«Рок непризнания» Николая Дубовского (75570-1)

Посмотреть архив целиком

«Рок непризнания» Николая Дубовского

В.И. Кулишов

Среди множества ныне почти забытых художников, составлявших в своё время славу отечественной живописи, имя Николая Никаноровича Дубовского стоит особняком. Что сегодня мы знаем о нём? Кто-то вспомнит его знаменитое полотно «Притихло» в постоянной экспозиции Русского музея или его вариант-повторение в Третьяковской галерее. А ведь в своё время уже первое выступление молодого пейзажиста на передвижной выставке 1884 года было высоко оценено как художественной критикой того времени, в частности, В.В.Стасовым, так и коллекционерами: П.М.Третьяков приобретает для своей галереи его картину «Зима». В этой, уже вполне самостоятельной работе художника прослеживается влияние его учителя М.К.Клодта. Но, пожалуй, ещё более заметна преемственная связь с творчеством А.К.Саврасова, Ф.А.Васильева и А.И.Куинджи. Состояние природного мотива в картине Дубовского сплавлено с волшебством точно переданного освещения, которые вместе и создают удивительно цельное поэтическое настроение. «(...) Казалось, Васильев и г. Куинджи соединили в одной лучшие стороны своих дарований, чтобы произнести этот шедевр», — писал художественный обозреватель журнала «Артист» В.Н.Михеев.

Вслед за «Зимой» последовали картины «Ранняя весна», «Притихло», «Утро в горах», «Зимний вечер», «На Волге», которые принесли Дубовскому широкую известность и выдвинули его в первые ряды русских пейзажистов. Можно привести немало восторженных отзывов о произведениях художника в дореволюционной печати, в воспоминаниях современников. Вот одно из них, профессора В.А.Вагнера. «Я помню, это было давно, на передвижной выставке появилась большая картина Дубовского "На Волге", — писал он в 1918 году. — Безбрежная водная гладь, над которой носятся несколько чаек, чуть заметная точка далекого парохода, а над всем этим лиловатые облака, застелившие и даль, и высь небосклона. Вот и все. Но около картины постоянно толпилась публика и подолгу стояла, очевидно, не сразу отдавая себе отчет в том. что привлекало се к этому полотну художника. Мастерство... В других оно было не меньше, а, пожалуй, и больше... Иное приковывало в картине Дубовского. Кто-то, кажется, Буква (псевдоним И.Ф.Василевского — В.К.) назвал ее "симфонией в лиловом", и это было меткое определение того, что она собой представляла: вся выдержанная в лиловых тонах, она действительно была симфонией. Картина поражала не техникой, хотя и безукоризненно хорошей, не мастерством, которое, однако, было налицо, а именно настроением художника, его душевной симфонией, переданной не звуками, а красками его палитры. Зритель приковывался к картине не самой картиной, а тем, что составляло се душу».

Все названные произведения Дубовского были куплены Третьяковым. Узнав о том, что полотно «Притихло» с передвижной выставки в Петербурге приобрёл царь для галереи Зимнею дворца, он выехал в столицу, чтобы заказать художнику повторение, так как картина оказывалась недоступной широкому зрителю. «Повторение но мне вышло лучше и больше размером, отчего мотив сделался грандиознее», — делился своими впечатлениями Третьяков в письме к Репину.

Пейзажное творчество Дубовского, по признанию критиков, являлось «одной из тех вех на пути развития искусства, которая намечает новый этап в его поступательном движении к новому совершенству, глубине, содержательности и идейному богатству». Дубовскому было чуждо бесстрастно-прозаическое воспроизведение внешних форм природы. В сильном и ярком, величественном и грозном, простом и обыденном в жизни природы он чутко улавливал внутренний смысл, всегда соотнесённый с человеком, с миром его чувств и переживаний. Нельзя не согласиться с мнением старейшего советского мастера пейзажа В.Н.Бакшеева, который, размышляя об этом жанре, писал: «...русские пейзажисты всегда ставили перед собой задачу создания пейзажа-картины, которая по глубине замысла, по силе эмоционального воздействия, по количеству "материала" для размышления не уступит многофигурной композиции. Вспомните замечательный холст Дубовского "Притихло" (...) Среди лучших произведений мировой живописи найдется не много полотен, в которых с такой законченностью, с такой поистине классической ясностью было бы выражено то, что принято называть настроением».

Третьяков внимательно следил за творческим развитием Дубовского, пополняя свое собрание его работами. Последним произведением художника, приобретённым им при жизни, было полотно «Тихий вечер» (1898). «Поэмой в золотом» назвал её ецензент «Русских ведомостей» Н.Селиванов: «Картина сплошь как бы залита расплавленным золотом. Она производит необычайный эффект. Небо, едва заметные облака, морская даль, воздух, вода — всё сияет золотыми и золотистыми тонами горячего ясного дня. Богатство этих тонов, исходящих из одного, основного, и сливающихся в нем, поразительное».

