Культура и цивилизация (70250)

Посмотреть архив целиком





Реферат на тему




Культура и цивилизация






Выполнил: Малахов Сергей

U2088












Краматорск 2002




Содержание



  1. Введение

  2. Культура и цивилизация

  3. Теория «локальных цивилизаций»

  4. Аргументы «против»

  5. Типология цивилизаций

  6. Культурно- исторические типы

  7. Цивилизации современного мира

  8. Заключение

  9. Список использованной литературы



























1. Введение


В истории человечества существовало множество культур— само­бытных, не похожих одна на другую... На Земле одновременно соседствуют самые разные культуры. Как они возникли? Какова их судьба? Способны ли они воспринимать друг друга?

В прошлом веке ученые считали, что можно говорить только об одной культуре, которая олицетворяет конкретные стадии единого духовного процесса. Какие-то культуры выглядят стран­ными, патриархальными, потому что они действительно отража­ют древнее самосознание человечества, другие, напротив, уже существенно продвинулись в своем развитии, приобрели совре­менный облик.

Тогда же возникла иная мысль: эти культуры на самом деле различны, самобытны, и даже вообще не имеют друг с другом ничего общего. Эти вопросы, мысли, рассуждения привели к тому, что родилась культурология — наука о множественности культур, об их уникальности, несхожести,

Сегодня она может помочь нам понять, что любое социальное изменение начинается именно как сдвиг внутри культуры, как результат появления новых ценност­ных ориентации, как итог действия разнообразных социокультурных закономерностей.

Размышляя об эмоциональных образах в живописи или о воздействии музыки на духовный мир человека, о тайных симво­лах пирамид или загадках современной культуры, о глубинной взаимосвязи гармонии и хаоса в мифах или произведениях пост­модернизма, о греческой скульптуре или лирике Возрождения, об эпосе или античной трагедии, о дионисийской и аполлонической культурах, мы пытаемся понять закономерности развития и функционирования культур — прошлых и современных, осмыс­лить их истоки, судьбы. Многие произведения искусства оказы­ваются более прозрачными, когда их истолкование сопряжено с целостным размышлением о культуре.

Актуальность культурологии обусловлена в первую очередь возрастающей ролью всего гуманитарного знания. Значение гуманитарного знания безусловно велико. Оно многолико и многообразно. Гуманитарная культура — это всеобъемлющее, «сквозное» явле­ние, оно присутствует в разных сферах общественной жизни.

«Лишь за семь или восемь тысячелетий нам брезжит первый свет и слышны первые смутные шорохи; а позади, в глубине веков, — сумерки и безмолвие, — отмечает отечественный фи­лософ М. Гершензон. — Но там люди желали и мыслили так же, как и мы, и в многократный срок развития, предшествовав­ший нашей культуре, был добыт весь существенный опыт чело­вечества. К тем познаниям позже ничего не прибавилось, так как неизменен издревле и поныне телесный состав человека. Первобытная мудрость содержала в себе все религии и всю науку.

Богатство культуры, накопленное человечеством за многие века, неисчерпаемо, оно ждет еще своего осмысления. В гумани­тарно-культурном наследии древнего мира, социально-философ­ской мысли Индии, Китая, Греции и Рима можно отыскать глубокие размышления о человеке, о смысле жизни, о высших ценностях, роли философии, морали, права, религии, искусства, педагогики и риторики в жизни людей. Древний мир оставил нам великолепные исторические памятники, интересные фило­софские и исторические труды, произведения искусства, мифы и легенды, скульптуры, архитектурные сооружения, «семь чудес света» и пр.

Из всех предложенных тем я решила взять тему «культура и цивилизация» потому, что она мне интересна. В своем реферате я подробно рассмотрю понятие «цивилизации», теорию «локальных цивилизаций», её сторонников и противников. Самое главное в моём реферате – это показать взаимосвязь культуры и цивилизации.


2. Культура и цивилизация


Цивилизация и культура – понятия тесно связанные друг с другом. В настоящее время в определённый уровень развития общества или общество, достигшее культурологии и других гуманитарных науках под цивилизацией чаще всего понимают определённого этапа в своем развитии. Подразумевается, что в первобытную эпоху истории человечества все народы, все племена еще не выработали те нормы общения, которые позже получили название цивилизационных норм. Примерно 5 тысяч лет назад в некоторых регионах Земли возникли цивилизации, то есть объединения людей, общество на качественно-новых принципах организации и общения.

В условиях цивилизации достигается высокий уровень развития культуры, создаются величайшие ценности и духовной, и материальной культуры. Проблеме соотношения культуры и цивилизации посвящено немало серьезней­ших работ известных теоретиков культуры. Многие из них связывают ее с вопросами о судьбах культуры, цивилизации и даже всего человечества.

Понятие «цивилизация» многозначно. Термин «цивилизация» произошёл от лат. слова, означавшего «гражданский». Можно указать, по край­ней мере, три основных значения этого слова. В первом случае рождается традиционная культурфилософская проблематика, восходящая к немецким романтикам. В этом значении «культу­ра» и «цивилизация» уже не воспринимаются как синонимы. Органика культуры противопоставляется мертвящему технициз­му цивилизации. Второе значение слова предполагает движение мира от расколотого к единому. Возможна и третья парадиг­ма — плюрализм отдельных разрозненных цивилизаций. В этом случае подвергается пересмотру восходящее к христианству виде­ние общечеловеческой перспективы.

Для выработки более или менее точного определения цивили­зации необходимо в свою очередь изучение крупных социальных и культурных феноменов, существующих в виде целостностей, т.е. макроисторическое исследование. Н. Данилевский называет такие феномены культурно-историческими типами, О. Шпенглер — развитыми культурами, А. Тойнби — цивилизациями, П. Сорокин — метакультурами.

Все эти социальные и культурные суперсистемы не совпадают ни с нацией, ни с государством, ни с какой-либо социальной группой. Они выходят за пределы географических или расовых границ. Однако, подобно глубинным течениям, они определяют шире — цивилизационной схемы. И каждый по-своему прав. Ибо нет современной науки без учета и обоснования статуса наблюдателя.

О. Шпенглер в своей книге «Закат Европы» сформировал свое понимание цивилизации. Для Шпенглера цивилизация – это такой тип развития общества, когда на смену эпохе творчества, воодушевления приходит этап закостенелости общества, этап оскуднения творчества, этап духовного опустошения. Творческий этап – это культура, которой на смену приходит цивилизация.

В рамках этой концепции получается, во-первых, что цивилизация означает омертвление культуры, а во-вторых, что цивилизация – переход не к лучшему, а к худшему состоянию общества.

Концепция Шпенглера стала широко известной, правда с ней больше полемизировали, чем соглашались. Например, великий гуманист А.Швейцер оценил теорию Шпенглера как попытку узаконить право на существование цивилизации, свободной от нравственных норм, цивилизации, свободной от гуманистических духовных принципов. По мнению Швейцера, распространение в обществе идеи о неизбежности бездушной механической цивилизации способно только внести в общество пессимизм и ослабить роль моральных факторов культуры. Н.Бердяев назвал ошибкой Шпенглера то, что тот придал «чисто хронологический смысл словам цивилизация и культура и увидел в них смену эпох». С точки зрения Бердяева, в эпоху цивилизации существует культура, как и в эпоху культуры существует цивилизация.

Следует заметить, что Бердяев и Швейцер считали различение культуры и цивилизации достаточно условным. Оба великих мыслителя указывали, что французские исследователи предпочитают слово «цивилизация» («civilisa­tion»), а немецкое слово «культура» («Hochkultur», т.е. «высокая культура»), для обозначения примерно одних и тех же процессов.

Но большинство исследователей все же не сводят различие между культурой и цивилизацией к особенностями национальных языков. В большинстве научных и справочных изданий цивилизация понимается как определенная стадия развития общества, связанная с определенной культурой и имеющая ряд признаков, отличающих цивилизации от доцивилизованной стадии развития общества. Чаще всего выделяют следующие признаки цивилизации.

  1. Наличие государства как определённой организации, управленческой структуры, координирующей хозяйственную, военную и некоторые другие сферы жизнедеятельности всего общества.

