Аристотель и начала политической науки (69804)

Посмотреть архив целиком

Аристотель и начала политической науки


Точной даты и конкретных обстоятельств создания “Политики” и “Афинской политии”, принадлежащих перу исполина античной мысли Аристотеля, мы не знаем и, увы, не узнаем—ignoramus et ignorabimus. С того времени прошло более двух тысяч лет, и граница эта отодвигается все дальше. Но это не единственное затруднение, с которым сталкивается исследователь научного наследия великого грека: за двадцать три столетия о нем написаны горы книг. В конце XIX века общая библиография Аристотеля, составленная сотрудниками Национальной библиотеки в Париже, насчитывала ни много ни мало 3742 работы. В конце же текущего века такого рода попытка даже не предпринималась. Кроме того, по единодушному мнению переводчиков и комментаторов, тексты самого ученого представляют зачастую загадку из-за своей лапидарности, фрагментарности, разбросанности. Правда, историческая реконструкция предоставляет средства, дающие возможность в какой-то мере преодолеть трудности, восстановить с достаточной полнотой его жизнь и взгляды. Но прежде следует убедиться в том, верна ли общая постановка проблемы, вынесенная в заголовок.

Если иметь в виду узкое истолкование начал политической науки как политологии, то упоминать Аристотеля с ними едва ли оправданно. Политология в тесном значении слова сложилась в ответ на практические потребности переживаемой эпохи, рост масштабов и значимости происходящих политических процессов и явлений. Ей присущи собственные методы и приемы, свой понятийный аппарат, язык и, может показаться странным, своя идеология. Есть, разумеется, и особый объект внимания. В инструментальном смысле политология изучает специфическую политическую материю, политические классы и элиты, кланы и клики, партии и движения, политическое лидерство и лицедейство, бюрократию и риторику, политическое поведение — активное, пассивное и определяемое всевозможными “измами”, политический строй и режим, символику и эмблематику, настроения и чувства и т. п. У политологии автономная предметная основа, функциональная направленность, логика и структура, свои цели и задачи. Raison d'etre современной политологии определили специализация отраслевых дисциплин, глобализация политики и универсализация ее проявлений, причастность к политике так или иначе всех и каждого в отдельности.

Но существует и более общая система политического знания, иное, более широкое понимание данного культурного феномена. И в этом случае сочетание имени Аристотеля и политической пауки, ее основ не только уместно, но и единственно верно. Здесь античный мудрец выступает “отцом политической науки”, а последняя предстает фундаментальной, синтетической пра - или протонаукой. Отдельные робкие догадки о ней можно найти в мифологических представлениях Древнего Востока. Стихийно зародившаяся, интуитивная и во многом наивная политическая мысль “созревает”, получает законченное концептуальное оформление в условиях античной Греции.

Если уместно такое сравнение, то можно сказать, что политическая наука, подобно блистательной богине Афродите, также имеющей восточное происхождение, выходит из морской пены предположений и заблуждений у берегов Эллады. Как и общегреческая всенародная заступница, политическая наука могла даровать людям изобилие на земле, успешное решение житейских проблем, безопасный курс государственного корабля в политических бурях. Подобно богине любви и красоты, появлявшейся в сопровождении свиты усмиренных ею диких зверей—львов, волков, медведей, политическое знание, основанное на этических принципах, могло укротить кровожадную дикость и звериные страсти, переполнившие человеческие души. Становление политической науки, обретение ею развитых форм, содержательной глубины стали важнейшим условием развития античной культуры и одновременно ее блестящим результатом.

Политология в широком смысле необходимо вырабатывается у всех народов, не только достигших экономического довольства и известной классовой дифференциации, но прежде всего одолевших вполне заметную ступень исторического самосознания. Она особенно значима для тех наций, которые продвинулись дальше других в решении вопросов власти, политики, государства, права, для тех, кто страстно стремился постигнуть и во многом постиг “политический смысл”, “политическую природу” явлений и процессов и тем самым указал одно из магистральных направлений гуманитарного знания и науки об обществе остальным нациям.

Такого рода толкование политической науки заставляет расценивать ее в качестве продукта и показателя интеллектуального взросления человечества, достигнутого уровня духовной культуры. В этом смысле ее называют “политической философией”, при этом она занимается не только поиском общих начал, связей и закономерностей, принципов и норм, но и лежащей в их основе конкретной государственно-правовой реальностью, политическими институтами, фактами политической жизни. Греки предложили и соответствующую сложности предмета методологию политической науки — сравнительную и ретроспективную, диалектическую и гностицистическую, созерцательную и опытно-эмпирическую как наиболее эффективный инструмент проникновения в сущность политического. Заимствованная всеми народами мира, она доказала свою надежность и спустя тысячи лет. Но не меньшая заслуга антиков состоит в сформировании ими устойчивой социальной потребности в политической культуре.

