Школьный сленг (19325-1)

Посмотреть архив целиком

Школьный сленг

Когда типа кумарит, когда, в натуре, рвет башню от голимых глюков о том, какой, блин, на хазе напряг, – ты мне один в кайф, крутой, пацанский, отпадный, чисто русский базар!

Анекдот

Введение

Взявшись за работу о школьном сленге, я довольно быстро убедился, что об этом написано очень мало. Собственно, специально о школьном сленге вообще ничего не написано. Есть работа И.Юганова и Ф.Югановой «Словарь русского сленга. Сленговые слова и выражения 60–90-х годов» (М., 1997). Но школьная сленговая лексика в ней отдельно не выделяется. К тому же многие выражения из этого словаря к настоящему времени уже устарели и не употребляются, а ряд новых слов в книгу не попал. Больше повезло уголовной лексике. Недавно вышел объемный «Словарь русского арго» В.С. Елистратова (М., 2000). Тем не менее во время написания своей работы эти словари мне очень пригодились.

При написании исторического раздела «Школьный сленг XIX–XX веков» пришлось обратиться к художественной литературе, а также к устным воспоминаниям старших современников (в частности, моих родителей).

В сборе материала о сегодняшнем школьном сленге мне помогали мои одноклассники и знакомые. Некоторые материалы взяты мной из интернетовского сайта http://www.referats.ru/

Понятие сленга. Классификация. Функции

Наиболее удачным определением сленга, по-моему, является такое:

Сленг – разновидность речи, используемой преимущественно в устном общении отдельной относительно устойчивой социальной группой, объединяющей людей по признаку профессии или возраста.

Из этого определения следует, что сленг – разновидность нелитературной речи.

К литературной речи относятся:

1) книжные слова,

2) стандартные разговорные слова,

3) нейтральные слова.

Нелитературная же лексика делится на:

1) профессионализмы,

2) вульгаризмы,

3) жаргонизмы,

4) лексику неформальных молодежных объединений и молодежной среды, часто именуемую сленгом.

Впрочем, существуют две точки зрения на то, что такое сленг. Некоторые ученые объединяют в это понятие всю нелитературную лексику (кроме мата), то есть и профессионализмы, и вульгаризмы, и жаргонизмы, и молодежную лексику. Я согласен с этой точкой зрения, поскольку все эти разновидности нелитературной речи отличают один слой общества от другого.

Профессионализмы – это слова, используемые группами людей, объединенных определенной профессией. Например, выражение убрать хвост на языке газетчиков означает требование сократить материал на газетной странице.

Вульгаризмы – это грубые, просторечные слова, обычно не употребляемые образованными людьми. Например, мать обращается к ребенку: – Морду-то подними от тарелки. Как ты жрешь?!

Жаргонизмы – это слова, используемые определенными группами людей, которые имеют не для всех понятный смысл. Примером может служить воровское арго, или феня, как эту речь называют в уголовной среде. Ботать по фене – говорить на воровском языке. Первоначально это выражение имело вид: по офене болтать, т.е. говорить на языке офеней – мелких торговцев. У офеней был свой условный профессиональный язык, который они использовали при обмане покупателей или в опасных ситуациях, когда нужно было скрыть свои намерения и действия.

Для чего же нужен сленг? Если у воров сленг призван помочь скрывать свои мысли и намерения, то школьный сленг нужен совсем не для этого.

1. Сленг делает речь более краткой, эмоционально выразительной. (Сравним два выражения. На книжном, литературном языке: Я испытываю сильное приятное чувство от этой песни. На сленге: Я просто тащусь от этой песни!)

2. Сленг служит опознавательным знаком того, что этот человек принадлежит к данной социальной среде. Свой сленг есть у рокеров, панков, хиппи, футбольных болельщиков – фанатов и пр. Наиболее ярким примером самобытного, оригинального сленга является, пожалуй, так называемый «эльфийский» язык, сконструированный толкиенистами – поклонниками творчества Дж. Р.Р. Толкиена, автора книги «Властелин колец». Луна, например, на их языке именуется итиль.

Редакционное уточнение

Здесь Костя допускает две неточности: во-первых, «эльфийский» язык создан не толкиенистами, а самим писателем; во-вторых, этот язык является моделью естественного языка, а не языка ограниченной группы.

Надо сказать, что выделить ту или иную разновидность сленга в чистом виде чрезвычайно сложно, а подчас и просто невозможно. Понятно почему. Слова одной социальной группы легко заимствуются другой группой. Слово тусовка, например, употребляется в печати как типично молодежное, в то время как на самом деле своему происхождению оно обязано уголовной среде и обозначает «собрание воров». Поэтому мне кажется, что говорить о школьном сленге можно, лишь указывая, откуда произошло то или иное слово.