  2. Наличие письменности, без которой затруднены многие виды управленческой и хозяйственной деятельности.

  3. Наличие совокупности законов, правовых норм, пришедших на смену родовым обычаям. Система законов исходит из равной ответственности каждого жителя цивилизационного общества независимо от его родоплеменной принадлежности. С течением времени в цивилизациях приходят к письменной фиксации свода законов. Написанное право – отличительный признак цивилизованного общества. Обычаи – признак нецивилизационного общества. Следовательно, отсутствие чётких законов и норм – рудимент клановых, родовых отношений

  4. Определенный уровень гуманизма. Даже в ранних цивилизациях, если там и не господствуют представления о праве каждого человека на жизнь и достоинство, то, как правило, в них не приемлют людоедства и человеческих жертвоприношений. Разумеется, и в современном цивилизационном обществе у каких-то людей с больной психикой или с преступными наклонностями есть побуждения к каннибализму или ритуальным кровавым действиям. Но общество в целом и законы не допускают варварских бесчеловечных действий.

Недаром переход к цивилизационной стадии у многих народов был связан с распространением религии, несущих гуманистические нравственные ценности, - буддизма, христианства, ислама, иудаизма.

Эти признаки цивилизации возникают не обязательно сразу все вместе. Какой-то может сформироваться в конкретных условиях позднее или раньше. Но отсутствие этих признаков ведёт к упадку определенного общества. Эти признаки обеспечивают минимум защищенности человека, обеспечивают эффективное использование способностей человека, а значит, обеспечивают эффективность хозяйственной и политической системы обеспечивает расцвет духовной культуры.

Обычно исследователи цивилизаций указывают на трудности их истолкования: сложность внутреннего состава каждой из ци­вилизаций; напряженную внутреннюю борьбу в рамках цивили­заций за господство над природными и людскими ресурсами; напряженную борьбу за гегемонию в символической сфере в виде идеологии и религии. Причем в такой борьбе враждующие группировки, коалиции и клики часто ищут внешней поддержки против собратьев по цивилизации, ищут пути самоутверждения в субцивилизационных раздорах. Материал для такого рода раз­мышлений дают истории арабо-исламской цивилизации: индостанская, индонезийская XX в.

Трудность для исследования цивилизаций представляет и их внутренняя динамичность. Их облик формируется не только многовековыми историческими предпосылками. Развертывает себя драма­тический процесс взаимодействия западнических и почвенни­ческих импульсов, рационализма и традиционализма. Это вза­имодействие прослеживается как одна из определяющих ха­рактеристик культурной динамики в незападных обществах. Она составляет на протяжении двух-трех веков лейтмотив ис­тории России. То же можно сказать о Турции, Японии, Ла­тинской Америке, об Индии и Ближнем Востоке. Такое взаи­модействие противоположно направленных импульсов остает­ся универсальным. Более того, с XIX в. оно даже сумело утвер­диться и в западной культуре — коллизия мондиализма и западоцентризма.

Немалую роль в трактовке этой проблемы, как это очевидно, играет политическая культура. Можно понять социоэкономические и психологические предпосылки фундаментализма — в ис­ламском мире, в православии, индуизме и иудаизме. Фундаментализм действительно приобретает облик эсхатологически грозного, всеохватывающего феномена. Но тенденции нынешнего дня не вечны. Кроме того, если при­смотреться к фундаментализму в лоне различных культурных цивилизаций, собственно цивилизационных структур, подойдя к нему культурологически, то это скорее всего попытка активистской перестройки традиционного религиозного сознания в ны­нешних условиях глубоко несбалансированного во многих отно­шениях западноцентричного мира.

Фундаментализм чужд не только рационализму, но и тради­ционализму, поскольку он не приемлет традицию в ее истори­ческой изменяемости и данности, пытается утвердить традицию как нечто харизматически измышленное, силится сохранить ее на путях рационального замысла, закрепить традицию рацио­нальными средствами. В этом смысле приходится говорить не о консервативности, а о радикализме основных фундаменталистических установок.

Все это свидетельствует о том, что трудно дать строгое опре­деление понятию цивилизации. Фактически под цивилизацией понимается культурная общность людей, обладающих некото­рым социальным генотипом, социальным стереотипом, освоив­шая большое, достаточно автономное, замкнутое мировое про­странство и в силу этого получившая прочное место в мировом раскладе.

По существу, в морфологическом учении о культурах можно выделить два направления: теория стадиального развития цивилизации и теории локальных цивилизаций. К одному из них можно отнести американского антрополога Ф.Нортропа, А. Крёбера и П.А. Со­рокина. К другому — Н.Я.Данилевского, О.Шпенглера и А. Тойнби.

Стадиальные теории изучают цивилизацию как единый процесс прогрессивного развития человечества, в котором выделяются определенные стадии (этапы). Этот процесс начался в глубокой древности, когда стало распадаться первобытное общество и часть человечества перешла в состояние цивилизованности. Он продолжается и в наши дни. За это время в жизни человечества произошли большие изменения, которые коснулись социально-экономических отношений, духовной и материальной культуры.

Теории локальных цивилизаций изучают большие исторически сложившиеся общности, которые занимают определенную территорию и имеют свои особенности социально-экономического и культурного развития. Подробнее об этой теории в в п.3 моего реферата.

Как указывает П.А. Сорокин, между обоими направлениями есть ряд точек соприкосновения, и выводы, к которым пришли представители обоих направлений, очень близки. Те и другие признают наличие сравнительно небольшого числа культур, не совпадающих ни с нациями, ни с государствами и различных по своему характеру. Каждая такая культура является целостностью, холистическим единством, в котором части и целое взаимосвяза­ны и взаимообусловлены, хотя реальность целого не соответству­ет сумме реальностей отдельных частей. Обе теории – стадиальная и локальная – дают возможность по-разному увидеть историю. В стадиальной теории на первый план выходит общее – единые для всего человечества законы развития. В теории локальных цивилизаций – индивидуальное, разнообразие исторического процессия. Таким образом, обе теории имеют преимущества и взаимно дополняют друг друга.


3. Теория «локальных цивилизаций»


К числу наиболее представительных теорий цивилизаций относится, прежде всего, теория А. Тойнби (1889—1975), который продолжает линию Н.Я. Данилевского и О. Шпенглера. Его тео­рия может считаться кульминационным пунктом в развитии теорий «локальных цивилизаций». Монументальное исследование А. Тойнби «Постижение истории» многие ученые признают ше­девром исторической и макросоциологической науки. Англий­ский культуролог начинает свое исследование с утверждения, что истинной областью исторического анализа должны быть общест­ва, имеющие как во времени, так и в пространстве протяжен­ность большую, чем национальные государства. Они называются «локальными цивилизациями».

Таких развившихся «локальных цивилизаций» Тойнби насчи­тывает более двадцати. Это — западная, две православных (рус­ская и византийская), иранская, арабская, индийская, две даль­невосточных, античная, сирийская, цивилизация Инда, китай­ская, минойская, шумерская, хеттская, вавилонская, андская, мексиканская, юкатанская, майя, египетская и др. Он указывает также на четыре остановившиеся в своем развитии цивилиза­ции — эскимосскую, момадическую, оттоманскую и спартан­скую и пять «мертворожденных».

Однако сразу возникает вопрос: почему некоторые общества, подобно многим примитивным группам, становятся неподвиж­ными на ранней стадии своего существования и не складывают­ся в цивилизации, тогда как другие достигают этого уровня? Ответ Тойнби таков: генезис цивилизации нельзя объяснить ни расовым фактором, ни географической средой, ни специфичес­кой комбинацией таких двух условий, как наличие в данном обществе творческого меньшинства и среда, которая не слишком неблагоприятна и не слишком благоприятна.

Группы, в которых налицо эти условия, складываются в циви­лизации. Группы, не обладающие ими, остаются на доцивилизованном уровне. Механизм рождения цивилизаций в этих услови­ях сформулирован как взаимодействие вызова и ответа. Среда умеренно неблагоприятная непрерывно бросает вызов обществу, а общество через свое творческое меньшинство отвечает на вызов и решает проблемы. Такое общество не знает покоя, оно все время в движении, благодаря движению оно рано или позд­но достигает уровня цивилизации.

