Об этнографическом аспекте языковых изменений (20667-1)

Посмотреть архив целиком

ОБ ЭТНОГРАФИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ ЯЗЫКОВЫХ ИЗМЕНЕНИЙ

Термин "языковое изменение" в том смысле, в каком его обычно употребляют, может относиться к двум областям: к внутренней истории, или исторической лингвистике - реконструкции праязыков на основе имеющихся сейчас исторических памятников, - и к внешней истории, или "истории языка" (Малькиль 1953), которая рассматривает изменения в структуре языка в их связи с социально-экономическим окружением. Оба типа исследований привлекали к себе достаточно большое внимание в прошлом, но все-таки именно первый из них (историко-лингвистические исследования) получил более непосредственный выигрыш от применения лингвистических методов и добился наиболее значительных успехов. За полтора столетия в этой области были разработаны приемы установления языковых законов, или звуковых соответствий, оказавшихся замечательно надежным свидетельством доисторического родства. И хотя многие частные вопросы применимости этого метода к тем или иным конкретным случаям еще не решены, общие принципы сравнительно-исторической реконструкции хорошо известны, результаты ее легко воспроизводятся, а сам метод принят как важное орудие лингвистических и исторических исследований.

В то же время к внешней истории языка до последнего времени формальный (структурный) анализ не применялся. Существует обширная литература о влиянии изменений в политике и экономике на речевое поведение, на возникновение литературных языков, на сдвиг в языке, на вытеснение одного языка другим, на образование "смешанных языков", языков типа пиджин, креольских языков, торговых жаргонов и т.п. Приводимые данные не оставляют сомнения в том, что указанные явления обусловлены социальными причинами, а не строением человеческого тела, климатом или географической средой, как полагали раньше. В ряде случаев была показана (прямая) соотнесенность с изменениями в обществе. Однако до сих пор у нас нет теории языка и общества, которая могла бы объяснить, как те или иные конкретные факторы социальной системы приводят к изменениям в языке и как языковые структуры меняются под воздействием этих факторов. Кроме того, до последнего времени структурная лингвистика уделяла мало внимания территориальным и социальным разновидностям языка в пределах единого культурного ареала - основному источнику сведений при лингвистическом изучении истории языка. Лингвисты занимались преимущественно разработкой методов, а это привело к тому, что изучались главным образом единые гомогенные грамматические системы. С другой стороны, исследователи речевого поведения в тех или иных конкретных коллективах обычно отрицали применимость формальных методов к их области изучения. История языка оказалась, таким образом, на периферии обеих дисциплин, темой для обсуждения, как сформулировал это Малькиль, "в дружеской обстановке конференц-зала, где лингвисты охотно обсуждают актуальные проблемы широкого масштаба со своими коллегами, интересующимися историей" (Малькиль 1953), но отнюдь не объектом строгого формального исследования.

Судя по некоторым симптомам, положение начинает меняться. Представители социальных наук все больше и больше осознают значение показаний данных языка для их исследований. Возрождается интерес к языку как показателю социальной стратификации и к роли языковых изменений в процессе модернизации. Так, в проведенном недавно большом исследовании сводятся воедино результаты тщательного изучения изменений в языке у нескольких национальных меньшинств в Америке. Более того, растет интерес лингвистов к установлению связей между грамматической структурой и более широкими аспектами коммуникации. По мере того, как мы все более детально знакомимся с речевым поведением в коллективах, неоднородных в лингвистическом отношении, мы все более убеждаемся, что границы отдельных языков или диалектов далеко не всегда совпадают с границами социальных групп (Хаймс 1962, Гамперц 1962) и что языковое варьирование и контакты языков часто целесообразнее рассматривать как проблемы внутри-, а не межгрупповые. Единый языковой коллектив может включать группы реликтовые, в речи которых сохраняются формы, давно вышедшие из употребления в других группах, и группы, склонные к инновациям, в речи которых происходят быстрые изменения. Кроме того, в двуязычном обществе говорящие обнаруживают разные степени владения языками. Одни из них одинаково хорошо владеют обоими языками, другие регулярно пользуются только одним языком, а другой язык знают лишь поверхностно. Сравнительный анализ речевого поведения всех таких групп населения в связи с их социальными характеристиками должен отразить происходящие в обществе процессы языкового изменения, подобные тем, которые до сих пор изучали в основном с помощью анализа текстов.

