Творчество Анри Матисса (71093)

Посмотреть архив целиком

АНРИ МАТИСС


Матисс (Matisse) Анри Эмиль Бенуа (31.12.1869, Ле-Като, Пикардия, - 3.11.1954, Симьез, близ Ниццы), французский живописец, график и скульптор.

Цветовое воздействие картин Матисса крайне сильно; реакция бывает, впрочем, и отрицательной, но всегда очень интенсивной. Его картины — звучные, громогласные фанфары, порой оглушительные. Они вызывают уже не спокойное любование, а зрительные пароксизмы, это не “праздник глаза”, а необузданная оргия.

Какими средствами достигает Матисс столь сильного цветового воздействия? Прежде всего, крайне подчеркнутыми цветовыми контрастами. Предоставим слово самому художнику: “В моей картине “Музыка” небо написано прекрасным синим цветом, самым синим из синих, плоскость окрашена цветом настолько насыщенным, что полностью проявляется синева, идея абсолютной синевы; для деревьев взята чистая зелень, для тел — звонкая киноварь. Особенный признак: форма видоизменялась соответственно воздействию соседних цветовых плоскостей, ибо экспрессия зависит от цветовой поверхности, охватываемой зрителем в ее целом”.

Получив диплом юриста, работал адвокатом (1889-1891).Учился в Париже - в академии Жюлиана (с 1891) у А. В. Бугро, в Школе декоративных искусств (с 1893) и в Школе изящных искусств (1895-99) у Г. Моро; копировал произведения старых французских и голландских мастеров. Испытал влияние неоимпрессионизма (главным образом П. Синьяка), П. Гогена, искусства арабского Востока, в известной мере - древнерусской иконописи (одним из первых на Западе оценил её художественные достоинства; в 1911 посетил Москву). После знакомства с творчеством импрессионистов, постимпрессионистов и английского живописца Дж. Тёрнера А. Матисс начинает использовать более насыщенные краски, отдавая предпочтение светлым цветам («Булонский лес», ок. 1902, ГМИИ, Москва; «Люксембургский сад», ок. 1902, Эрмитаж, Санкт-Петербург). Большое влияние на него оказало искусство П. Сезанна («Обнаженная натура. Слуга», 1900, Музей современного искусства, Нью-Йорк; «Посуда на столе», 1900, Эрмитаж, Санкт-Петербург).

В 1905-07 лидер фовизма. В знаменитом парижском осеннем Салоне 1905, вместе со своими новыми друзьями он выставляет ряд работ, и среди них «Женщину в зеленой шляпе». Произведения эти, произведшие скандальный фурор, положили начало фовизму. В это время Матисс открывает для себя скульптуру народов Африки, начинает ее коллекционировать, интересуется классической японской ксилографией и арабским декоративным искусством. К 1906 завершает работу над композицией «Радость жизни», сюжет которой навеян поэмой «Послеобеденный отдых фавна» С. Малларме: в сюжете сочетаются мотивы пасторали и вакханалии. Появляются первые литографии, гравюры на дереве, керамика; продолжает совершенствоваться рисунок, выполненный преимущественно пером, карандашом и углем. В графике Матисса арабеск сочетается с тонкой передачей чувственного обаяния натуры.

Начиная со 2-й половины 1900-х годов Матисс утверждает новый тип художественной выразительности, используя лаконичный, резкий и в то же время гибкий рисунок, остро ритмизованную композицию, контрастное сочетание немногих цветовых зон, но интенсивно ярких и локальных (панно для особняка С. И. Щукина в Москве "Танец" и "Музыка", оба - 1910, Эрмитаж, Ленинград), то богатых оттенками одного основного тона, полупрозрачных и не скрывающих фактуры холста ("Мастерская художника", 1911, Музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва).

В 1908—1912 годах Матисс, пользуясь почти исключительно чистым цветом (в редких вещах он пользуется переходами, смешанными тонами), строит свои картины на трех основных тонах. “Сатир и нимфа” — созвучие зеленого, розового и голубого, “Танец” — синего, зеленого и красного, натюрморты построены на созвучиях лилового, желтого и красного или синего, фиолетового и розового. Затем, около 1912 года, он переходит к четырехзвучиям красок, причем одному из четырех тонов на картине отводится очень небольшое место: “Танжер” — синий, оранжевый, розовый, красный, “На террасе” — лиловый, зеленый, розовый, синий. “Вход в Казбу” — малиновый, голубой, зеленый, бледно-розовый. В позднейшие годы он прибегает к более сложным сочетаниям и значительно расширяет свою палитру, внося большее разнообразие оттенков.

Здесь важно раскрыть значение слов Матисса о взаимодействии чистых тонов. Говоря об оттенках, Матисс, конечно, имеет в виду не градации насыщенности тона — разбелы, которые также возможны при пользовании чистым цветом (у итальянских и русских примитивов). Он, по-видимому, не имеет также в виду мнимые оттенки, которые должен воспринимать зритель при столкновении насыщенных цветовых плоскостей, своего рода отзвук неоимпрессионистской теории оптического смешения цветов. Эта вибрация слишком незначительна, и ощущение промежуточных оттенков преходяще. Здесь речь идет, очевидно, о необходимости ввести переходные тона, к чему Матисс пришел впоследствии.

Работая чистым цветом, Матисс хочет, как и всякий живописец, избегнуть однообразия — антитезы живописности, но не всегда это ему удастся, и некоторым его вещам свойственна монотонность (панно “Музыка”). С другой стороны, в 10-х годах он хочет непременно сохранить чистоту цвета. Избегая смешения красок, он прибегает к приему, аналогичному лессировкам старых мастеров, прокладке на темной краске более светлой, например на розовой — белой, на синей — лиловой и т.д. Затем, чтобы заставить вибрировать краску, он энергично втирает ее в холст, вместо того, чтобы пользоваться белилами, заставляет его просвечивать.