Возникает и второй вопрос: почему четыре цивилизации (дальнезападная христианская (ирландская), дальневосточная христианская (несторианская в Средней Азии), скандинавская и сирийская развивались ненормально и родились мертвыми. Тойнби пытается понять, отчего пять цивилизаций (полинезий­ская, эскимосская, кочевая, спартанская и оттоманская) застыли в своем развитии на ранней стадии, тогда как остальные успеш­но развивались.

Рост цивилизации, по мнению ученого, отнюдь не сводится к географическому распространению общества. Он не вызывается им. Если географическое распространение с чем-нибудь положи­тельно связано, то скорее с задержкой развития и с разложени­ем, чем с ростом. Подобным же образом рост цивилизаций не ограничивается и не вызывается техническим прогрессом и рас­тущей властью общества над физической средой. Какого-то чет­кого соотношения между прогрессом техники и прогрессом ци­вилизации культуролог не признает.

Тойнби считает, что рост цивилизации состоит в прогрессив­ном и аккумулирующем внутреннем самоопределении или само­выражении цивилизации, в переходе от более грубой к более тонкой религии и культуре. Рост — это непрерывное «отступле­ние и возвращение» харизматического (богоизбранного, предна­значенного свыше к власти) меньшинства общества в процессе всегда нового успешного ответа на всегда новые вызовы среды внешнего окружения.

Интересна мысль Тойнби о том, что растущая цивилиза­ция — это постоянное единство. Ее общество состоит из твор­ческого меньшинства, за которым свободно следует, подражая ему, большинство — внутренний пролетариат общества и внешний пролетариат варварских соседей. В таком обществе нет братоубийственных схваток, нет твердых, застывших раз­личий. В результате процесс роста представляет собой рост целостности и индивидуального своеобразия развивающейся ци­вилизации.

И еще один, третий вопрос: как и почему цивилизации «над­ламываются, разлагаются и распадаются»? Не менее 16 из 26 цивилизаций сейчас «мертвы и погребены». Из оставшихся в живых десяти цивилизаций «полинезийская и кочевая... находят­ся сейчас при последнем издыхании; а семь из восьми других в большей или меньшей степени — под угрозой уничтожения или ассимиляции нашей западной цивилизацией». Более того, не менее шести из этих семи цивилизаций обнаруживают признаки надлома и начавшегося разложения.

Упадок, как считает Тойнби, нельзя приписать космическим причинам, географическим факторам, расовому вырождению или натиску врагов извне, который, как правило, укрепляет расту­щую цивилизацию. Нельзя объяснить его и упадком техники и технологии, ибо во всех случаях упадок цивилизации является причиной, а упадок техники — следствием или симптомом пер­вого.

Сам упадок — это не единовременный акт, а весьма длитель­ная стадия, которая, согласно Тойнби, состоит из надлома, раз­ложения и гибели цивилизаций. Между надломом и гибелью цивилизации нередко проходят столетия, а иногда и тысячеле­тия. Так, например, надлом египетской цивилизации произошел в XVI в. до н.э., а погибла она только в V в. н.э. Период между надломом и гибелью охватывает почти 2000 лет «окаменевшего существования», «жизни в смерти». Но как бы долго это ни длилось, судьба большинства, если не всех, цивилизаций влечет их к конечному исчезновению, раньше или позже. Что касается западного общества, то оно, видимо, по Тойнби, обнаруживает все симптомы надлома и разложения. Но все же он считает, что мы можем и должны молиться, чтобы нам не было отказано в отсрочке, причем просить ее вновь и вновь с сокрушенным духом и сердцем, полным раскаяния.

Подробный анализ повторяющихся моментов, симптомов и фаз упадка цивилизаций дается в разных томах исследования Тойнби. Здесь можно коснуться только некоторых. Творческое меньшинство, опьяненное победой, начинает «почивать на лав­рах», поклоняться относительным ценностям, как абсолютным. Оно теряет свою харизматическую привлекательность, и боль­шинство не подражает и не следует ему. Поэтому приходится все больше и больше использовать силу, чтобы контролировать внутренний и внешний пролетариат. В ходе этого процесса меньшинство организует «универсальное (вселенское) государст­во», подобное Римской империи, созданной эллинистическим господствующим меньшинством для сохранения себя и своей цивилизации; вступает в войны; становится рабом косных уста­новлений; и само ведет себя и свою цивилизацию к гибели.

Именно в такие периоды «внутренний пролетариат» отделя­ется от меньшинства и часто рождает «универсальную (вселен­скую) церковь», например, христианство или буддизм, как свою собственную веру и установление.

Таким образом, нетворческие силы общества совершают творческий акт.

Это, вообще говоря, одно из многочисленных противоречий в системе Тойнби. Когда «универсальное государство» господству­ющего меньшинства рушится, «универсальная церковь» внутрен­него пролетариата (например, христианство) служит мостом и основанием для новой цивилизации, отчужденной и в то же время дочерней по отношению к прежней.

А как поступает в такой ситуации внешний пролетариат? Стремится врасти в старую цивилизацию? Отнюдь, нет. Он организуется и начинает штурмовать падающую цивилизацию. Таким образом, раскол входит в тело и душу цивилизации. Он приводит к росту распрей и братоубийственным войнам... Рас­кол в душе обнаруживает себя в глубоком изменении настроен­ности и поведения членов разлагающегося общества. Он ведет к возникновению четырех типов личностей и «спасителей»: арха­истов, футуристов (спасителей с мечом), отреченных и безраз­личных стоиков и, наконец, преображенного религиозного спа­сителя, нашедшего опору в сверхчувственном мире Бога.

В такие времена чувство затерянности в потоке, чувство греха все возрастают. Половая распущенность и смещение принципов (синкретизм) становятся господствующими. Вульгаризация и «пролетаризация» захватывают искусства и науки, философию и язык, религию и этику, нравы и установления. За исключением преображения, никакие усилия и спасители не могут остановить разложения. В лучшем случае, как отмечалось, цивилизация «окаменевает» и может века и даже тысячелетия существовать в этой форме «жизни и смерти».

Но рано или поздно она обычно исчезает. Единственный плодотворный путь — это путь преображения, перенос цели и ценностей в сверхчувственное царство Божие. Оно не может остановить разложение данной цивилизации, но может послу­жить посевом, из которого вырастает новая дочерняя цивилиза­ция. Таким образом, это шаг вперед в вечном процессе воз­вышения от человека к сверхчеловеку, от «града человеческого к граду Божьему», как предельному итогу человека и цивилизации.

Эти свои рассуждения Тойнби заканчивает почти на апокалиптической ноте: «Цель преображения — дать свет тем, кто по­гряз во тьме... Она достигается в поисках царства Божьего, чтобы привести его жизнь в действие... Таким образом, цель преображения — царство Божие...»

Следовательно, вся человеческая история или весь процесс цивилизации превращается в творческую традицию. Через от­дельные цивилизации и их ритмы, совпадающие в единстве, но конкретно различные, реальность разворачивает свое богат­ство и ведет от «подчеловека» и «подцивилизации» к человеку и цивилизации, а в итоге к сверхчеловеку и преображенной сублимированной (эфирной) сверхцивилизации царствия Бо­жьего.

Деятельность духа, струящегося по земле и влекущего свои нити по ткацкому станку времени, — это история человека, как он себя проявляет в генезисе и росте, в разложении человечес­ких обществ. Во всем этом колыхании жизни мы можем слы­шать биение основного ритма вызова и ответа, отступления и, возвращения, расстройства и соединения, отчуждения и усынов­ления, раскола и возрождения.

Вечные повороты колеса — не пустое повторение, если с каждым поворотом они влекут колесницу все ближе к цели, и если «возрождение» означает рождение чего-то нового, то колесо существования — не просто дьявольская выдумка, не простое средство подвергнуть вечной муке осужденного Иксиона. Творе­ние не было бы творческим, если бы оно не поглощало в себе все существующее на небе и на земле.


