Святыни, идолы и игрища языческих славян (69263)

Посмотреть архив целиком

Многогранности языческого мировоззрения, сложившегося из наслоения многих эпох, соответствовало многообразие форм культа и мест обращения к потусторонним силам, родившимся в сознании древнего человека.

Моления об урожае, различные заклинательные действия, обращения к силам природы и к духам добра и зла, повсеместно рассеянным в природе, производились тоже повсеместно: пунктом обращения к этим силам и принесения им жертв (“треб”) могло быть и отдельное жилище, и срединная площадь селения, и ключ-родник, и луг за околицей, и берег реки и лесная поляна, и возделанная земледельцами нива - “жизнь”.

Одни ритуальные действия не требовали почти никакого реквизита кроме венка из цветов, свежесорванной ветки березы или разведенного на берегу костра. Таковы хороводы, игры, пляски резко осуждаемые церковью. Естественно, что от этого разряда языческих игрищ не уцелело никаких подлинных археологических следов и мы можем компенсировать их отсутствие только обращением к этнографии. Для другого вида ритуальных действий требовались те или иные сооружения, то временные на одно празднество, то постоянные “капища”, “кумирни идольские” снабженные деревянными или каменными изображениями славянских языческих божеств.

Различны были и радиусы притяжения ритуальных пунктов: одни обряды замыкались только внутри дома и усадьбы одной семьи, другие собирали на “пиры идольские” всех мужчин села в общесельскую “контину”, а женщин в “беседу”. Были и такие святилища, к которым стягивались люди на “событие” ( т.е. на совместное пребывание “со-бытие”) со всего племени или даже из нескольких соседних дружественных племен. Такие особо почитаемые ритуальные пункты просуществовали несколько тысяч лет и в конце концов были восприняты церковью ( как православной, так и католической) с целью использования давней традиции религиозных молений в данном месте.

Все многообразие и многоступенчатость мест языческого культа прослеживается с древнейших праславянских времен.

Типологическое звено, которое определяется понятием “дом-посёлок”, не занимало главного места в религиозной системе древнего славянства. Здесь тщательнее были разработаны оборонительные меры по отношению к могущему появиться из внешнего мира злу, здесь старались не столько воздействовать на силы, управлявшие миром, сколько предугадать намерения этих сил, чтобы знать о чём их просить, о дожде ли, если повелитель неба задумал засуху, или о солнечных днях, если гадание предвещает “разверстие хлябей небесных”.

Главным в религиозных действиях славянина-земледельца было обращение к Природе, к макрокосму во всех его проявлениях, так как именно от этого зависело его существование.

Уже в отдалённую эпоху сколотских “царств” в Среднем Поднепровье уже существовали и каменные идолы на дорогах, и священные места на горах. Из многообразного годового цикла языческих обрядов, зафиксированного этнографами, лишь небольшая часть проводилась внутри села и в домах. Это зимние святки с их колядой. Новым годом и “велесовым днём”.

Но уже масленица с ее катаньем огненного колеса, ездой с бубенца­ми, сожжением чучела зимы, ряжеными, заклинанием весны, кулачными боями и т. п. выходила за рамки поселка и превращалась в “игрища межу сёлы”. Весь весенний цикл и летний, купальский, связаны с при­родой, с полями, с “красными горками”, берегами рек, березовыми рощами.

Календарное приурочение обрядов, сохраненное как деревянными рез­ными календарями русской деревни, так и сельскохозяйственными при­метами, приуроченными впоследствии к святцам, возникли задолго до крещения Руси, о чем свидетельствуют интереснейшие календари IV в. н. э. из Среднего Поднепровья.

Подавляющее большинство древнеславянских языческих празднеств и молений проводилось общественно, являлось “событием”, совместным заклинанием природы и проводилось не в доме или поселке, а за пределами житейского бытового круга. Древнему земледельцу нужно было прежде всего воздействовать на природу, воззвать к ее вегетационной мощи, обратиться к различным “рощениям”, священным деревьям, к водным ис­точникамродникам (не от Рода ли?), кладезям, студеницам, к полям в процессе вспашки, сева и во время вызревания драгоценного урожая. Помимо этих вполне конкретных разделов природы, где симильная магия просматривается очень легко, существовало еще почитание гор и холмов, связанное с обобщением природы, с теми рожаницами и Родом, которые управляли природой в целом, управляли ею с неба, на котором находи­лись. Общечеловеческим является почитание гор и проведение на них особых молений, обращенных к тому или иному верховному божеству. Как мы помним, для праславян это можно предполагать уже для бронзового века".

Религиозное, молитвенное отношение к силам природы зафиксирова­но многими древнерусскими источниками. Церковники порицали в своих поучениях обожествление природы, объясняя это или незнанием истинной веры или же кознями дьявола, который

овы прельсти в тварь веровати и в солнце же и огнь и во источники же и в древа и во ины различны вещи ...”.