Непрестанная работа над рисунком позволила Матиссу стать виртуозом кисти. Контуры на его картинах уверенно начерчены одним взмахом. Картины его часто похожи (особенно в репродукции) на рисунки кистью. Эффект их часто держится на мастерском, смелом штрихе.

Иногда он пользуется слоями различной плотности (например, в “Девушке с тюльпанами”), выдвигая вперед один цвет в ущерб другому. Впрочем, ряд вещей 1912 года написан гладкой, однообразной фактурой. Если поверхность иных матиссовских картин может показаться сухой и однообразной, то это свидетельствует не о пренебрежении к материалу живописи, немыслимому у большого художника, но о своеобразной боязни насилия над материалом. Для Матисса, как декоративиста, особенно важна слитность картины с ее основой, холстом, белизна и строение которого учитываются им настолько же, насколько монументалист учитывает поверхность стены. Но, помня об основе, Матисс иногда забывает о самой краске, о специфических особенностях и возможностях масляной живописи.

Особое значение имеет прием незаконченности деталей, особенно хорошо заметный в “Марокканце”, “Игре в мяч” и других вещах; цвет в тех местах, которые художник хотел заглушить, не берется более тусклым, но оставляется чистый холст (что иногда делается для выявления света), или деталь остается недорисованной (по большей части руки, ноги и др.). Матисс ограничивается матовой, жидкой живописью и не уделяет особого внимания вопросам фактуры. Это несомненный пробел в его творчестве, особенно если сопоставить его долголетнюю упорную работу над цветовыми контрастами, своего рода научную работу по исследованию психофизической реакции на тот или иной контраст цвета. Матисса не удовлетворяет система дополнительных тонов, открытая Делакруа, сведенная в систему импрессионистами. Он ищет диссонансов, кричащих, резких созвучий; здесь возможна параллель с современной музыкой Стравинского, Штрауса и др. У него, как и у этих композиторов, сказывается тревога, психологическая неустойчивость, чрезмерная обостренность чувств современного буржуа.

В сдержанно-суровой манере работ Матисса 2-й половины 10-х годов заметно воздействие кубизма ("Урок музыки", 1916-17, Музей современного искусства, Нью-Йорк); произведения 20-х годов, напротив, отличаются жизненной непосредственностью мотивов, колористическим многообразием, мягкостью письма (серия "Одалиски"). В 30-40-е годы Матисс как бы суммирует открытия предыдущих периодов, сочетая поиски свободной декоративности времени фовизма с аналитически-чётким построением композиции (фриз в Музее Барнеса "Танец", 1931-32, Мерион, штат Филадельфия, США), с тонко нюансированным цветовым строем ("Ветка сливового дерева", 1948, частное собрание, Нью-Йорк).

Творчеству Матисса в целом присущ ряд общих черт. Стремясь противопоставить бурной напряжённости жизни 20 века вечные ценности бытия, он воссоздаёт его праздничную сторону - мир бесконечного танца, безмятежного покоя идиллических сцен, узорочья ковров и тканей, сверкания плодов, ваз, бронз, сосудов и статуэток. Цель Матисса - увлечь зрителя в эту сферу идеальных образов и грёз, сообщить ему чувство умиротворения или смутной, но завораживающей тревоги. Эмоциональное воздействие его живописи достигается прежде всего предельной насыщенностью цветовой гаммы, музыкальностью линейных ритмов, создающих эффект внутреннего движения форм, наконец, полной соподчинённостью всех компонентов картины, ради чего предмет порою превращается в своего рода арабеск, сгусток чистого цвета ("Красные рыбы", 1911; "Натюрморт с раковиной", 1940; обе работы - в Музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина).

Цельности и вместе с тем живописного разнообразия Матисс достигает, прежде всего, осуществляя подлинную и органическую связь между цветом и формой — линеарно-плоскостной. Цвет настолько преобладает у него над формой, что его можно считать подлинным содержанием его картин, а все остальное лишь функцией ослепительного, мощного цвета. Рисунок как таковой у Матисса всегда был соподчинен качеству его цвета, развитие линии шло у него параллельно развитию живописных качеств. В период первых исканий несколько вялый и приблизительный (“Обеденный стол”), его рисунок становится постепенно все более острым и выразительным. Матисс очень много и неустанно рисует с натуры, рисунки его насчитываются сотнями, он подлинный виртуоз рисунка. Его мастерство ясно проявляется в любом из его живых, порывистых набросков с натурщиц. Замечательна прежде всего та меткость, с которой он размещает фигуру на листе, находя сразу соответствие ее пропорций плоскости бумаги. Даже его наброски композиционны; они укладываются обычно в выразительную арабеску, разрезающую плоскость по диагонали. Кусок натуры восприимчивым художником как будто сразу претворяется в игру декоративных пятен и штрихов; при этом, однако, вовсе не умаляется жизненность, скорее остро подчеркивается. Не думая о деталях, Матисс схватывает самую ось движения, остроумно обобщает изгибы тела, дает цельность и закономерность членению форм. Рисунки Матисса, настолько остры, динамичны, упрощенны и лаконичны, пластичность их столь своеобразна, что их невозможно смешать ни с какими работами других прославленных рисовальщиков его времени. По живости и непосредственности они не уступают японским, по декоративности — персидской миниатюре, по выразительности линий — рисункам Делакруа. Притом в основе их лежит вовсе не “виртуозничанье”, не пристрастие к эффектным росчеркам — они конструктивны в подлинном смысле, ибо с полной убедительностью выявляют пластическую форму.


Случайные файлы

Файл
10254.rtf
24877-1.rtf
5263.rtf
112484.rtf
121694.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.