4. Аргументы «против»


С предложенной Тойнби теорией «локальных цивилизаций» со­гласны далеко не все исследователи. Наиболее развернутая кри­тика содержится в трудах П.А. Сорокина (1889—1968). По его мнению, достаточно спросить, насколько достоверна общая схема теории подъема и упадка цивилизаций, как оценки сразу меняются. Труд, вообще говоря, слишком обширен и явно пере­насыщен пухлыми цитатами из Библии, мифологии, поэзии. Стремление использовать чрезмерно развернутые поэтические и символические образы помешали автору более четко выстроить свою теорию и сделать ее значительно доступнее.

П.А. Сорокин считает, что, несмотря на поразительную эру­дицию, Тойнби обнаруживает либо незнание, либо сознательное пренебрежение многими социологическими трудами, да и зна­ние истории у него неровно. Оно превосходно в отношении эллинской (греко-римской) цивилизации, но значительно скромнее в отношении других цивилизаций. Его знакомство с накопленным знанием по теории искусства, философии, точных наук, права и некоторых других тоже не всегда достаточно.

По мнению П.А. Сорокина, труд Тойнби имеет два корен­ных дефекта, относящихся не к деталям, а к самой сердцевине его философии истории: во-первых, к «цивилизации», избранной Тойнби в качестве единицы исторического исследования, во-вто­рых, к концептуальной схеме генезиса, роста и упадка цивилиза­ций, положенной в основу его философии истории.

Под «цивилизацией» Тойнби имеет в виду не просто «область исторического исследования», а единую систему, или целое, части которого связаны друг с другом причинными связями. Поэтому, как во всякой такой системе, в его «цивилизации» части должны зависеть друг от друга и от целого, а целое — от частей. Он категорически утверждает вновь и вновь, что цивили­зации суть целостности, чьи части все соответствуют друг другу и взаимно влияют друг на друга. Одной из характерных черт циви­лизации в процессе роста является то, что все аспекты и сторо­ны ее социальной жизни координированы в единое социальное целое, в котором элементы экономики, политики и культуры удерживаются в тонком согласии друг с другом внутренней гар­монией растущего социального организма.

Как показывает П.А. Сорокин, «цивилизации», с точки зрения Тойнби, суть реальные системы, а не просто скопления, агрегаты и, конгломераты феноменов и объектов культуры (или цивилизации), смежных в пространстве и времени, но лишенных какой-то бы ни было причинной или другой осмысленной связи.

Можно согласиться с П.А. Сорокиным в его критике чисто поэтической метафоры Тойнби: цивилизация — это нечто вроде живого тела. Но он, пожалуй, не прав, отрицая всякое единство исторически реальной цивилизации. Ошибочно приняв различ­ные скопления (агрегаты) за системы, Тойнби начинает тракто­вать цивилизации как «виды общества» и ретиво охотиться за единообразием в их генезисе, росте и упадке.

Очевидно, не прав Тойнби и в том, что признал старую, идущую от Флоруса к Шпенглеру концептуальную схему «генезиса—роста—упадка» единообразной моделью развития цивилизаций. Эта концепция основана на простой аналогии и представляет собой не теорию реальных изменений общественно-культурных фактов, а оценочную теорию общественно-культурного прогресса, подсказывающую, как феномены культуры должны изменяться. Это становится явным уже в формулах «роста» и «разложения», где господствуют нормативные понятия прогресса и регресса, а формулы реальных изменений исчезают,

Из такой теоретической схемы закономерно вытекают фактические и логические погрешности в философии истории Тойнби. Прежде всего, надо сказать о его классификации цивилизаций. Многие историки, антропологи и социологи отвергают её как произвольную, лишенную ясного логического критерия выбора. Некоторые христианские цивилизации трактуются как отдельные и различные (Западная Европа, Византия, Россия). Тойнби рассматривает православие и католичество как две раз­личные религии, а конгломерат различных (религиозных и дру­гих) систем объединяет в одну цивилизацию. Между тем, даже великие культурные и вероисповедные сдвиги лишь увеличивают многообразие в единстве цивилизации, если носителями различий оказываются народы, представляющие для внешнего мира ид для самих себя все то, что и прежде, вычлененное в ойкумене культурное пространство. Конфессиональный разрыв протестантов с католицизмом был намного радикальнее догматических и обрядовых особенностей, некогда разведших Восточную и Западную церкви. Но первый лишь модифицировал цивилизации Запада, вторые же, по словам Ф.И. Тютчева, санкционировали именно расхождение двух «человечеств».

Спарта произвольно вырвана, по мнению П.А. Сорокина, из остальной эллинской цивилизации, тогда как римская цивилиза­ция объединена с греческой... Полинезийская и эскимосская цивилизации, или «подцивилизации» (в одном месте Тойнби утверждает, что они были живорожденными цивилизациями; в другом — что они остались на уровне «подцивилизации» и ни­когда не достигли уровня цивилизации), рассматриваются как отдельные цивилизации по племенному признаку, тогда как все кочевники всех континентов объединены в одну цивилизацию, и т.д.

Тойнби называет большинство цивилизаций то «мертворож­денными», то «застылыми», то «окаменевшими», то «надломлен­ными», то «разлагающимися», то «мертвыми и погребенными». Согласно Тойнби, из 26 цивилизаций только одна западная еще, возможно, жива в настоящее время, а все остальные либо мерт­вы, либо полумертвы («застыли», «окаменели», «разлагаются»). Таким образом, в согласии с принятой схемой, цивилизации должны пройти через надлом, разложение и смерть. Тойнби остается или похоронить их, или объявить мертворожденными, «застылыми», «окаменевшими», или, наконец, — надломленны­ми, разлагающимися. Но у Тойнби нет никакого ясного крите­рия, что такое в действительности смерть или надлом, возрожде­ние или разложение цивилизации, он добровольно берет на себя роль могильщика цивилизаций.

Отважно следуя своей схеме, Тойнби не смущается, что неко­торые из его цивилизаций, какие, согласно схеме, должны бы давно умереть, после своего надлома живут века, даже тысячи лет, и теперь еще живы. Он выходит из трудностей простым изобретением термина «окаменевшей» цивилизации. Так, Китай окаменел на тысячу лет. (Как это совместить с нынешним дина­мизмом страны?) Египет — на две тысячи лет. Эллинская циви­лизация либо разлагалась, либо каменела с Пелопоннесской войны до V в. н.э. Вся римская история — это непрерывное разложение, с начала и до конца. То же самое происходит и с другими цивилизациями. В концепции Тойнби цивилизации едва имеют право жить и расти. Если они не родились мертвыми, как некоторые из них, тогда они застывают. Если они не застыли, их ждет надлом почти сразу же после рождения, и они начинают разлагаться или превращаться в «окаменелость»...

Предыдущее объясняет, почему в труде Тойнби так мало анализируется стадия роста цивилизаций. Есть только крайне расплывчатые утверждения, что на этой стадии существует твор­ческое меньшинство, успешно встречающее все вызовы. Нет ни классовой борьбы, ни войн между народами и государствами, и все идет отлично, становится все более и более возвышенным. Такая характеристика процесса роста его многочисленных циви­лизаций явно фантастична.

Принять схему Тойнби значило бы согласиться с ним, что в Греции до 431—403 гг. до н.э. (надлом эллинской цивилизации, согласно Тойнби) не было никаких войн, революций, классовой борьбы, рабства, традиционализма, нетворческого меньшинства и что все эти бедствия появились только после Пелопоннесской войны. А кроме того, нам следует принять и другие моменты; например, что после этого в Греции и Риме творчество прекра­тилось, не было Платона, Аристотеля, Эпикура, Зенона, Полибия, отцов церкви, Лукреция, научных открытий — ничего творческого. На какой же стадии находится западная цивилиза­ция, так и не ясно, ведь позиция Тойнби двойственна. Во мно­гих местах он говорит, что она уже испытала свой надлом и находится в процессе разложения, в других местах он отказыва­ется вынести приговор. Но каким бы ни был его диагноз, запад­ная цивилизация до XV в. рассматривается им в стадии роста. Если это так, то, согласно схеме, никаких революций, серьезных войн, никаких жестких и устойчивых классовых различий не должно было существовать в Европе до этого века.

