Французское барокко - особенности развития стиля (71230)

Посмотреть архив целиком

Вторую половину ХVII века именуют "стилем Людовика ХIV" – это самый пышный, репрезентативный "большой стиль", барокко на французский лад, более упорядоченное, академическое, не столь церковное, сколь светское; барокко в синтезе с классицизмом.

В ХVII веке Версальский двор гремел, был эталоном роскоши и вкуса во свей Европе. Здесь задавались празднества и балы неслыханного великолепия. С этого времени французский язык, французские моды и манеры начали становиться предметом подражания во всех европейских столицах.

К концу ХVII века французская придворная живопись и ее представители также получили признание во многих странах Европы. Созданный ими стиль вошел в моду при дворах европейских монархов. Но к тому времени, когда французский "большой стиль" вышел на европейскую арену, породившие его годы расцвета абсолютизма были уже позади.

В конце 1680-х годов в стране разразился финансовый кризис. Истощенные налогами города, пришедшее в полный упадок сельское хозяйство, пустая государственная казна - таким было к концу века состояние еще недавно самой блестящей в Европе монархии. По свидетельству очевидцев, Франция напоминала в это время госпиталь, переполненный больными и уминающими от голода. В такой обстановке рушились надменные идеалы уходящего в прошлое царствования. Все реже вспоминали о былом всесилии дряхлеющего монарха, о прошлых победах и былом могуществе Франции.

В 1715 году после более чем полувекового царствования умер Людовик ХIV. Регентом при пятилетнем наследнике престола был назначен Филипп Орлеанский. Процесс разложения французской монархии стремительно продолжался и при новом правителе, с той только разницей, что атмосфера удручающей скованности версальского двора сменилась разгулом, оргиями и полным падением нравов при парижском дворе регента.

Если Людовик ХIV говорил: "Государство – это я", то Людовику ХV принадлежит не менее выразительная сентенция: "После нас – хоть потоп". Уже одно сравнение этих крылатых фраз показывает, в какую сторону изменился колорит времени. Нравы стали откровенно нестрогими, вкусы – прихотливыми, формы – легкими и капризными.

Эта среда была рассадником стиля рококо. Но придворная среда не сама сформировала этот стиль – она подхватила и приспособила к своим вкусам то, что носилось в вечереющем воздухе Европы ХVIII века. Европейский мир изживал свои последние сословно - патриархальные иллюзии и рококо звучало как прощальная элегия.

По сравнению с барокко рококо принесло с собой далеко не только жеманность и прихотливость. Оно освободилось от риторической напыщенности и отчасти реабилитировало естественные чувства, хотя и в балетно-маскарадном костюме.

Это было в духе времени. Теперь уже не в Версале, а в столичных особняках аристократов и крупных буржуа задавали тон в светской жизни, в литературе и искусстве. Обитателей этих особняков еще восхищало, но уже мало трогало и интересовало пышное великолепие полных театрального величия и искусственных страстей произведений "большого стиля".


Единственным в то время художником, которому суждено было подняться выше образного языка своей эпохи и возродить французскую живопись в годы застоя, был Антуан Ватто (1584-1721).

Около 1702 года в мастерской бездарного живописца и оптового торговца рассчитанными на невзыскательный вкус картинами появился застенчивый и замкнутый семнадцатилетний юноша. За несколько грошей, койку на чердаке и миску супа он вместе с другими такими же нищими, как и он, учениками писал целыми днями дешевые копии. В свободные от работы часы он выходил на городские улицы и там без устали рисовал с натуры.

В 1703 году, уже в Париже, Ватто перешел к своему первому столичному учителю – Клоду Жилло. Жилло писал эскизы театральных декораций. И здесь вкусы учителя и ученика, очевидно, совпали. Впечатления от ярмарочного театра Ватто сохранит на долгие годы, и они лягут в основу многих произведений художника. В 1707 году Ватто переходит к новому учителю Клоду Одрану, живописцу высокой профессиональной культуры и тонкого художественного вкуса, где и началась настоящая учеба Ватто.

Благодаря тому, что Одран был хранителем собранной в Люксембургском дворце части богатейших королевских собраний, молодому Ватто открылся доступ к сокровищам коллекции. Много времени проводил Ватто в залах дворца, изучая и трудолюбиво копируя произведения выдающихся живописцев многих европейских школ.

Ватто никогда не волновало, будут ли куплены его работы. Он превыше всего ценил свою творческую независимость и презрительно относился к деньгам. Как отмечал один из современников художника, "он всегда писал, что ему вздумается, и не любил заказных сюжетов".

Далеко не все созданные художником произведения известны нам. Но достаточно назвать около трехсот картин и несметное множество рисунков, которые в последнее время приписываются Ватто, чтобы представить себе неизбывную творческую энергию, поразительную трудоспособность и продуктивность мастера, прожившего столь короткую жизнь (Ватто болел туберкулезом).

