Русская Православная Церковь и возрождение культуры (23424-1)

Посмотреть архив целиком

Русская Православная Церковь и возрождение культуры

Начало нового тысячелетия от Рождества Христова - благоприятное время для того, чтобы оглянуться на пройденный путь, оценить беспристрастно то, чем мы жили на протяжении истекшего тысячелетия.

Русский народ далеко не первым из народов Европы вступил на путь христианской веры. Но это позднее вхождение доставило нашим предкам и определенные преимущества. Обращаясь к Византии, славянский мир обращался к самой развитой и богатой в то время цивилизации. Мать нашей Церкви Церковь Византийская уже пережила к этому времени длительный период борьбы с ересями и отступлениями. Сложилось стройное и продуманное богословское учение, выработанное Святыми Отцами в процессе преодоления заблуждений, пытавшихся размыть и затемнить Богооткровенную Истину. Недаром русское религиозное сознание воспринимало христианскую доктрину, как нечто завершенное и абсолютно незыблемое. Не равнодушие к философским вопросам и размышлениям о высоком, но приятие в сердце этой нераздельной целостности, неразрывно связанной с богослужением и духовным опытом, характерно для формировавшегося на протяжении веков национального сознания русского народа.

Знаменателен рассказ летописи о первом вхождении наших предков в Храм Божий. Послы князя Владимира, Крестителя Руси, были пленены дивной красотой византийского богослужения. Христианство открылось русским людям небесною красотой и посредством этого уникального дара народ наш воспринял христианскую веру как откровение спасительной Красоты и Добра, преображающих мир.

Если языческое прошлое европейских народов привело к неоязыческому Ренессансу, то наследие греческой античности, преображенное святоотеческим богословием - трудами Дионисия Ареопагита, Симеона Нового Богослова и исихастов дало импульс духовному Возрождению в палеологовской Византии, в южнославянских странах и на Руси. И насколько это Возрождение было возвышеннее, духовнее и чище западноевропейского Ренессанса с его болезненным разладом между верой и разумом, духом и плотью, оставляющем, несмотря на весь свой наигранный оптимизм, чувство безысходности и отчаяния.

Семя упало в подготовленную почву. В настоящее время уже никто не придерживается упрощенного представления о том, что наши предки в дохристианскую эпоху жили в состоянии дикости. Современные исследователи обратили особое внимание на высокий уровень образно-поэтического мировосприятия в Древней Руси. Несомненно, что в языческой, дохристианской, сформировавшейся еще в дописьменный период, культуре славянских племен присутствовало развитое художественное начало. Это образно-художественное восприятие мира оказалось чрезвычайно близким самому духу византийской культуры.

Владимир Соловьев отмечал, что личностное начало, идея личного спасения в большей степени характерны для восточной Церкви, чем для Запада. Это начало оказалось поразительно благотворным для последующего развития всей русской культуры. Но не нужно забывать и то, что мы унаследовали от Византии не только глубокий интерес к человеческой личности, но и великий принцип соборности, оказавшийся столь созвучным с укладом жизни и нравственными понятиями славян.

При усвоении Православия Древней Русью проявилась удивительная совместимость. Не было никаких болезненных явлений, не было угрозы отторжения византийской культуры как некоего чужеродного элемента. Все происходило естественно, закономерно. И в самом деле, что может быть естественнее воссоединения общечеловеческой, вселенской души славян с вселенскостью византинизма и вселенской Церковью Христовой? Однако только усвоение христианского отношения к миру удивительно утончило, облагородило и возвысило природную эстетическую восприимчивость народа.

Пробудилась душа живая, которая никогда не может примириться ни с чем формальным и отвлеченным. "Кто душу свою положит за други своя", - начало русской святости навсегда связано с жертвенным подвигом князей страстотерпцев Бориса и Глеба. Самый облик русской и российской государственности получил мощный христианский импульс, при всех сложнейших перипетиях российской истории неистребимый до конца.

На Руси христианство было воспринято по особому. Не на земле, а на небе почувствовали себя стоящими посланцы святого Владимира на богослужении в Софийском соборе. Не удивительно, что светлый праздник Воскресения Христова, жертвенного одоления сил ада и самой смерти, стал центром всей богослужебной жизни Русской Церкви, исполнив ее той победной радостью, которой была озарена вера древних христиан. Следует учесть, что святым братьям Кириллу и Мефодию удалось передать нашим предкам Священное Писание и богослужебные книги в совершенном переводе, практически равночестном подлиннику. Вся сумма знаний, накопленных Византией и унаследованных ею от предшественницы ее - античной цивилизации, стала им доступна. В течение веков церковная литургическая сокровищница была главным источником знаний, неукоснительным мерилом нравственной жизни и творческого вдохновения. В русском церковном сознании мир воспринимается как озаренный и пронизанный Божиим светом. Вспомним только светозарную красоту Пасхальной службы, одухотворяющие песнопения и чтения Рождества Христова, великопостные служения, пробуждающие в душе глубокое покаянное чувство.

