Проблемы современной психической культуры и эзотерический марксизм (73385-1)

Посмотреть архив целиком

Проблемы современной психической культуры и эзотерический марксизм

Владимир Данченко

Весной 1988 года в Киевском Доме ученых демонстрировал свою методику интеграции внутри- и межличностных отношений обычный американский психотерапевт. Суть методики сводилась к тому, чтобы помочь человеку обрести внутренний "интегрирующий центр", исходя из которого он мог бы налаживать отношения между различными конфликтующими сторонами своей личности, равно как и отношения с другими лицами. Демонстрация произвела на советских участников встречи большое впечатление. Раздались обычные уже в те дни возгласы о близости советской и американской культур. Было сказано, что американский подход к совершенствованию человека и человеческих отношений по существу ничем не отличается от нашего, что духовная интеграция человека – наша общая цель, что различаются только пути ее достижения, конкретные методики. Со своей стороны американский психотерапевт сказал, что понимание, встреченное им у советских коллег, было для него приятным сюрпризом, и что профессиональные контакты такого рода наверняка будут полезны для обеих сторон. Если у нас общие цели, мы можем поучиться друг у друга средствам их достижения.

Я привожу здесь эту событийную ситуацию не только потому, что она послужила толчком к написанию настоящей статьи, но и потому, что она достаточно иллюстративна. Подобные ситуации в наше время можно наблюдать повсеместно. Говоря языком отживающего осадного мышления, мы наблюдаем беспорядочное отступление по всему фронту идеологической борьбы. Вместе с тем наблюдаемый процесс может быть описан не только в терминах борьбы, но и в терминах взаимодействия – взаимодействия культур. Старая изоляционистская идеология борьбы сделала свое дело – рядом со старой буржуазной культурой возникла и утвердилась новая, социалистическая культура, способная воспользоваться гораздо более эффективной во всех отношениях идеологией – идеологией сотрудничества, совместного строительства лучшего мира. Но едва приподнялся железный занавес, оберегавший граждан от тлетворного влияния Запада, обнаружились те тщательно скрывавшиеся идеологами старой закваски стороны буржуазной культуры, перед лицом которых советские "аналоги" оказываются совершенно неконкурентоспособными. Естественно, люди обратились к лучшим образцам. Говоря языком нового, глобального мышления, мы наблюдаем процесс активного освоения инокультурного опыта. И чем быстрее мы поймем, что первый этап освоения – подражательный, и что подражание есть момент освоения, тем быстрее мы двинемся дальше.

К числу таких привлекательных и потому активно осваиваемых сторон буржуазной, в частности, американской культуры относится и выработанная ею психическая культура – совокупность идеологических и технологических средств культивирования определенного "стиля" психической деятельности.

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с конкретными образцами американской психокультуры – психотерапевтическими и развивающими системами, – их многообразие, самобытность, методическое совершенство и безразличие к академической строгости мысли, "правильному словоупотреблению". У нас наблюдается прямо противоположная картина: идут жаркие споры о словах, а когда доходит до дела, все обращают свои взоры на Запад (или на Восток). Это различие свидетельствует не только о разнице национальных характеров и социального строя; оно свидетельствует прежде всего о том, что психические культуры наших стран находятся в разных фазах развития.

Каждая из великих европейских культур – античная, христианская, буржуазная – вырабатывала со временем свою собственную психокультуру. Сперва вырабатывались соответствующие идеи (идеалы, цели и т.д.), трансформирующие психокультурный опыт предшествующих культур применительно к условиям данной культуры; и уже затем вырабатывались средства реализации этих идей – соответствующие "психотехники", технологии преобразования психической деятельности. Американская психокультура представляет собой технологическую фазу развития буржуазной психокультуры: она выработала свои собственные, не заимствованные у иных культур идеи психического развития и приступила к разработке средств их реализации. Напротив, наша психокультура едва-едва входит в идеологическую фазу осмысления того, в чем собственно нуждается именно наш, советский человек. И для нас не стало еще достаточно очевидным, что богатейший методический арсенал американской психической культуры не вполне подходит для решения наших психокультурных проблем – не вполне подходит по той простой причине, что американский, равно как и любой другой (индийский, тибетский, китайский, японский) инокультурный опыт не включает в себя опыта решения таких проблем.

