были запрещены. В России Петр I издал жестокие законы против дуэлей, предусматривающие наказание вплоть до смертной казни. Однако на практике эти законы не применялись, так как почти до конца XVIII века в России дуэли были редчайшим явлением, а во Франции, хотя кардинал Ришелье и запретил дуэли под страхом смерти, они продолжались (вспомните "Трех мушкетеров" А. Дюма). В эпоху Екатерины II в России дуэли среди дворянской молодежи начинают распространяться. Однако Д.И. Фонвизин вспоминал, что отец его поучал: "Мы живем под законами, и стыдно, имея таковых священных защитников, каковы законы, разбираться самим на кулаках или на шпагах, ибо шпаги и кулаки суть одно, и вызов на дуэль есть не что иное, как действие буйной молодости". Но дворянская молодежь не допускала вмешательства государства в дела чести, считая, что обида должна быть смыта кровью, а отказ от поединка – несмываемый позор. Позднее генерал Л. Корнилов так сформулировал свое кредо: "Душа – Богу, сердце – женщине, долг – Отечеству, честь – никому". В 1787 году Екатерина II издала "Манифест о поединках", в котором за бескровную дуэль обидчику грозила пожизненная ссылка в Сибирь, а раны и убийство на дуэли приравнивались к уголовным преступлениям. Николай I вообще относился к дуэлям с отвращением. Но никакие законы не помогали! Более того, дуэли в России отличались исключительной жестокостью условий: дистанция между барьерами обычно составляла 10–15 шагов (примерно 7–10 метров), были даже дуэли без секундантов и врачей, один на один. Так что зачастую поединки заканчивались трагически. Именно в период правления Николая I произошли самые громкие, знаменитые дуэли с участием Рылеева, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова. Несмотря на суровые законы об ответственности за дуэль, и при Николае I дуэлянтов обычно переводили в действующую армию на Кавказ, а в случае смертельного исхода – разжаловали из офицеров в рядовые. А в 1894 году Александр III официально разрешил поединки офицеров по личным обидам, не касавшимся службы. Первый дуэльный кодекс был опубликован во Франции графом де Шатовильяром в 1836 году. Обычно опоздание к месту дуэли не должно было превышать 15 минут, дуэль начиналась через 10 минут после прибытия всех участников. Распорядитель, избранный из двух секундантов, предлагал дуэлянтам в последний раз помириться. В случае их отказа он излагал им условия поединка, секунданты обозначали барьеры и в присутствии противников заряжали пистолеты. Секунданты вставали параллельно линии боя, врачи – позади них. Все действия противники совершали по команде распорядителя. По окончании боя противники подавали друг другу руки. Кстати, выстрел в воздух допускался только в случае, если стрелял вызванный на дуэль, а не тот, кто послал ему картель (вызов), иначе дуэль считалась недействительной, фарсом, поскольку при этом ни один из противников не подверг себя опасности. Было несколько вариантов дуэли на пистолетах. Противники могли, оставаясь на дистанции неподвижными, поочередно стрелять по команде или, например, обычно по команде шли к барьерам, по команде же первый на ходу стрелял и ждал ответного выстрела, стоя на месте (если барьеры отстояли друг от друга на 15–20 шагов, то стрелять на ходу можно было, двигаясь навстречу противнику, без команды). Упавший раненый соперник мог стрелять лежа. Переступать барьеры запрещалось. Наиболее опасным был вариант дуэли, когда противники, стоя неподвижно на расстоянии 25–35 шагов, стреляли друг в друга одновременно по команде на счет "раз-два-три". В этом случае могли погибнуть оба соперника. Что же касается дуэли на холодном оружии, то здесь секундантам было труднее всего регулировать ход поединка в силу его подвижности и возбуждения противников; кроме того, в поединках на холодном оружии (шпага, сабля, эспадрон) всегда сильнее сказывалось неравенство дерущихся в таком сложном искусстве, как фехтование. Поэтому широко распространены были дуэли именно на пистолетах, как более уравнивающие возможности и шансы дуэлянтов. А вот мушкетеры во Франции, как мы знаем, предпочитали дуэль на шпагах! Вызов Пушкина застал барона Геккерена врасплох. Он в то же день отправился к Пушкину, заявил, что он принимает вызов за своего сына, и просил отложить окончательное решение на 24 часа - в надежде, что Пушкин обсудит еще раз все дело спокойнее и переменит свое решение. Через 24 часа барон Геккерен снова был у Пушкина, но Пушкин не изменил своего решения. Чтобы приготовиться ко всему, могущему случиться, он попросил новой отсрочки на неделю. Принимая вызов от лица молодого человека, то есть своего сына, как он его называл, он, тем не менее, уверял, что тот совершенно не подозревает о вызове, о котором ему скажут в последнюю минуту. Пушкин, тронутый волнением и слезами отца, согласился отсрочить дуэль на две недели Барону Геккерену удалось отсрочить поединок и выиграть таким образом время. Теперь надо было употребить все старания к тому, чтобы устранить самое столкновение с возможным роковым исходом.


Случайные файлы

Файл
181586.rtf
Monitor.doc
18193.rtf
38492.rtf
63763.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.