А между тем, XIII и XIV вв. — наиболее революционные (до XIX—XX вв.) в истории Европы. Крепостничество и другие клас­совые различия были жесткими и устойчивыми, и было множе­ство войн — больших и малых... В итоге средневековое западное общество периода роста не обнаруживает множества черт, ха­рактерных для растущих цивилизаций. То же верно в отноше­нии других цивилизаций. Это означает, что единообразия роста и упадка цивилизаций у Тойнби совершенно фантастичны и не основаны на фактах.

Сорокин подчеркивал, что многие единообразия, на которые претендует Тойнби в связи со своей схемой, либо ложны, либо переоценены. Например, его единообразие негативной связи между географическим распространением цивилизации и ее внутренним ритмом; между войной и ростом; между прогрессом техники и ростом. В утверждениях Тойнби есть известная доля истины, но как категорические формулировки они безусловно ошибочны.

Все цивилизации Тойнби — сложные комплексы, распро­странившиеся на обширные территории и группы населения... Причем он предполагает, что такое распространение происходи­ло мирно, без войны, благодаря невольному подчинению «варва­ров» очарованию цивилизации. Такое утверждение опять-таки неверно. В реальной истории все цивилизации во время роста распространялись не только мирно, но и с помощью силы, наси­лия, войн. Кроме того, многие из них в период разложения сжимались, а не расширялись, и были миролюбивее, чем во время роста.

Вслед за Шпенглером Тойнби приписывает некоторым циви­лизациям различные господствующие тенденции: эстетичес­кую — эллинской, религиозную — индийской (долины Инда), механистически-техническую — западной (у других восемнадца­ти цивилизаций он таких господствующих влечений не обнару­жил).

Очень сомнительны сами такие суммарные характеристики. Западная цивилизация не была господствующей примерно до XIII в.: с VI по конец XII в. движения технических изобретений и научных открытий почти не было. С VI по XVIII в. эта механическая цивилизация была сверху донизу религиозной, даже более религиозной, чем индийская или индуистская во многие периоды их истории... Предположительно эстетическая эллинская цивилизация не обнаруживала своего эстетического (в смысле Тойнби) влечения до VI в. до н.э. и, наоборот, выка­зала определенный научно-технический порыв между 600 г. до н.э. и 200 г. н.э. Арабская цивилизация, чью доминирующую черту Тойнби не подчеркнул, выказала исключительный порыв к научным и техническим занятиям в VIII—XIII вв., причем гораз­до больший, чем западное общество в те же века. Все это значит, что приписывание, в духе Шпенглера и Тойнби, некоторой спе­цифически вечной тенденции той или иной цивилизации, неза­висимо от стадии ее развития, не соответствует фактам и вводит в заблуждение.


5. Типология цивилизаций


П.А. Сорокин создал более рациональную теорию цивилизаций. Как и М. Вебер, он отверг как «редукционистские» концепции культуры, которые были созданы его предшественниками. Куль­тура — явление особого рода, значительно более сложное и со­вершенное, чем живой организм. Кроме того, она, по его мне­нию, не детерминируется экономикой напрямую.

Согласно П.А. Сорокину, культура выступает как система значений — ценностей. С их помощью общество интегрируется, поддерживает взаимосвязь своих институтов. Культура определя­ет энергию и направленность человеческих усилий. Только пони­мание процесса развития цивилизаций позволит нам правильно оценить ход социального и культурного развития человечества и направить его в должную сторону. Он полагал, что холистическая теория в понимании представителей морфологической школы неприменима к культурам, потому что они не являются замкнутыми комплексами.

В отличие от Тойнби, Сорокин выделил несколько тенденций развития современных цивилизаций. Первая из них — переме­щение центра творческих сил. Как известно, эти центры переме­щались в истории человечества постоянно. Последним известным нам центром был западноевропейский. Теперь его силы иссякли, и творческая инициатива переходит на Американский конти­нент (в целом) и на восток, в частности, в Россию. Вторая тенденция обнаруживается в постепенном упадке сенсуалисти­ческой культуры, основой которой является уверенность, что за пределами свидетельств наших органов чувств нет ни реальности, ни ценности. Вытеснив средневековую спиритуалистическую культуру, сложившуюся на основе веры в то, что подлинной реальностью являются Бог и царство Божье, сенсуалистическая культура распространилась по всей Европе и господствовала с XV по XX в.

По мнению Сорокина, к началу XX в. ее творческие силы почти полностью иссякли, продолжая действовать лишь в облас­ти науки и техники. Но и здесь она становится разрушительной силой. Вместо того чтобы служить богу творчества, наука, или, во всяком случае, ряд ее ответвлений, служит дьяволу разруше­ния. Эту культуру уже ничто не может возродить. Ввиду ее больших заслуг перед человечеством ее надо, как предлагает Сорокин, с благодарностью и почтением поместить в музей. Соответственно намечается зарождение новой культуры, или «нового интегрального социокультурного порядка», по его тер­минологии.

Борьба между умирающей и зарождающейся новой культу­рой идет повсюду, в каждом человеке, в каждом коллективе и обществе в целом. Меняется представление о характере подлин­ной реальности и подлинной ценности. Не только в религии и философии, но и в науке утверждается представление, что под­линная реальность обладает не только эмпирическим, сенсуалис­тическим аспектом, но и несенсуалистическим, рациональным и сверхрациональным аспектами.

Нарождающаяся интегральная культура исходит из предпо­сылки, что подлинная реальность и ценность бесконечны по своим аспектам и что мы не располагаем терминологией, кото­рая могла бы их отразить. Изменилось и представление о челове­ке: согласно новому представлению, человек — творец со сверх­рационалистическими возможностями и искрами гениальности. Идет борьба и в философии. Материалистическая философия еще разделяется многими, но, по мнению Сорокина, она мало что добавила к прежним материалистическим системам. Други­ми словами, как полагает П.А. Сорокин, здесь нет искры гени­альности. Мы ее находим в ряде новых течений, идеалистичес­ких или интегральных по своему характеру. Аналогичный про­цесс наблюдается и в религии, где на смену догматическим религиозным системам идет «святой дух творчества» и «универ­сальная религия творческой альтруистической любви». Таким об­разом, по убеждению Сорокина, если не произойдет апокалип­тическая катастрофа, интегральная культура поможет человечест­ву вступить в новую творческую эру.

«Совокупность смыслов», ценностей и норм в науке, в вели­чайших философских, религиозных, этических или художествен­ных смыслах образует, по Сорокину, идеологическое целое. Эта идеологическая система вполне осязаемо реализует себя в пред­метах материальной культуры, в поведении ее носителей, агентов и членов. Кроме обширных культурных систем существуют еще более обширные системы, которые можно было бы назвать куль­турными суперсистемами. Идеология любой из суперсистем, по мнению П.А. Сорокина, базируется на определенных основных посылках или определенных конечных принципах, развитие, разработка и провозглашение которых в совокупности образуют идеологию суперсистемы. Коль скоро идеологии суперсистем — это самые обширные из идеологий, то их основные посылки или конечные принципы являются самыми обобщенными из истин, Предположений или ценностей.

Перед человечеством вставал вопрос: «Какова природа истинной и конечной ценности?» И на этот вопрос давалось три ответа. Конечная истинная ценность чувственна. Кроме нее нет других реальностей и не существует внечувственных ценностей, — таков был первый ответ. Из этой основной посылки развилась огромная суперсистема, называемая сенситивной. Был и второй ответ на этот вопрос: конечной истинной целью является сверхчувственный и сверхразумный бог (Брахма, Дао, Свядоенное Ничто и прочие ипостаси Бога). Чувственные или какие-либо другие реальности или ценности являются либо ми­ражами, либо низменными и тенеподобными псевдореальностя­ми. Такая основная посылка и соответствующая ей культурная; система называется идеационной.