"Вся духовная культура, богословская начитанность гражданина Святой Руси, кажущаяся сынам гордой европейской культуры чем-то диким и мрачным, - по словам протоирея Александра Шмемана, - получалась ими в Церкви, в храме, в литургическом богословии, как живом опыте Церкви. Пусть "не было семинарий, академий и теологических факультетов, а боголюбивые иноки и благочестивые христиане пили живую воду боговедения из стихир, канона, седальнов, пролога, четий-миней". "Собирали в церквах эти "молитвенные крины" и, переживая их благоговейно, строили по ним свой быт и уклад".

В этой связи следует сказать, что нужно чрезвычайно осторожно относиться к попыткам модернизации и упрощения богослужебных текстов, к необдуманным побуждениям уйти от церковно-славянского языка. Напомню слова великого английского поэта Томаса Элиота: "Молодым людям, которые хоть чего-нибудь стоят, не только честнее, но и благоразумнее предлагать христианство не как веру снисходительную и удобную, но как веру, предъявляющую высокие требования. Молодой человек, который чего-нибудь стоит, ищет самого требовательного, самого взыскательного. Все, что излишне удобно и уютно, вызывает у него законное отвращение".

Никогда, даже в самые темные века не была полностью прервана церковная традиция. Даже во времена народного одичания в результате вражеских нашествий и богоборческих гонений люди, прибегавшие к Церкви, как к утешительнице и хранительнице русского духа, обретали в ней духовную силу, проникались глубиной и светом Православия. Сколь ни мрачна была общая картина нравственного падения русского общества эпохи татарского ига, именно в это время происходит небывалый расцвет русского подвижничества и святости.

Красота церковная, гармония Царства Небесного, которое превыше всех земных царств, навсегда пленила русскую душу, вдохновила ее и на творчество, и на аскетический, монашеский подвиг. Как справедливо заметил протоиерей Василий Зеньковский, "Русский аскетизм восходит не к отвержению мира, не к презрению к плоти, а совсем к другому - к тому яркому видению небесной правды и красоты, которое своим сиянием делает неотразимо ясной неправду, царящую в мире, и тем зовет нас к освобождению от плена миру... Видение небесной правды и красоты вдохновляет к аскетизму".

Православие оплодотворило собою все важнейшие творческие движения, созидавшие русскую культуру и придавшие ей неповторимый характер. Именно исихастское умное, безмолвное, молитвенное делание привело к небывалому расцвету изобразительного искусства на Руси в XIV-XV веках. В "Послании иконописцу" - замечательном памятнике того времени исихастский подход положен в самую основу теории иконописания. "Умное делание" признается там необходимым не только для писания икон, но и для их восприятия, которое тоже непременно должно быть творческим процессом. Непременным условием действенного восприятия иконы автор "Послания" считает спокойное сосредоточение: "вся земныя от помысла изгнаве, и злопомние и гнев, ярость же и ненависть, и плотская вжеления, и очи к слезам понудим, и всего себе к небеси приложи".

Православие пробудило в народе такие творческие силы, что стали возможны гениальные творения преподобного Андрея Рублева, признанные недосягаемой вершиной мировой культуры. Мы находим в этих созданиях такую художественную глубину, такое прозрение мира духовного, что нельзя не присоединиться к князю Евгению Трубецкому, который называл их "умозрением в красках". Лучшие образцы русской иконописи бесспорно свидетельствует об уникальном своеобразии, подлинной глубине и безусловности древнерусского духовного опыта. "Нет ни одного русского богословско-полемического трактата, - замечает Иван Васильевич Цветаев, - в котором не защищалось бы иконопочитание, столь дорогое русскому человеку". Почитание икон было для русских людей неоценимой духовной поддержкой в годы испытаний, они навсегда запечатлели и неоспоримо свидетельствовали о присутствии в мире чуда, о прикосновенности судеб людских путям Промысла Божия, об открытости мира горнего и близости Спасителя каждой человеческой душе, сотворенной по образу Божию.


Случайные файлы

Файл
14542.rtf
4603-1.rtf
136406.rtf
88252.doc
10465.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.