Впрочем, как показывает этнография, все эти архаичные культы жили в том или ином виде до XIX—XX вв. В приведенных примерах обожествление природы идет по двум линиям: во-первых, культу небесных сил, включая и огонь, а во-вторых, культ растительного начала, неразрывно связанного с водой. Через все источники ХI—ХIII вв. проходит описание основных славянских молений, как молений, обращённых к природной воде (реки, озера, родники-студеницы и т. п.) ради своевременного дарования воды небесной дождя. Именно об этом свидетельствует и славянский аграрно-магический календарь IV в. н. э., точные сроки молений о небесной воде четырежды на протяжении лета и молений о вёдре накануне жатвы.

Церковные поучения вводят нас в сущность молений водным источникам:

Пожьрем студеньцемь и рекам и се тем (есть вариант “сътьм”) да улучшим прошения своя”, т.е. “принесем жертвы родникам и рекам и этим обеспечим наши просьбы”.

Яснее всего моления о благоприятной погоде, столь важной для земледельцев, выражены в известном поучении начала XII в., в основу которого положено одно из слов Григория Богослова (“Слово о идолах”) .

В дополнении к первоначальному тексту говорится:

О в требу сътвори на студенньци—дъжда искы от него, забыв, яко бог с небес дъждь даеть...

...О в реку богыну нарицаеть и зверь, живущь в ней, яако бога нарицая требу творить”.

Возможно, что под “зверем, живущем в реке”, подразумевалась огромная ящерица, водившаяся в Восточной Европе вплоть до XVI в. таких ящериц видел С. Герберштейн во время путешествия в Московию. Образ такой ящерицы был конкретизацией очень архаичных представлений о Ящере, хозяине подземно-подводного мира. По свидетельству Адама Олеария (сер. XVII в.), мы знаем, что в Новгороде в языческие времена существовало святилище какого-то водного божества, похожего на крокодила.

Источники сообщают нам в форму молений водным источникам:

О, убогая курята, оже не на честь святым породишася... но на жерт­ву идолом режються и то блутивше сами ядять. И инеми в водах потапляемы суть. А друзии к кладязем приходяще моляться и в воду мечють...”

Значит, жертвоприношения воде были двух видов: кур резали и ели или “в водах потопляли”.

Почитание деревьев, святых рощ было другой гранью молений, обра­щенных к вегетативной силе природы; оно широчайшим образом пред­ставлено в этнографических материалах.

Местом ежегодных молений были высокие холмы, горы, возвышавшие молящихся над уровнем обычной жизни и как бы приближавшие их к небесным правителям мира, роженицам или Роду.

Все эти места культа воды, рощений, гор широко отразились в восточнославянской топонимике, где встречены сотни “святых озер”, “святых рощ”, “красных горок”, “лысых гор”, “девичьих гор” и других урочищ, обозначенных нарицательно. К ним нужно добавить большое количество урочищ, помеченных именами древних божеств: Волосово или Велесово, Ярилино, Ярилки и т.п.. Учитывая трудность сбора такого материала как названия урочищ, обычно не фиксируемых даже на крупномасштабных картах, мы должны признать широкую повсеместность подобной языческой топонимики.

Весенние хороводы с песнями и танцами отмечены и в общеизвестном описании старых славянки обычаев, сделанном летописцем Нестором в самом начале XII в.. Проводились они не в поселках, а на природе, “межю селы” (что отражало экзогамные представления).

Характер многих языческих празднеств был настолько повсеместным, связанным со всей природой вокруг села (леса, рощи, родники, реки, болота, холмы и горы); что отыскать места древних хороводов, купальских костров, жертвоприношении воде, различных “игрищ межю селы” почти невозможно.

Исключением являются только священнодействия на холмах, на горах, “красных горках”, которые очень часто при археологических обследова­ниях дают интересный материал о древних языческих культах.

Почитаемые идолы ставились славянами-язычниками, как правило, на холмах.. Летописные сведения о Перуне всегда отмечают его положе­ние на холме: князь Игорь, скрепляя клятвой договор с Византией, “приде на холъмы, где стояще Перун”. Владимир поставил идолов на вершине Старокиевской горы над Днепром. После крещения Руси место языческих капищ на таких холмах заняли христианские церкви:

...куда же древе погани жряху бесом на горах туда же ныне цркви стоят златоверхия”.

Красные горки”, “красные холмы”, где проводились масленичные сжигания чучел зимы, обряд заклинания весны, встреча Лады и Лели, катанье яиц на фоминой неделе (которая и называлась “красной горкой”) были, вероятно, около каждого села. В равнинных местах, где не было заметных возвышенностей, крестьяне отмечали на лугах первые весенние проталины, где раньше всего начинал таять снег, и там проводили обряд встречи весны.


Случайные файлы

Файл
104525.rtf
23301-1.rtf
28931-1.rtf
175432.rtf
94377.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.