Понимание реформирования в России (70737)

Посмотреть архив целиком

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ

ЛУБЕНСКИЙ ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ

ПДАА











РЕФЕРАТ ПО КУЛЬТУРОЛОГИИ

НА ТЕМУ: Понимание реформирования в России





Выполнила

студентка 25 группы

Михайленко Татьяна






Лубны 2009




Если во времена Платона реформаторская деятельность была всего лишь идеей и замыслом, пришедшим на ум нескольким мыслителям, то сегодня — это массовый феномен и практика, особенно в нашей стране. Социальные преобразования сознательно, но чаще бессознательно, осуществляются на самых разных уровнях социального действия — начиная от государства в целом, кончая "епархией" отдельного чиновника. В.Г. Федотова в книге "Модернизация "другой" Европы" пишет, что исторически Россия всегда была модернизирующей страной — от Петра I, Александра II, большевиков до нынешних реформаторов [158. С. 14]. И сегодня, отмечает она, Россия не может отказаться от задач социального переустройства: "Путь никогда не бывает единственным. Могут быть другие пути. Автор говорит о пути исходя из тех задач, которые страна ставит пред собой сегодня — завершить модернизацию, войти в технотронный век, построить гражданское общество, сделать государство правовым. Социальная база таких преобразований в России невелика, и поэтому эти задачи не могут быть решены радикально (используя неомодернистскую теорию и идеологию). Не могут они и быть отброшены постмодернистским безразличием к выбору пути" [158. С. 20].

Однако проблема не только в нащупывании и определении путей и эффективных способов модернизации России в целом, но и в том, как поставить заслон массовым социальным преобразованиям и изменениям, вызывающим все возрастающий объем негативных социальных последствий. Трагизм ситуации заключается в том, что большинство социальных реформаторов ("инженеров") не отдают себе отчета, что их вроде бы частные, локальные решения, суммируясь и сливаясь на уровне страны в бурный поток, быстро изменяют облик социальной и общественной жизни. Изменения эти не только не совпадают с замышляемыми и декларируемыми целями, но зачастую им противоположны.

Предпосылки модернизации сложились, когда развитие Запада обусловило превращение истории во всемирную и становление идеологии прогресса. "Вызов Запада предстал как вызов современности прошлому. Он был в идее прогресса, утверждавшей в теории то, что уже начало осуществляться на практике — общую линию развития по пути, предлагаемому лидирующим Западом" [158. С. 27]. Модернизацию можно рассматривать двояко. С одной стороны, модернизация — это тип развития, состоящий в переходе от традиционного общества к современному, с другой — тип социального действия, направленного на создание новых социальных институтов, отношений и норм, что в конце концов должно привести к кардинальной смене типа идентичности.

"В ходе модернизации, — пишет Федотова, — происходит переход к современному обществу (modern society). Оно включает в себя, прежде всего, коренное отличие современного общества от традиционного — ориентацию на инновации и другие черты: преобладание инноваций над традицией; светский характер социальной жизни; поступательное (нециклическое) развитие; выделенную персональность, преимущественную ориентацию на инструментальные ценности; демократическую систему власти; наличие отложенного спроса, то есть способности производить не ради насущных потребностей, а ради будущего; индустриальный характер; массовое образование; активный деятельный психологический склад (личность типа А); предпочтение мировоззренческому знанию точных наук и технологий (техногенная цивилизация); преобладание универсального над локальным... Процесс модернизации можно рассмотреть как процесс создания институтов и отношений, ценностей и норм, который требует предварительного изменения идентичности людей модернизирующегося общества и завершается сменой их идентичности" [158. С. 39, 63].

Разные типы модернизации — "вестернизация", "догоняющая модернизация", "постмодернизация", "неомодернизация", как показывает Федотова, различаются по тому, как понимается социальная жизнь, какие цели общество ставит, какими способами оно готово их реализовать. Например, в рамках стратегий вестернизации и догоняющей модернизации именно западная жизнь рассматривается как желаемый идеал, в качестве цели выдвигается достижение этого идеала, а способы, в одном случае — прямой перенос структур, технологий и образа жизни западных обществ, в другом —- собственно модернизация, важной составляющей которой является "организация масс для индустриализации" [158. С. 50—62]. Постмодернизация — "это развитие на базе собственных культурных оснований"; здесь рисуется другой идеал — не западное, а "постсовременное общество", органически сочетающее в себе черты современности и культурных традиций, и совершенно иначе понимается способ реализации этого идеала. Постмодернистскую стратегию Федотова поясняет на примере успехов Японии, Таиланда и ряда других азиатских стран. "Успехи названных азиатских стран, — пишет она, — дают некоторые уроки.

