Жар души сохранить бы до конца дней!

Хмелем мечты упиваться упрямо!

И ком глины – жилище души моей –

Да не рухнет в пыль опустелым храмом!

Джек Лондон




Сорок лет, прожитые Джеком Лондоном, точно приходятся на ту эпоху в истории Соединенных Штатов Америки и всего мира, которая превратила эту страну из сравнительно изолированной заатлантической буржуазной республики в ведущую империалистическую державу, а на противоположной стороне земного шара подготовила всемирно-историческую социалистическую революцию. Эпоху богатую, изобилующую радикальными сдвигами в социальной сфере, науке, морали, бурную, чрезвычайно сложную и противоречивую, и ее противоречия не могли не найти отражение в полусотни книг, которые теперь составляют литературное наследие писателя.

1876 – год, когда родился Джек Лондон – был для Америки годом в некотором роде особым. В ее духовной и художественной жизни происходили крутые перемены. Шла смена литературных эпох.

На литературную арену выходило новое поколение писателей. В том же 1876 году появились «Приключения Тома Сойера» Марка Твена и издал роман «Габриэль Конрой» Брет Гарт, один из зачинателей школы «местного колорита», открывший в своих рассказах пестрый мир калифорнийский золотоискателей. Свой первый роман «Родерик Хадсон» - о трагедии талантливого скульптора – выпустил Генри Джеймс и продолжал работать над вторым, «Американцем», где вывел «нового человека», капиталиста.

Революция в печатном деле изменила не только способ выпуска книг и журналов, но и условия самого творчества. Художественное слово становилось товаром. «Издательское дело, став большим бизнесом, приобретало все характерные формы современного индустриального и коммерческого производства… - констатирует академическая «Литературная история Соединенных Штатов Америки». – Конкуренция заставляла издателя формировать новый тип писателя, так же, как и новый тип читателя. Она принуждала авторов продавать свои творческие усилия подороже».

Литература США была издавна привязана к рынку, но именно в последние четверти XIX века окончательно сформировалась так называемая массовая, точнее коммерческая – конформистская культура. Издательства и редакции журналов были завалены рукописями несметного количества поставщиков духовного ширпотреба. Их имена забыты и не они определяли течение американской литературы. Дух времени требовал нового материала, динамики, социальной зоркости, правдивого отображения общественных и нравственно-психологических противоречий, обострявшихся по мере того, как США становились ведущей капиталистической державой, высказавшей в канун нового, ХХ века, явные империалистические амбиции (испано-американская война 1898 года).

Всего сорок лет продолжался жизненный путь Лондона, а в литературе он работал менее двух десятилетий. Когда охватываешь взглядом созданное Джеком Лондоном (1876-1916), невольно поражаешься интенсивности, напряженности его писательского труда. И дело здесь не просто в количестве книг – их при жизни Лондона вышло пятьдесят, а еще семь были изданы после смерти. Дело прежде всего в глубоком своеобразии творческого поиска Лондона, который был сущностью и смыслом его писательства, его призванием.

Ему часто завидовали. И в самом деле, по первому впечатлению его судьба может показаться сказочно счастливой. Жадные до сенсации репортеры старались изобразить его взлет как наглядное подтверждение закона «равных возможностей», которые в американском обществе открыты перед каждым. Вот парень из рабочего класса, пасынок фермера, с детства привычный к нищете и не получивший университетского образования, тем не менее стал прославленным писателем, сумел добиться всего, о чем может мечтать человек. Забывали лишь о том, какой ценой все это было оплачено. Забывали, как пылились в захудалых журнальчиках рассказы, которыми вскоре будет начитываться весь мир, забывали о годах отчаяния и голода и о том нечеловеческом напряжении, какого от него требовала выматывающая борьба за успех.

Да, это было самосожжение – во имя искусства и во имя успеха: одно здесь не отделить от другого. Творческие силы Лондона были огромны, но он их рано подорвал и ушел тоже рано, не сделав, должно быть, и половины того, что обещало его блистательное дарование. Незачем приглаживать сложности, игнорировать противоречия, которыми отмечено его творчество. Мы знаем о его противоречиях и ошибках, о приступах неверия в себя, о мрачных настроениях, которым он заплатил свою дань – и не однажды.

Но мы знаем и другое: без Джека Лондона немыслимо представить себе литературу нашего столетия. А значит, он сказал в литературе свое слово, над которым время оказалось не властно. И это слово было услышано и современниками и потомками.

Учить справедливости и стойкости в испытаниях – одна из благородных задач искусства. Этой задаче служили книги Джека Лондона, и в каждом, кто их читал, остается отблеск их света, даже если сегодня мы этого не осознаем.

И все-таки к классикам для юношества он был отнесен слишком поспешно. Он намного сложнее. Художественный талант Джека Лондона был без преувеличения щедрым, помогая ему подняться над своими заблуждениями, подняться и над всей своей эпохой и шагнуть к читателю сегодняшнего дня.