Школьный сленг в XIX и XX веках

Школьный сленг, по-видимому, был всегда, но о словаре школьников далекого и даже не очень далекого прошлого сведений сохранилось очень мало. Ведь сленг – это фольклор и, следовательно, письменно специально не фиксировался. Поэтому, рассказывая о сленге прошлого, приходится опираться на художественную литературу, мемуары и устные воспоминания.

О школьном сленге до XIX века мы вообще ничего не знаем. Разве что отдельные слова. Например, свистульки – так еще с петровских времен называли розги для школяров. Школьный сленг начала XIX века тоже практически неизвестен. На каком сленге говорили лицеисты времен Пушкина? И был ли тогда сленг распространен или все ограничивалось прозвищами и кличками педагогов и лицеистов? Мы этого уже никогда не узнаем.

Думается, сленг не мог широко употребляться среди детей из аристократических семей: они легко могли выбрать наиболее удобное слово из тех иностранных языков, на которых они свободно говорили. Настоящий сленг появился, наверное, лишь тогда, когда в школу пришли дети разночинцев. А это чаще всего были церковно-приходские школы, бурса, семинарии и т.п.

В описании семинарии в повести Гоголя «Вий» уже встречаются некоторые сленговые выражения: отправляться на кондиции – заниматься репетиторством, пробовать крупного гороху – быть наказанным.

Но особенно много таких выражений содержится в «Очерках бурсы» Н.Помяловского.

Приведем лишь несколько примеров. Отправлять за ворота – исключать из училища; майские – розги; титулка – аттестат; гляделы – глаза; лупетка – лицо. Образчиком разговора на сленге можно считать такую сценку из книги:

«– Господа, это подло, наконец!

Что такое?

Кто взял горбушку?

С кашей? – отвечали ему насмешливо.

Стибрили?

Сбондили?

Сляпсили?

Сперли?

Лафа, брат».

Все эти слова в переводе с бурсацкого на обычный язык означали: украли, а лафа – лихо.

К сожалению, Помяловский является редким исключением. Другие писатели XIX века сленг, и тем более школьный сленг, в своих произведениях не используют.

Некоторые примеры речи воспитанниц пансиона благородных девиц 80-х годов XIX столетия можно найти в произведениях Лидии Чарской. Так, в ее «Записках институтки» читаем:

«– Кого вы называете синявками? – полюбопытствовала я.

Классных дам, потому что они все носят синие платья».

У Чарской же употребляется слово силюльки – маленькие комнатки для музыкальных упражнений. На сленге тех времен слова сливки и парфетки обозначали лучших учениц, а слово мовешки – худших по поведению. Здесь любопытно то, что сленг воспитанниц отражал их дворянское происхождение, последние слова заимствованы из французского языка.

О сленге 90-х годов XIX века можно найти упоминание в книге Александры Бруштейн «Дорога уходит вдаль...».

Вот как она описывает свой первый день в институте (так называлось начальное учебное заведение для девочек в городе Вильно в 1894 году):

«И вот мы в большой темноватой швейцарской... Между вешалками снуют женщины... они помогают девочкам-ученицам раздеваться.

Это полосатки! – объясняют нам, завидев сухопарую женщину в синем платье учительницы. – А это синявка!».

Дальше встреча происходит уже с директором:

«Нам испуганно шепчут:

Макайте! Да макайте же!

Мы не понимаем, чего от нас хотят. Чтоб мы махали? Кому махать – директору? Чем махать?».

Только потом девочкам объясняют, что макать, или макнуть, – это значит поздороваться, сделать реверанс, свечкой макнуть. Есть и другие термины, понятные только ученицам этого института, например, туалет называется пингвин.

Константин Паустовский учился в знаменитой Первой Киевской гимназии и окончил ее в 1912 году. Первая фраза, которую он услышал в школе, была:

«Привели еще одного несчастного кишонка».

Вот как объясняет это слово автор в автобиографической «Повести о жизни»:

«Я вступил в беспокойное и беспомощное общество приготовишек, или, как их презрительно звали старые гимназисты, в общество кишат. Кишатами нас прозвали за то, что мы, маленькие и юркие, кишели и путались на переменах у взрослых под ногами».

Паустовский приводит еще много примеров «гимназической терминологии». Если кто-то растерялся – значит, он выпустил пар, подсказывать на уроке – это подавать.

Октябрьская революция и гражданская война резко увеличили долю сленга в языке школьников. Объясняется это двумя обстоятельствами. Во-первых, революция и война привели к общему падению нравов, что не могло не сказаться на языке общества в целом. А во-вторых, в школу пришли новые ученики – дети рабочих и крестьян, беспризорники, подростки, прошедшие через все трудности того времени. Правда, пишущие об этом времени Анатолий Рыбаков и Вениамин Каверин практически избегают употребления сленга. Наверное, навешать крендель (что означает подраться) – это самое невинное, что в реальной жизни говорили герои «Кортика» А.Рыбакова.


Случайные файлы

Файл
150176.rtf
19437-1.rtf
112676.rtf
kursovik.doc
26235.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.