1. Проблема социальных трансформаций для своего обсуждения нуждается не только в макросхемах, но и в микроанализе того, как это происходит на уровне каждой страны и даже по-разному развитых регионов.

2. Успех может быть достигнут при отказе от разрушения собственных особенностей, прежде казавшихся исключительно препятствием развитию, вхождению в современность, обновлению в сторону конкурентоспособности с западными странами.

3. Развитие без предварительной смены идентичности позволяет людям сохранить достоинство. Достоинство состоит и в готовности к жертвам, и в готовности к трудовой аскезе (а не только гедоническим ожиданиям)...

4. Такая способность к развитию не имеет предзаданной модели, она использует уникальные особенности своих стран. Например, критикуемый азиатский фатализм, терпеливость оказались полезными свойствами на сборочных линиях технотронного века.

5. Развитие осуществляется в каждой стране или регионе путем управления им, нахождения конкретно и успешно действующих форм. Вместо моделирования, проектирования (равно как их антитезы — полагания на естественное становление западных форм жизни) здесь уместны методы сценарного прогноза и менеджмента социальных трансформаций, поддерживающего устойчивое развитие.

6. Осуществляемые трансформации закрепили культурные особенности региона и внесли быстрые изменения в экономику и технологии, но более медленные в социальные процессы. По мнению ряда японских ученых, задачи построения гражданского общества, обычно осуществляемые в ходе модернизации, здесь не решены полностью, но и не отброшены: их предстоит решать" [158. С. 76-77].

Федотова показывает исключительную важность определения содержательной стороны модернизационных преобразований, то есть обсуждение смысла самих преобразований, опыта удачных и неудачных реформ, их ресурсов, цены изменений, цивилизационных и культурных ограничений, условий, позволяющих действовать согласованно и проч. Другими словами, меняется не только понимание технологической стороны социального действия (на смену идее социальной инженерии приходит концепция управления социальными трансформациями), но и его смысловая, содержательная сторона. Последняя все больше основывается на знаниях современных социальных и гуманитарных наук, позволяющих, с одной стороны, не столько описывать, сколько конституировать, прогнозировать и сценировать социальные структуры и изменения, с другой — трансформировать их, реагируя на оценку хода социальных изменений. Еще один важный аспект — успешные социальные трансформации невозможны без самосознания, самоопределения и конституирования самих субъектов социального действия.

В России "новые элиты, — пишет Федотова, — обнаружили номенклатурную сущность, независимо от того, были ли они прежде связаны с номенклатурой или нет. Она состоит в стремлении к замкнутости и отгороженности от общества, в защите элиты от вхождения в нее новых членов, в молчаливой способности отличать своих от чужих и проч. Большая же часть общества оказалась аморфной, неструктурированной. И даже десоциализированной и демодернизированной. В этой ситуации исчезла как возможность общего пути, общих интересов, так и возможность согласования интересов. Невыявленные или недостижимые интересы невозможно согласовать... В этической сфере возникает представление о благе, которое бы позволило в переходный период наполнить смыслом свободу, предстающую перед данными слоями общества поначалу как пустота. Именно здесь, решив проблемы идентификации, люди могут быть готовыми к формулировке своих интересов. Следовательно, всякий договор, согласие в переходный период упирается в способность к артикуляции интересов как предпосылке компромисса (жертвы части интересов), согласования интересов, выработки новых общих правил и консенсуса как полного согласия по поводу базовых ценностей и интересов" [158. С. 166—167].

К сказанному я бы добавил еще несколько моментов. Мы иногда забываем, что помимо реформ экономики необходимо разрешить чудовищный клубок всяческих проблем, накопившихся почти за целое столетие. Нельзя скидывать со счетов и особенности российского менталитета. Кто только на него не ссылается, пытаясь объяснить наше неблагополучие. Но что это, собственно, такое? С одной стороны, наши традиции, с другой — российская духовность. Один смысл духовности постоянно обсуждает Н. Бердяев. По его мнению, духовность предполагает культ, религиозное отношение, веру в иные реальности, в конечном счете, в Бога, как бы его ни понимать. Отсюда бердяевское учение о "символичности" культуры и бытия человека: культура, пишет он, символична, в ней даны лишь символы, знаки иного духовного мира, но сам этот мир непосредственно реально не достигается.


Случайные файлы

Файл
91733.rtf
142594.rtf
141816.rtf
162363.rtf
142075.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.