Широко известны имена людей (не обязательно политиков), на этой благородной ниве успешно подвизавшихся. “Ограничиваясь одним народом”, Гегель перечисляет в качестве “подобных светлых примеров великих умов, возвышающихся над обычным уровнем, Гомера, Пиндара, Эсхила, Софокла, Платона, Аристотеля”. Последним в этом хронологическом “звездном” списке стоит Аристотель. Он как бы устанавливает “планку” исследования на максимально возможной высоте. Немеркнущей заслугой перед всем человечеством останется его вклад в формирование и развитие политической науки, в строительство величественного здания античной политической культуры. В чем ее характерные черты и особенности?

Уже упоминалось, что догадки и озарения в области политического знания случались и на Востоке. Но там политическая идеология основывалась на совершенно особой, внеправовой основе, место закона с незапамятных времен заняли здесь ритуал, традиция, обычай.

В странах Дальнего Востока право вообще исключалось из числа социальных регуляторов. На Ближнем Востоке право, исходящее от государства, существовало, но его значимость зависела от соответствия его норм другим универсальным правилам, “идеальному” праву, изложенному в священных книгах: Ведах, Талмуде, Коране. Наоборот, на античном Западе политическое сознание связывалось с самых азов с правовым началом, с самоценностью закона, а зародившаяся там юриспруденция определялась как “наука о вещах божественных”, отметим—на первом месте, “а также вещах человеческих”.

На Востоке сохранение и восстановление гармонии в отношениях между людьми, человеком и природой признавалось существенно более необходимым, чем уважение к “искусственно придуманному” закону или “абстрактному” праву. Последнее выполняло большей частью орнаментальную роль: человеку не полагалось настаивать на своих правах, ибо долг каждого — стремиться к согласию и забывать о себе в интересах всех. В античности же царило убеждение (впоследствии его унаследовала Европа, все страны континентальной правовой системы) в том, что высшая справедливость коренится именно в законе, что право является искусством добра, равенства и справедливости.

На Востоке политическая мысль застыла, не сформировавшись, поскольку застыло все, все оставалось неподвижным, стабильным, консервативным, закрытым: от политики автаркии, “глухих” границ до “закрытой”, иероглифической письменности. Зашифрованность средств выражения вела к стратегемности (от — военная хитрость) мышления, а подчеркнутое почитание, уважение к старшим — к культу предков, невозможности им “прекословить”, менять порядки, введенные “от века”. В античных странах все в движении, очевидна динамичность государственных форм, политико-правовых отношений, законодательства; все открыто, законопослушание и высокий уровень правосознания — норма жизни, пиетет и благоговение вызывают не седины и борода (хотя и, так сказать, геронтофобией не страдали), а закон; отношения, основанные на неравенстве (старший — младший, воспитатель — ученик, сановник — подчиненный), сменяет общение равных, дружба; пассивная, безропотная почтительность уступает место самостоятельности и инициативности, целой гамме настроений, где есть насмешливость и ирония, критичность и возражение, сомнение и восхищение. Состязательность, дискуссионность обеспечивали диалогичность и открытость мышления — необходимые условия развития и распространения политической культуры.

Самобытность и исключительная плодотворность форм политической жизни в античности основывались на собственном, принципиально отличном от Востока типе цивилизации — не письменно-бюрократической, а устной, ороакустической (от лат. Orare — говорить, греч. Χουστεον слушать). Отсюда проистекает оригинальная, неповторимая природа древнегреческой демократии, которая и могла-то зародиться только в Элладе. До сих пор вызывают удивление и восхищение ее благородные идеалы и принципы, прямой и непосредственный характер, всеобщее участие в принятии политических решений, в государственном управлении, равноправие в самом что ни на есть широком смысле: например, исономия (ίσονομία) — право выдвижения законопроекта, исэгория (ίσηγορία) — равное для всех граждан право выступать в Народном собрании, исократия (ίσοχρατία) — равновластие, равноправность. Можно перечислять целый ряд прав, полномочий и обязанностей, оставшихся немым укором в понятиях и терминах, о которых в условиях “прогрессивной” и “развитой” демократии конца XX века и не помышляют.


Случайные файлы

Файл
1932.rtf
31934.rtf
ref-15558.doc
27320-1.rtf
164664.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.