Поражает новизна, самобытность, широкий диапазон образных, эмоциональных и живописных решений, большое разнообразие сюжетов. Ватто можно считать основоположником рококо в живописи, и его творчество лучше всего показывает, какого рода человеческие открытия таило в себе это "мотыльковое" искусство.

Трудно представить художника более обаятельного в своей неподдельной грациозности, чем Ватто. Прежде всего – это шедевры утонченной живописи, настоящий праздник для глаза, но такого, который любит нежные, неяркие оттенки и сочетания. Ватто писал мельчайшими бисерными мазочками, ткал волшебную сеть с золотистыми, серебристыми и пепельными переливами.

Особой утонченностью передачи сокровенных душевных состояний отмечен признанный шедевр мастера – "Жиль" (Париж, Лувр). На необычном для Ватто большом холсте (почти два метра в высоту) написан в полный рост популярный персонаж итальянской комедии масок – наивный, доверчивый неудачник Жиль. Одетый в нелепый белый балахон, он застыл в потерянной, безвольной позе, глядя на зрителя печальным, вопрошающим взглядом. Жиль у Ватто беззащитен и бесконечно одинок. Рядом с ним его коллеги актеры, но им нет дела до их товарища.

Известные нам страницы биографии Ватто позволяют думать, что Ватто, подобно его герою, чувствовал себя одиноко и неприютно в чуждом ему суетном спектакле жизни. Образ Жиля не имеет аналогий в живописи ХVIII века. Ему не было в то время равных не только по сложности эмоционального состояния образа, но и по крайне неординарному живописному решению. Мельчайшие, полупрозрачные мазки золотистого, лилового и серо-розового цвета покрывают белый балахон Жиля, сливаясь, они создают оригинальный, присущий только палитре Ватто, жемчужно-белый тон и придают белому цвету необычную для него живописную выразительность. Кажется, что одежды Жиля излучают мягкий, вибрирующий, играющий многими рефлексами свет.

Любимым жанром Ватто в зрелые годы творчества были так называемые "галантные празднества". Представленные в этом жанре галантные дамы, кавалеры и влюбленные пары проводят время в роскошных, украшенных фонтанами и статуями парках, наслаждаются природой, ведут тихие задушевные беседы, музицируют, танцуют или поют под звуки гитар и мандолин. Ватто снова, как и в случае с театральными сюжетами, не был оригинален в выборе жанра. Изображение развлекающихся светских дам и кавалеров можно было встретить в начале века в картинах других художников и в популярных в то время гравюрах "мод и нравов". Но то, что писал Ватто, решительно отличалось от бездумных сюжетов его современников. В этом нас убеждает одна из самых известных галантных композиций мастера – "Паломничество на остров Цитера" (Париж, Лувр).

В 1717 году картина была представлена Ватто в Академию. Написанная на выбранный самим художником сюжет, она не вписывалась ни в один из признанных Академией жанров. Неоспоримые даже для академиков высокие достоинства произведения заставили жюри нарушить традицию и вместо звания "художника исторического жанра", которое присваивалось всем живописцам при вступлении в Академию, дать Ватто звание "мастера галантных празднеств". В тридцать три года Ватто стал известнейшим художником Парижа.

Персонажи Ватто запечатлены в тот момент, когда они собираются отплыть в царство Венеры, на зачарованный остров, где царит вечная, ничем не омраченная любовь. В плавном, замедленном ритме, будто во сне спускаются влюбленные пары к ожидающей их у берега золотой ладье. Ни одно открыто выражающее чувства движение, ни одно яркое цветовое пятно не нарушают выдержанную в полутонах эмоциональную и живописную в полутонах канву картины. Едва уловимые оттенки настроений, задумчивая мечтательность и загадочная меланхолия, которыми Ватто наделил пилигримов любви, привносят в картину нотки элегической грусти. В такой же мечтательно-элегической тональности написан пейзаж – окутанные зыбким светом дали, неподвижные деревья с солнечными бликами на ажурной листве, спокойная водная гладь.

В зрелой и законченной образной форме проявился совершенный художественный вкус Ватто, его исключительная способность придавать тончайшую эмоциональную окраску цвету. Последнее было важным, обновившим язык французской живописи открытием.

Тема "галантных празднеств" нашла отражение во многих работах Ватто. Чаще других вспоминаются "Общество в парке" и "Праздник любви" из Дрезденской картинной галереи, эрмитажные "Пейзаж с водопадом" и "Затруднительное предложение", "Елисейские поля" из лондонской коллекции Уоллес. Вместе с художником снова и снова возвращаясь в созданный в этих произведениях какой-то особый мир поэтической мечты, нельзя не почувствовать, что мир этот с каждым разом становится все более печальным и меланхоличным.


Случайные файлы

Файл
131513.rtf
128392.doc
79695.rtf
magnet.doc
75257-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.