Я лично не разделяю экуменического энтузиазма утверждений, будто американский подход к человеку ничем не отличается от нашего, будто наша общая цель – интеграция человека. Интеграция не цель, а непременное условие: ясно, что человек не должен разваливаться на части. Но вот каким должен быть этот целостный человек – это уже другой вопрос, и ответить на него мы пока не можем. Исходя из различия советской и американской культур можно предположить, что когда цели нашей психокультуры определятся, они будут серьезно отличаться от американских.

Однако тут может возникнуть вопрос: а существуют ли они, американские цели? Похоже, что самое возможность говорить об "американских" и "советских", "ваших" и "наших" целях психического развития является специфической особенностью нашей культуры. Американцы, в отличие от советских людей, вообще предпочитают говорить о себе в единственном числе. Не став спорить с заверениями об "общности советского и американского подхода", упомянутый мною американский психотерапевт заметил впоследствии, что в Соединенных Штатах существует большое разнообразие мнений о путях и целях личного роста, в связи с чем говорить о каком-то едином "американском подходе к человеку" было бы неверно.

Становлению методологического самосознания европейских психических культур не способствовал, в частности, тот факт, что все они складывались стихийно и носят неинституциональный характер. Так, античная психокультура "растворена" в философии, христианская – в философии и религии, а буржуазная – в философии, религии и психотерапии. Выделив "психическую культуру" в качестве самостоятельного феномена, мы можем попытаться определить причину возникновения последнего, а тем самым и объективную, независимую от чьего-либо сознания цель его существования, – его объективную функцию в контексте культуры как конкретно-исторического способа воспроизводства человека.

Встав на такую позицию мы обнаружим, что психокультура осуществляет прежде всего компенсаторную функцию. Каждая социально-экономическая формация порождает такие проблемы в области воспроизводства человека, которые для предшествующей культуры не существовали, точнее, решались автоматически. В ходе разрешения этих новых проблем складывается новая психическая культура, которая со временем осваивает и включает в себя весь предшествующий психокультурный багаж. Так, эллинам пришлось заниматься проблемами формирования когнитивного блока психики ("разума"), христианам, помимо этого, проблемами формирования волевого, мотивоорганизующего начала ("духа"), а буржуа – проблемами формирования самосознания, самоидентификации ("я"); смена этих целевых парадигм хорошо прослеживается при анализе динамики категориального строя европейской культуры. Что касается американской психокультуры, то она призвана, наряду с решением своей фундаментальной задачи – формированием самосознания – компенсировать деформации, порождаемые собственно американским образом жизни: гиперрационализацию, "компьютеризацию" отношения человека к миру, манипулятивный характер межличностных взаимодействий, изоляционистские тенденции и атомизацию общественной жизни.

Признав, что идеальные цели конкретной психической культуры являются реакцией на деформацию соответствующего конкретно-исторического способа воспроизводства человека, мы можем попытаться определить цели и советской психической культуры.

Итак, фундаментальная деформация, привносимая социалистическим способом производства в механизм досоциалистического воспроизводства человека, обусловлена ликвидацией частной собственности на средства производства. Именно частная собственность служила и служит "морковкой на палке", элементарным внутренним источником самодвижения западноевропейской цивилизации на новейшем, капиталистическом этапе ее развития.

Частная собственность – личная, "моя" собственность – конституирует личность индивида, элементарного действующего лица капиталистических общественных отношений. Личность, по словам Гегеля, обретает свое наличное бытие преимущественно в собственности; лицо, персона – это собственник, вольный распоряжаться своей собственностью. Личная экспансия, обращенная в перспективу безграничного расширения "моего", умножения "моего", усложнения игры с "моим" – вот двигатель новоевропейского прогресса, точнее, его несущая сила, многообразно модулируемая экономическими, политическими и идеологическими механизмами культуры. Социалистическая ликвидация частной собственности на средства производства означает ликвидацию этой перспективы и установление жестких рамок для личной самодеятельности – рамок, определяемых (по идее) размером заработной платы. Но лишение личности перспектив роста влечет за собой ее деградацию, сокращение сферы личной активности.


Случайные файлы

Файл
161.rtf
102950.rtf
128058.doc
123770.rtf
77501-1.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.