Он родился в Сан-Франциско, городе удачливых дельцов и потерпевших фиаско авантюристов, столице моряков, рудокопов, железнодорожных рабочих Калифорнии. Детские годы запомнились Джеку Лондону всегда преследовавшим его чувством голода и первым приобщением к книгам. Он очень рано начал читать и читал все, что попадало под руку. С детства ему пришлось самому добывать свой хлеб. Он разносил газеты, возил по субботам лед или помогал хозяину кегельбана. «В пятнадцать лет, - пишет он в автобиографическом очерке, - я был мужчиной, равным среди мужчин». Семья бедствовала, и Лондон поступил работать на консервную фабрику, ненавидя этот однообразный, выматывающий труд. А мир за горизонтом влек его к себе все настойчивее.

Первая печатная работа Лондона – шестистраничный рассказ «Тайфун у берегов Японии», который Джек послал на конкурс, объявленный «Сан-Франциско колл», и был опубликован в газете 18 ноября 1893 года. Собственно, даже не рассказ, а очерк, написанный по личным впечатлениям от полугодового похода матросом на промысловой шхуне. Очерк отличается не только неподдельной достоверностью описаний, но и энергичностью слога, и художественной наблюдательностью: волны обрушивались на палубу и «оставляли в каждой щели, в каждой трещинке дрожащие пятнышки огня, горящей до сих пор, пока их не смывала очередная волна, оставляя на их месте новые». Пройдет еще долгих пять лет, прежде чем имя Лондона появится в «большом» журнале, но семнадцатилетний Джек уже почувствовал вкус и силу слова. Если Лондону не удалось сделаться выдающимся стилистом, то стихийная свобода повествования и сдержанный драматизм, мужественная простота, романтическая приподнятость слога и какая-то особая проникновенность, идущая от виденного и пережитого лично, стали отличительными чертами его прозы.

Плавание на «Софии Сазерленд» как бы подвело итог ранним годам Лондона. Позади было бедное, неустроенное детство в Окленде под Сан-Франциско, затянувшееся из-за переездов семьи учение в начальной школе в вперемешку со случайной работой ради денег, изнурительный труд на консервной фабрике, браконьерские набеги и служба в рыбачьем патруле, лихие забавы с приятелями из портового района. И на протяжении всего отрочества чтение взахлеб – Мелвилла, Киплинга, Золя, Толстого.

Весной 1894 года Лондон – среди массы безработных бродяг, движущихся из Калифорнии в Вашингтон – прошагал и проехал от Тихого океана до Атлантического, отсидел месяц за решеткой за бродяжничество. Это было для него подлинное открытие Америки. Из торопливых каракулей в блокноте потом родилась книга очерков «Дорога» (1907).

На следующий год Лондон опять садится за школьную парту, пускается в путешествие по миру человеческих знаний, увлекается социалистическими идеями, завоевывает репутацию опасного бунтаря. Живет он на случайные заработки, а отнюдь не на случайные публикации в школьном журнале.

Летом 1897 года, бросив университет, исписав горы бумаги и не пристроив, не «продав» ни строчки, Лондон подается на Аляску. Почти год он провел среди старателей, охотников, игроков, любителей легкой наживы, зимовал долгую северную зиму в устье реки Стюарт, прошел и проплыл сотни и сотни миль, валялся в госпитале с цингой. Он вернулся в Сан-Франциско без гроша в кармане.

Снова бессонные ночи над рукописями и книгами, снова дни впроголодь, чтобы наскрести несколько центов на марки и попытать счастье в другом журнале, третьем, пятом, снова бесконечное, на пределе отчаяния, ожидание удачи. Он чувствовал в себе неиссякаемую потребность писать, выразить на бумаге красоту и уродливость мира, поразительное многообразие людей, свои переживания. Чтобы писать, ему нужны деньги, а чтобы зарабатывать деньги, не выматывая тело и душу физическим трудом, он должен писать… Он еще не знал, чего стоит эта круговая безысходность, и потому вчитывался в чужие строки, пытаясь разгадать секрет успеха, - впрочем, обо всем этом выразительно рассказал впоследствии сам Лондон в романе «Мартин Иден».

И вот, наконец, в январе 1899 года популярный калифорнийский журнал «Оверленд мансли» («Трансконтинентальный ежемесячник»), основанный 30 лет назад Брет Гартом, публикует первый «северный» рассказ Джека Лондона – «За тех, кто в пути!». Через месяц был напечатан второй, потом третий… Со страниц рассказов вставал прекрасный и страшный мир белого безмолвия, изнурительной борьбы с безразличной природой, суровый кодекс мужской чести и пламенная женская любовь, мир, живущий по особым законам, не пригодным для обывателей Сан-Франциско или Нью-Йорка. Началась жизнь Лондона – профессионального писателя, полная подъемов и падений.


Случайные файлы

Файл
FOPRiRI_RK2.docx
128819.rtf
48640.rtf
182386.rtf
ref-14605.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.