Так где же эти картины, почему, кроме «Притихло», целое поколение россиян не могло видеть других работ Дубовского в залах галереи? Ответ прост: из десяти картин Дубовского, купленных ещё самим Третьяковым, пять — уже давно покинули залы Третьяковки. Сначала они переместились в фондохранилища, а затем были «перемещены» в музеи самых отдалённых городов бывшего СССР. Так, «Тихий вечер» в 1931 году оказался в Дальневосточном художественном музее, «Ранняя весна» в 1962 году поступила в Туркменский государственный музей изобразительных искусств... Иначе как экспроприацией, ссылкой такую акцию и не назовешь. Чем же так «провинился» Дубовской, или, быть может, ошибся непогрешимый в своих вкусах Третьяков, зря собиравший его работы?

Нечто подобное произошло с наследием художника и в Петербурге. Да, ныне в собрании Русского музея насчитывается двадцать семь его произведений. Но в экспозиции он представлен всего лишь несколькими работами (полотно «Притихло» и пять-шесть этюдов). Центральные произведения Дубовского, такие, как «Иматра» (1894), «Отлив» (1898), «Штиль» (1899), «Родина» (1904), «Светает» (1913) — последние три из них до революции входили в коллекцию музея Академии художеств, — опять-таки были «высланы» на периферию.

Картину «Штиль», переданную в 1929 году из Русского музея в Калининскую областную картинную галерею, в нынешний город Тверь, ещё можно поехать посмотреть. И следует, ибо она, наряду с «Притихло», демонстрировалась на Всемирной парижской выставке 1900 года, где Дубовской был удостоен второй серебряной медали, кстати, единственный из русских пейзажистов (ни В.Д.Поленов, ни И.И.Левитан тогда наград не получили).

А вот «Родину», самое значительное и большое по размерам полотно художника (167 х 275 см), увидеть нелегко: она теперь находится... в Сибири, в Омском областном музее изобразительных искусств. В 1911 году эта картина экспонировалась на Всемирной выставке в Риме. О том, что она там не осталась незамеченной, красноречиво свидетельствует письмо Репина, адресованное Дубовскому из Рима: «Это лучший пейзаж всей выставки всемирной, римской... Вас, Николай Никанорович, я особенно поздравляю: ещё никогда Вы не были так великолепны и могущественны — оригинальная, живая и красивейшая картина!!!»

Конечно, можно игнорировать мнение такого авторитета, как И.Е.Репин, сославшись на его излишнюю горячность, такого критика, как В.В.Стасов, обвинив его в тенденциозности, и других, не менее известных деятелей русской культуры. Можно, нарушив посмертное завещание П.М.Третьякова не разъединять собранную им коллекцию произведений русских художников, делать всё наоборот. Но во имя чего и в каких целях? Нельзя же всё списать на разгильдяйство и случайность, тем более, что занимались этим классные специалисты. Слишком очевидно стремление так поразбросать наследие Дубовского по городам и весям нашего обширного Отечества, чтобы его произведения не могли уже соединиться в одном зале.

Ныне произведения Дубовского выявлены более чем в 70 музеях. На первый взгляд, цель как будто бы даже и благородная: познакомить с творчеством художника зрителей самых отдалённых окраин бывшего Союза. А на самом деле? В условиях тотальной централизации, в том числе и в области искусства, наследие Дубовского в результате этого оказалось выключенным из художественного процесса. Не будешь же разъезжать по всей стране, чтобы составить цельное представление о творчестве художника. А теперь, после распада СССР, стало и того хуже: многие произведения Дубовского находятся, по существу, за границей, и доступ к ним ещё более ограничился.

Вот, к примеру, И.И.Левитан, — другое дело. Отдельный большой зал с его произведениями был в Третьяковской галерее, ещё один — в Русском музее. И в то время, когда работы Дубовского отсюда раздавали по другим музеям, Левитана заботливо собирали. Третьяков приобрёл двадцать произведений Левитана (вместе с этюдами), ныне в галерее их количество приближается уже к сотне. Соответственно, и в Русском музее: вначале была приобретена всего одна его картина, к которой с посмертной выставки художника в 1901 году добавилось ещё четыре. Теперь же их — тридцать восемь.

Наверное, никому не придёт в голову возражать против такого бережного отношения к творческому наследию Левитана. Но тогда возникает вопрос: а почему Дубовской обделён таким же вниманием? Быть может, личности эти несопоставимы и вклад их в развитие русского пейзажа несоизмерим? Уже приведённые высказывания Стасова, Третьякова, Репина говорят о Дубовском, как художнике незаурядного дарования. Только как совместить эти высокие отзывы и почти позабытое сегодня имя пейзажиста?


Случайные файлы

Файл
104093.rtf
6250-1.rtf
72421-1.rtf
75322-1.rtf
1485-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.