В настоящей статье рассказывается об одном таком исследовании. в ней делается попытка описать процессы изменения, происходящие внутри языкового колелктива, с помощью методов опроса, "участия и наблюдения" (participant observation) и контролируемых экспериментов, обычно применяемых в полевой работе антропологов. В качестве отправного пункта нам служит анализ языковых форм, но дистрибуции этих форм мы оцениваем в терминах социальных категорий.

В основе любого подобного исследования лежит, разумеется, та или иная теория о процессах, управляющих диффузией языковых форм. По существу, большая часть исследований в прошлом также опиралась на какую-то теорию, эксплицитно или имплицитно. Однако в подавляющем большинстве случаев исследователи языковых изменений оперируют простой иерархической моделью общества, в котором население подразделяется на ряд дискретных групп, различаемых с помощью таких категорий, как класс, каста, род занятий, пол и т.п. Считается, что внутри этой структуры инновации распространяются вниз по социальной иерархической лестнице от одного диалекта или языка к другому посредством престижной имитации (prestige imitation) - данный термин используется для обозначения ситуации, при которой низшие или менее привилегированные группы воспринимают формы, употребляемые привилегированной верхушкой. Исходным здесь является положение о том, что у каждой категории имеется особая форма речи, или диалект, отличный от всех форм.

Некоторые данные в поддержку этой теории мы находим в исторических памятниках, наблюдая, как формы, бывшие сначала исключительным достоянием высших классов, получают впоследствии широкое распространение и становятся частью обычного разговорного употребления. Но речевого поведения в современных обществах такая модель не объясняет. Если мы применим ее к речевому коллективу, охарактеризованному, вслед за Блумфилдом (Блумфилд 1936), в терминах частоты взаимодействия между индивидуумами или подгруппами, тогда диффузия инноваций, протекающих в одном направлении - сверху вниз, должна была бы с течением времени привести к гомогенности языка.

Однако, как показывает опыт полевой работы, речевые коллективы всегда неоднородны. Хотя в различных местах общая величина внутреннего расстояния между языками неодинакова, какая-то степень стилистического или диалектального варьирования существует всегда. Поэтому Фишером (Фишер 1958) была предложена несколько модифицированная гипотеза, которая предполагает двуступенчатый процесс изменения: группы, имеющие низкий престиж, подражают социальной верхушке, чтобы более походить на нее, но социальная верхушка в свою очередь осуществляет новые изменения, с тем чтобы сохранить свою обособленность. Речевой коллектив с этой точки зрения представляет собой как бы систему в равновесии, а различия языка отражают "длительную погоню завистливой массы за элитой и соответственно стремление элиты убежать от языка".

Подобного рода теория учитывает как устранение старых различий, так и возникновение новых, и с ее помощью можно было бы объяснить, следовательно, многие случаи изменения языка и распространение литературных языков. И действительно, неоднократно замечалось, что те же самые процессы, которые приводят к вытеснению диалектов и языков национальных меньшинств, ведут также к появлению новых профессиональных и социальных элит и новых различий в языке, связанных с этими явлениями. Однако ряд вопросов остается при этом все-таки нерешенным. Мы не можем, например, объяснить многие случаи, когда престижная имитация, по всей видимости, не действует. Эмено (Эмено 1962) приводит, в частности, пример с племенами тода, кота и бадага в Южной Индии. Эти племена сосуществуют в отношениях, напоминающих кастовые, уже в течение нескольких сотен лет. Племя тода явно находится на вершине этой социальной иерархии, а кота и бадага так или иначе обслуживают его. И тем не менее каждая группа продолжает говорить на своем собственном, отличном от других языке. Подобные многоязычные группы можно встретить повсеместно в Азии и Африке, так же как и в Северной и Центральной Америке. Во всех этих группах, если бы здесь действительно одновременно протекали процессы престижной имитации и изменения в речи элиты, можно было бы ожидать, что непривилегированные группы откажутся от своего языка (или языков) и воспримут видоизмененный вариант языка привилегированной верхушки. Однако на деле этого не происходит.

Возникает также ряд проблем, связанных с направлением диффузии. Так, исследуя кастовые диалекты языков тамили и тулу в Южной Индии, Брайт и Рамануджан обнаружили, что инновации в диалектах низших каст невозможно объяснить на основе заимствований из брахманских диалектов. Исходя из этого, они выдвинули предположение, что в кастовом обществе инновации в речи различных групп происходят независимо друг от друга (Брайт и Рамануджан 1964).


Случайные файлы

Файл
53483.doc
94799.rtf
29737.rtf
74471.rtf
150019.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.