Третий ответ заключается в том, что конечная истинная ценность — это Многоликая Бесконечность, обнимающая все разли­чия, беспредельно качественно и количественно. Человеческий: ум, которому положены определенные пределы, не может вос­произвести ее доподлинно, не может охватить ее. Эта Многоли­кая Бесконечность невыразима. Мы способны лишь на очень, отдаленное приближение к трем Ее аспектам: рациональному (логическому), чувственному и сверхчувственному (сверхразу­му). Все три аспекта реальны и гармонически соединяются в Ней. Реальны Ее сверхчувственно-разумные и чувственные ценности. Она может называться Богом, Дао, нирваной, Священным Ничто, сверхсущностью (у Дионисия Ареопагита) и «расчлененной эстетической непрерывностью» (у американского философа истории Ф.С.К. Нортропа).

Эта типично мистическая концепция конечной истины, ре-Шэности и ценности (и основанная на ней соответствующая суперсистема) называется идеалистической (интегральной).

Каждая суперсистема содержит в себе обширные системы, описанные выше. Сенситивная суперсистема образуется из сенситивной науки, сенситивной философии, сенситивной религии (или чего-то в этом роде), сенситивного искусства, сенситивной морали и права, экономики и политики и одновременно — из сенситивно мыслящих личностей, групп, из базирующихся на чувственном учении стилей жизни и социальных институтов. То же относится к идеационным и идеологическим суперсистемам. Так, в средневековой культуре Европы с XI до конца XII в. мы обнаруживаем господство идеационной (спиритуалистической) суперсистемы. Ее важнейшим положением был христианский символ веры со сверхзвуковой и сверхчувственной Троицей, представляющей собой конечную и истинную реальность и цен­ность. Этот символ веры провозглашался и господствовавшими в средние века «наукой», искусством, правом, моралью, экономи­кой, политикой, философией.

Богословие считалось королевой наук, и все другие науки безусловно подчинялись ей. Как ни странно это звучит сегодня, но естественные и прочие науки были служанками богословия. Средневековая философия едва ли отличалась от богословия и религии. Средневековая архитектура и скульптура были не чем иным, как «библией в камне», провозглашавшей все тот же символ веры. Ту же роль играли живопись и музыка, литература и драма.

Но что касается общеевропейской культуры XVI—XX вв., то она, по мнению Сорокина, представляет собой совершенно иную картину. В этот период в ней господствует скорее сенситивная (чувственная), нежели развалившаяся идеационная су­персистема. В течение последних четырех столетий большинство подразделений европейской культуры возглашает, что «конечная реальность и ценность чувственно познаваемы». Все подразделе­ния этой культуры прошли через соответствующее обмирщение. Религия и богословие потеряли былое влияние и престиж. Без­различная к религии, временами совершенно не религиозная, сенситивная наука превратилась в высшую объективную истину, и подлинной истиной стала теперь истина чувственных данных, эмпирически воспринятых и выверенных.

Философия сенсуализма (материализм, эмпиризм, скепти­цизм, прагматизм и т.д.), сенсуалистическая архитектура, лите­ратура музыка, живопись, скульптура вытеснили религиозное искусство средневековья. Сенсуалистические, утилитарные, гедо­нистические, релятивистские законы и моральные нормы, со­зданные человеком, вытеснили спиритуалистические, безуслов­ные, «Богом данные» законы и сакральные нормы средних веков. Материальные ценности, благосостояние, комфорт, на­слаждение, власть, слава и популярность стали основными цен­ностями, за которые борется нынешний сенситивный человек.

Наконец, если взять греческую культуру V в. до н.э. или евро­пейскую культуру XIII в., то мы обнаружим, что в них господ­ствовала идеалистическая культурная суперсистема. Эта культура всеми своими основными подразделениями утверждала важней­шие положения идеализма, что истинной конечной реальностью и ценностью является Многоликая Бесконечность, частично чув­ственно воспринимаемая, частично рациональная, частично сверхразумная и сверхчувственная. Вот три суперсистемы — самые обширные из доселе известных.

Учение Сорокина о культурных суперсистемах оказывается не чем иным, как учением о типологии цивилизаций. В совре­менном мире произошли глубокие изменения и резкие сдвиги. Они неминуемо должны были заменить представление о нации как единице исторического процесса какими-то иными понятия­ми. Недостатки европоцентризма стали очевидны, а угроза ис­чезновения западной культуры помогла людям переплавить эту непосредственно переживаемую ими опасность в свое понима­ние прошлого. Цивилизация становится, таким образом, основ­ной категорией современной исторической науки.


6. Культурно-исторические типы


Существенный вклад в осмысление проблемы соотношения куль­туры и цивилизации внес русский философ Н.Я. Данилевский (1822—1885). В частности, он сформулировал принципиально новую культурологическую концепцию, которая знаменовала разрыв с предшествовавшей традицией.

Данилевский считал, что в мире одновременно существует множество разнородных культур, или культурно-исторических типов, т.е. особых культур, которые раскрывают свои возмож­ности в конкретные исторические периоды.

По мнению философа, «человечество» — отвлеченное поня­тие. Оно лишено всякого действительного значения. На деле в мире одновременно сосуществует множество разнородных куль­тур, или культурно-исторических типов. Заметим, что понятие «культурно-исторический тип» у Н.Я. Данилевского включало в себя и культуру, и цивилизацию, оно нередко отождествлялось философом то с культурой, то с цивилизацией.

Действительными носителями исторической жизни, по Н.Я. Данилевскому, являются «естественные группы», т.е. всякое племя или семейство народов, характеризующееся отдельным язы­ком или группой языков и составляющее самобытный культурно-исторический тип, если оно уже вышло из младенчества и по своим духовным задаткам способно к историческому развитию.

Философ отвергал географическое деление общей культуры по частям света. Столь же ошибочным он считал разграничение истории на древнюю, средневековую и новую. Падение Римской империи в 476 г. до н.э., событие, ознаменовавшее конец древ­ней истории и начало средневековья, имело значение для Евро­пы, но отнюдь не для Китая и остальной части человечества. По Н.Я. Данилевскому, у культур Рима, Греции, Индии, Египта и других были свои древний, средневековый и современный пе­риоды.

Он выдвинул идею о существовании множества цивилизаций, являвшихся выражением бесконечно богатого творческого гения человечества. Каждая из них возникает, развивает свои собствен­ные формы жизни (язык, способы общения, труда, формы быта и т.д.), свои моральные и духовные ценности, а затем погибает вместе с ними. Н.Я. Данилевский разделял все народы на три основных класса: 1) позитивных творцов истории, создавших великие цивилизации, или культурно-исторические типы; 2) не­гативных творцов истории, которые, подобно гуннам, монголам и туркам, не создавали великих цивилизаций; и, наконец, 3) на­родов, творческий дух которых по какой-то причине задержива­ется в своем развитии на ранней стадии и потому они не могут стать ни созидательной, ни разрушительной силой в истории. Они представляют собой «этнографический материал», исполь­зуемый творческими народами для обогащения своих цивилиза­ций или придания импульса для их нового развития. Лишь немногие народы смогли создать великие цивилизации и стать культурно-историческими типами.

Всего философ насчитывал десять цивилизаций: египетская, индийская, иранская, еврейская, греческая, римская, новосемит­ская (аравийская), романо-германская (европейская). К этим несомненным, по Н.Я. Данилевскому, «естественным» группам он причислял два «сомнительных» типа цивилизаций: американскую и перуанскую (индейскую), погибших насильственною смертью и не успевших совершить своего развития. Что касается групп новой Америки (современных США), то их значение еще не было ему ясным. Он колебался, признать ли их особым культурно-историческим типом.

Русский философ отмечал, что начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип сам вырабатывает ее для себя, при большем или меньшем влиянии чуждых ему предшествовавших или со­временных цивилизаций. Такое влияние Н.Я. Данилевский до­пускал лишь в смысле «почвенного удобрения». Всякое же обра­зовательное воздействие чуждых духовных начал он абсолютно отвергал. Все культурно-исторические типы одинаково самобыт­ны и из себя самих черпают содержание своей исторической / жизни. Но не все они реализуют свое содержание с одинаковой 1 полнотой и многосторонностью. Интересно, как Н.Я. Данилев­ский сформулировал основные закономерности (законы) воз­никновения, роста и заката цивилизаций.

1. Любое племя или народ, говорящие на одном языке или принадлежащие к одной языковой группе, представляют собой культурно-исторический тип, если они духовно способны к исто­рическому развитию и прошли стадию детства.

2. Для подлинного рождения и развития культуры народ должен достичь политической независимости.

3. Основные принципы бытия каждой цивилизации закрыты, т.е. недоступны другим народам. Так, многочисленные попытки распространить греческую цивилизацию среди неарийских или восточных народов потерпели крах... Англичане понесли анало­гичное поражение, пытаясь перенести европейскую цивилиза­цию в Индию. Однако данная закономерность не распространя­ется на отдельные элементы или черты цивилизаций, которые могут передаваться от одной цивилизации к другой. Простей­ший способ передачи — колонизация, таким образом, по мне­нию Н.Я. Данилевского, финикийцы перенесли свою цивилиза­цию в Карфаген, греки — в Южную Италию и Сицилию, англи­чане — в Северную Америку и Австралию. Другой способ — прививка черенка на чужое дерево. Черенок остается чужерод­ным телом на дереве, эксплуатирует его, ничего не давая взамен. Эллинистическая Александрия была таким черенком на египет­ском дереве. Третий способ — взаимное оплодотворение, прикотором ценности одной цивилизации используются другой, если они ей подходят.

4. Цивилизация данного культурно-исторического типа дости­гает своего полного расцвета, только если ее «этнографический материал» разнообразен и она обладает политической независи­мостью.

5. Существование культурно-исторических типов напоминает жизнь многолетних растений, период роста которых длится бес­конечно, а период цветения и плодоношения относительно коро­ток и вконец истощает их силы. Первая стадия — возникнове­ние великой культуры — может длиться очень долго. Она закан­чивается тогда, когда культура переходит от этнографической формы существования к государственной. На этой, второй, ста­дии оформляется культурная и политическая независимость. Третья стадия — расцвет — представляет собой полное развитие творческого потенциала и реализацию идей справедливости, сво­боды, мудрости, социального и индивидуального благополучия. Эта стадия завершается с полным исчерпанием творческих сил цивилизации. Тогда нация окаменевает, становится нетворческой и распыляется, раздираемая внутренними противоречиями. Пер­вая и вторая стадии могут длиться очень долго, последняя же — расцвет — обычно коротка и длится в среднем 400—600 лет. Стадия упадка наступает несколько раньше, чем это можно наблюдать. Так, упадок европейской цивилизации начался, по мысли Н.Я. Данилевского, уже в XVIII в., однако (продолжим мысль философа) явные его признаки проявились лишь в XX в., в зените ее расцвета.

Как считал Н.Я. Данилевский, большинство цивилизаций яв­ляются созидательными не во всех, а только в одной или несколь­ких областях деятельности. Так, греческая цивилизация достигла непревзойденных высот в эстетической области, семитская — в религиозной, римская — в области права и политической органи­зации. Прогресс человечества состоит, по Н.Я. Данилевскому, не в том, чтобы идти в одном направлении, а в том, чтобы все поле, составляющее поприще исторической деятельности, исхо­дить в разных направлениях.

Обоснование понятия культурно-исторического типа имело огромное значение для культурологии. Несомненно, на Земле существует множество культур, и они развиваются неодинаково. После работы Н.Я. Данилевского наши представления о культурном процессе стали глубже и богаче. Действительно, влияние одной культуры на другую не является всепроникающим.


7. Цивилизация современного мира


Западная цивилизация. Запад недолго испытывал эйфорию победы в холодной войне в Персидском заливе, Самали, Югославии. Последующие события активизировали внутренние интеграционные тенденции. Так, после краха коммунизма ответом на враждебность внешнего мира стало по одну сторону Атлантики создание Североамериканской ассоциации торговли, по другую — программа интенсивной и экстенсивной эволюции Европейского союза. В состав ЕС вошли еще четыре европейские страны (Швеция, Финляндия, Швейцария и Ав­стрия), началось активное укрепление рубежей группировки — Шенгенские соглашения довольно резко ограничили доступ в ЕС; береговая охрана США не допускает в страну гаитян, кубинцев, китайцев и прочих. В ряде стран были приняты законы, ограни­чивающие въезд представителей Африки, Азии, Восточной Евро­пы и Латинской Америки. Официальная мотивировка принятия таких законов наиболее прозрачно звучит в британском законо­дательстве: «С целью избежать ситуации культурного противо­стояния». Такая формулировка кардинально отличается от при­нимавшихся раньше: тогда речь шла, с одной стороны, об идео­логии, враждебных режимах, экономических соображениях, а с другой — об экуменических ценностях, глобальном альтруизме А. Швейцера и матери Терезы.

Сегодня на Западе открыто обсуждается вопрос, когда начал­ся упадок региона. Если в 1920 г. Запад осуществлял контроль над половиной земной поверхности — 25,5 млн кв. миль из 52,5 млн общей площади суши, то к 1993 г. зона контроля сократилась до 12,7 млн кв. миль (собственно западноевропейский регион плюс Северная Америка, Австралия и Новая Зеландия). Сейчас насе­ление Запада составляет примерно 13% мирового и по прогно­зам уменьшится до 10% в 2025 г. (уступая по численности китайской, индуистской и исламской цивилизациям).

Примерно 100 лет доля Запада составляла около двух третей мирового промышленного производства. Пик пришелся на 1928 г. — 84,2%. В дальнейшем доля Запада в мировом про­мышленном производстве упала до 64,1% в 1950 г. и до 48,8% в 1992 г. К 2015 г. доля Запада в мировом ВВП понизится примерно до 30%. Если в 1900 г. армии Запада насчитывали 44% военнослужащих мира, в 1991 г. — 21%, то к 2025 г. предположительно — лишь 10% [21]. Но самое главное — качественные изменения — более медленный темп роста, значи­тельное уменьшение уровня сбережений, истощение потока ин­вестиций, низкий показатель роста населения, постоянный рост расходов на индивидуальное потребление, гедонистические тен­денции в ущерб трудовой этике.

В качестве причин начавшегося, упадка Запада указывают на следующие моральные соображения: ослабление семейных связей, рост количества разводов и количества семей с единствен­ным родителем, ранний сексуальный опыт; отказ граждан от участия в добровольных объединениях и связанных с этим учас­тием обязательств; ослабление природного трудолюбия, той тру­довой этики, на которой строилась мощь нации; распростране­ние антисоциального, криминального поведения, наркомании, разгул насилия; падение авторитета образования, престижа уче­ных и преподавателей.

Перестает работать прежняя схема, когда трудолюбивые им­мигранты стремятся к максимально быстрой ассимиляции. Об­щество начинает терять единство. Проповедь многокультурности попросту маскирует общественный раскол. Сторонники много­культурности, по мнению А. Шлесинджера, «являются очень часто этноцентрическими сепаратистами, которые в западном наследии не видят ничего, кроме преступлений» [335].

Подмена прав индивидуума правами групп будет означать ослабление западной цивилизации, нанесет ей первый удар. Вто­рым по значимости ударом мог бы быть раскол Запада на севе­роамериканскую и западноевропейскую части. Третья опасность для Запада — упорно верить в свою всемирную универсальность и навязывать эту веру по всем направлениям. Западная цивили­зация, повторим еще раз, ценна и сильна не тем, что она универсальна, а тем, что она уникальна.

Латиноамериканская цивилизация — явно отошед­шая от Запада и ныне самостоятельная ветвь с хрупкими демо­кратическими традициями, с корпоративной мистической куль­турой (отсутствующей на Западе), с католицизмом без признаков идей Реформации, влиянием местной культуры (истребленной в Северной Америке), чрезвычайно своеобразной литературой и культурой в целом. Лидер — Бразилия — активно осуществляет охрану своей индустрии от импорта. Складывается впечатление, что эта цивилизация смирилась с ролью своеобразного «подвала» Запада, со своей отсталостью, так наглядно продемонстрирован­ной в войне на фолклендских островах и, разумеется, на миро­вых рынках. Эта цивилизация питает слабые надежды на расши­рение НАФТА на юг, активно маневрирует, привлекая японские и западные капиталы, ищет монокультуры, по существу, обре­ченно соглашаясь на роль фактически младшего (о чем свиде­тельствует такой показатель, как доля ВНП на душу населения) партнера Запада. В начале XX в. к латиноамериканской цивилизации относились 3,2% населения, в 1995 г. — 9,3%- По про­гнозу, в 2025 г. в ареале латиноамериканской цивилизации будет жить 9,2% населения мира. Производство этих стран в 1950 г. составляло 5,6% мирового, а в 1992 г. — 8,3%. Воинский состав армий латиноамериканских стран в 1991 г. достиг 6,3% обще­мирового.

Восточноевропейская цивилизация, происходящая от византийской (где Россия мечется в поисках своего места), после крушения коммунизма достаточно быстро обнаружила, что коммунизм не был единственной преградой на ее пути в направлении Запада. Православие, коллективизм, иная трудовая этика, отсутствие организации, иной исторический опыт, отлич­ный от западного менталитет, различие взглядов элиты и народ­ных масс — это и многое другое препятствует построению рационального капитализма в нерациональном обществе, форми­рованию свободного рынка в атмосфере вакуума власти и созда­нию очага трудолюбия в условиях отторжения конкурентной этики. Сейчас государства восточноевропейского цивилизационного кода ищут пути выживания, ощущая цивилизационную общность судеб. В 1900 г. к православной цивилизации относи­лось 8,5% населения Земли, в 1995 г. — 6,1%, в 2025 г. (прогноз) — 4,9%. В 1980 г. страны православного ареала производили 16,4% мирового валового продукта; эта доля в 1992 г; упала до 6,2%. Вооруженные силы данного региона со­ставили в начале 90-х гг. около 15% военнослужащих в мире.

Исламская цивилизация, родившаяся в VII в. на аравий­ских торговых путях, охватила огромный регион мира — от Атлантики до Юго-Восточной Азии. Здесь достаточно легко вы­являются турецкая, арабская, малайская культуры, но присутст­вует и объединяющий стержень. Исламская цивилизация проде­монстрировала внутреннюю солидарность (исключения хорошо известны), превращая одновременно внешние границы своего мира на Ближнем Востоке (Палестина, Голаны), в Европе (Бос­ния, Чечня), Азии (Пенджаб и Халистан), в Африке (юг Судана и Нигерии) в подлинные фронты 90-х гг. В 1900 г. численность мусульман в мире составляла 4,2% всего населения, в 1995 г. — 15,9%, в 2025 г. (прогноз) — 19,2%. Их доля в промышлен­ном производстве мира тоже растет — с 2,9% в 1950 г. до 11% в 1992 г. Армии мусульманских стран насчитывают 20% воен­нослужащих мира.

Индуистская цивилизация, возникшая не менее 4 тыс. лет назад, обратилась к собственному фундаментализму в ходе кровавых столкновений с мусульманами. Буквально на наших глазах Дели — столица едва ли не космополитического Индий­ского национального конгресса — превращается в воинственный лагерь индуизма, готовый противостоять буддизму на юге и вос­токе, исламу — на севере и западе. При этом ни отсутствие единого языка, ни разница в экономическом развитии регионов Индии не раздробили страну, поскольку сохранению единства способствовали цивилизационные факторы — религия, народные традиции, общая история. Индуизм оказался «более чем религия или социальная система, он стал подлинной основой индийской цивилизации» [144]. Фундаментализм индусов проявился в до­вольно неожиданной интенсификации их воинственности, разра­ботке и модернизации религиозного учения, мобилизации насе­ления страны, которая через 15—20 лет будет самой населенной в мире, — 17%. Валовой продукт Индии в 1992 г. составил 3,5% мирового, и впереди у Индии открываются весьма радуж­ные перспективы.

Конфуцианская цивилизация континентального Китая, китайских общин в соседних странах, а также родственные культуры Кореи и Вьетнама именно в наши дни вопреки комму­низму и капитализму обнаружили потенциал сближения, груп­пирования в зоне Восточной Азии на основе конфуцианской этики — трудолюбия, почитания властей и старших, стоического восприятия жизни, т.е. так же, как и в остальном мире, — на основе фундаменталистской тяги. Поразительно, что здесь отсут­ствуют внутренние конфликты (при очевидном социальном не­равенстве). У региона есть богатые интеграционные возможнос­ти, которые он реализует, объединяя новейшие технологии и трациционный стоический характер населения, исключительный рост самосознания, отвергающего комплекс неполноценности. В 1950 г. на Китай приходилось 3,3% мирового ВВП, а в 1992 г. — уже 10%, и этот рост, видимо, будет продолжаться. По прогнозам, в 2025 г. в пределах китайской цивилизации будет жить не менее 21% мирового населения. В 1993 г. сово­купная армия этой цивилизации уже была первой в мире по численности: 25,7 %.

Японская цивилизация, хотя и отпочковалась от китай­ской в первые столетия новой эры, обрела неимитируемые своеобразные черты, о которых сказано и написано более чем достаточно. Ныне на Японию приходится 2,2% населения мира, а к 2025г. – примерно 1,5%, тогда как в 1992г. доля Японии в мировом промышленном производстве составила 8%.

Итак, мир, ещё 5 лет назад делившийся на первый, второй и третий, принял новую внутреннюю конфигурацию – семь цивилизационных комплексов, сложившиеся за многие столетия до возникновения социальных идеологий и переживших их.


8. Заключение


В гуманитарных науках нет единого устоявшегося мнения о том, сколько цивилизаций возникло на протяжении истории человечества. Различные цивилизации, кроме общих признаков, обладают особенностями, важными для их существования. И духовная, и материальная культура различных цивилизаций могут сильно различаться между собой. Цивилизация не обязательно совпадает с границами одного государства, не обязательно совпадает с существованием одного определённого народа.

Цивилизация – это прежде всего достижение культуры. А культура способна переживать государства и династии. Иногда к одной цивилизации относят разные государства сменявшие друг друга на протяжении тысячелетий, как это происходило в случае с цивилизациями Передней Азии. Цивилизация может распространятся захватывая всё новые и новые народы и государства. Цивилизация, как определённое общества с определенной системой элементов культуры может исчезнуть, передав свои достижения культуры другим цивилизациям. Иногда две цивилизации, различные с точки зрения одних исследователей, объединяются в одну единую цивилизацию (например, в греко-римскую цивилизацию). Цивилизации могут существовать параллельно, одновременно, и могут возникать одна за другой. Но в любом случае, история цивилизаций – это история культуры. Изучение цивилизации – это изучение ее культуры.








9. Список использованной литературы


  1. Гуревич П.С. Культурология: Учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: УИЦ «Гардарики»; Литературно-педагогическое агенство «Кафедра-М», 1999. - 288с.

  2. Габидулин Р. Культурология. Мировая культура: Курс лекций. – Архангельск: Изд.-во Поморского госуниверситета, 1998. – 416 с.

  3. Культурология. XX век. Словарь. Санкт-Петербург. – Университетская книга, 1997, - 640 с. –(Культурология, XX век)

  4. Культурология: Учебное пособие / Составитель и отв. ред. А.А. Радугин. – М.: Центр, 1998. - 304 с.

  5. Хачатурян В.М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до начала XX века: Пособие для10-11 кл. общеобразоват. учеб. заведений/ под ред. В.И. Уколовой. – 2-е изд. – М.: Дрофа, 1998. – 400с.; карт.

  6. Уткин А.И. Запад и Россия: история цивилизаций:- Учебное пособие.- М.: Гардарики, 2000. – 574с.

  7. Культурология. История мировой культуры: Учебное пособие для вузов под. ред. проф. А.Н. Макрковой. – М.: Культура и спорт, ЮНИТИ, 1995.- 224с.







Случайные файлы

Файл
17085.rtf
25169.rtf
14779.rtf
29726-1.rtf
185613.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.