Деловая письменность в системе старобелорусского литературного языка (19183-1)

Посмотреть архив целиком

ДЕЛОВАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ В СИСТЕМЕ СТАРОБЕЛОРУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

При изучении истории древнерусского литературного языка среди исследователей обнаружились принципиальные расхождения по вопросу о том, следует ли считать древнюю деловую письменность манифестацией литературного языка или же она находится за его пределами.

В последнее время за включение древнерусских деловых памятников в сферу литературного языка решительно высказался Ф.П. Филин. Он убедительно показал, что язык деловой литературы также является языком литературным, поскольку он был обработан, нормирован и выполнял важные государственные функции. В качестве примера Ф.П. Филин приводит так называемый "западнорусский" язык XIV-XVI вв., который в своей деловой разновидности был государственным языком литовской, молдавской и валашской держав [1].

В белорусском историческом языкознании традиционным стало мнение, что в письменности Великого княжества Литовского использовался язык на белорусской диалектной основе. Еще Е.Ф. Карский в свое время указывал, что в основе древнего актового языка лежит народный белорусский язык, которому писцы придали некоторую искусственность, внеся в него, хотя и не в значительной степени, стихии южнорусскую, церковнославянскую и польскую [2].

Однако несколько позже главным образом среди зарубежных ученых проявилась тенденция акцентировать внимание на церковнославянской стихии в составе языковых средств старобелорусского делового языка. Польский историк С. Кутшеба утверждал, что язык, который в старину употреблялся в королевской канцелярии и судах Великого княжества Литовского, был белорусский, смешанный с церковнославянским [3]. В этом заблуждении еще дальше пошли некоторые другие зарубежные исследователи, видевшие в языке белорусской деловой письменности церковнославянский язык, лишь в большей или меньшей мере насыщенный белорусскими языковыми особенностями [4].

В распространении таких взглядов сказалось прежде всего недостаточное знакомство зарубежных исследователей с живой народной белорусской речью, которая как раз и отражена в старинной деловой письменности. Известную роль при этом сыграли и такие факторы, как общность географической системы и правописных норм церковнославянской и белорусской письменности, близость их грамматического строя и словарного состава.

Объективный научный анализ канцелярского языка Великого княжества Литовского провел в 30-х годах нашего столетия норвежский славист X. Станг, опубликовавший по этой проблеме две специальные монографии. Тщательно изучив язык грамот важнейших канцелярий Великого княжества Литовского, исследователь пришел к выводу, что первоначально здесь существовало несколько типов актового языка, отличающихся друг от друга некоторыми, преимущественно орфографическими и грамматическими особенностями. В северных областях Полоцка - Витебска - Смоленска употреблялась языковая форма, характеризующаяся цоканьем, смешением е и i, связкой есме в составе перфекта и некоторыми другими особенностями. Таких черт нет в документах, исходящих из канцелярии Витовта. Язык документов Витовта сближается с языком южных (украинских) канцелярий, но полностью не совпадает с ним. Среди грамот короля Казимира южноволынский тип играет уже незначительную роль, большая часть его грамот принадлежит к северноволынскому или южнобелорусскому типу, но основное количество грамот этого времени происходит из белорусских областей, в которых е и ять совпадали во всех позициях. Во времена короля Александра канцелярский язык становится более стабильным, он достигает прочной, устойчивой формы, которая отражается и в других памятниках того времени. Позже, при короле Сигизмунде Августе, южный тип актового языка исчезает полностью. Канцелярский язык Великого княжества Литовского в это время выступает как язык белорусский, который находится в наиболее близком отношении к белорусским говорам около Вильно. В этом языке постепенно растворился и полоцкий тип актового языка, который раньше выступал в виде самостоятельной формы [5].

Установленная X. Стангом 40 лет назад белорусская диалектная основа актового языка Великого княжества Литовского не встретила возражения в лингвистической литературе и до настоящего времени остается последним словом науки по этому вопросу. Внесенная позже Ю. Шерехом поправка, что основой канцелярского языка Великого княжества Литовского были прежде всего центральные белорусские говоры [6], по существу лишь в деталях дополняет соображения X. Станга и принципиально не меняет положения, если иметь в виду соотношение белорусских и церковнославянских элементов в древнем канцелярском языке.

Следует отметить, что не только белорусская диалектная основа деловой письменности Великого княжества Литовского, но и принадлежность деловых памятников к литературному языку у белорусских языковедов никогда не вызывали сомнения. Е.Ф. Карский одним из первых, рассмотрев причину выступления в Западной Руси народного языка в роли литературного органа, показал, как постепенно на народной основе выработался довольно искусственный язык, который с успехом употреблялся в государственных делах - грамотах, актах, статутах, в суде, этим языком пишутся западнорусские летописи, хроники, жития святых, даже чисто светские беллетристические произведения [7]. В последнее время за включение деловой письменности в круг источников истории литературного языка высказался и белорусский исследователь Л.М. Шакун, подробно изложивший историю этого вопроса в восточнославянском языкознании [8].

В пользу такого заключения можно привести еще несколько соображений главным образом внешнего, лингвосоциологического порядка. Прежде всего следует принять во внимание некоторые количественные показатели по основным жанрово-стилистическим разновидностям старобелорусского письменного языка. Выступление белорусского языка в роли государственного в Великом княжестве Литовском повлекло за собой появление разнообразных документов общегосударственного и местного значения типа договорных, жалованных, клятвенных, купчих, меновых и присяжных грамот, политических и торговых договоров. В середине XV в. деловая письменность в Великом княжестве Литовском обогащается новыми жанрами в виде судебников, статутов и других юридических кодексов. С конца этого столетия в практику общественной жизни вошли так называемые земские книги - собрания официальных документов о дарованиях и продаже различных владений.

Созданные в конце XIV - начале XV в. в великокняжеской канцелярии актовые книги явились основой большого исторического архива, известного под названием Литовская метрика. В состав метрики входят разнообразные по форме и содержанию документы, выдававшиеся королями, сеймами и правительственными лицами или же поступавшие к ним от правительств зарубежных стран, от местных служебных и частных лиц. В полном своем виде метрика имела свыше 550 томов и содержала материалы XIV - XVIII вв., причем документы от XIV до начала XVII в. в большинстве написаны на белорусском языке, позднейшие - на польском и латинском.

Эпохой расцвета деловой письменности на белорусском языке является XVI в. Здесь прежде всего следует указать статуты Великого княжества Литовского трех редакций - 1529, 1566 и 1588 гг., из которых последний был даже напечатан. На белорусском языке в это время писались декреты сеймов и главного литовского трибунала, акты копных, городских, земских и подкоморских судов, акты и приходно-расходные книги городских управ, магистратов и магдебургий, реестры, фундуши и инвентари имений, староста, фольварков и деревень, завещания, частные письма и другие документы.

О количестве созданного в XV-XVII вв. актового материала можно судить лишь приблизительно по позднейшим его собраниям. Так, в Виленский центральный архив, созданный в 1852 г. специально для хранения древних актов, было доставлено из городов и местечек Виленской, Гродненской, Ковенской и Минской губерний 17767 актовых книг [9]. В Витебском центральном архиве в конце XIX в. хранилось 1896 актовых книг Витебской и Могилевской губерний [10]. Как и в Литовской метрике, более ранние материалы этих собраний на белорусском языке, позднейшие - на польском.

Не подлежит сомнению, что во второй половине XIX в. могла быть разыскана и взята на учет только некоторая часть старинного актового материала, так как многочисленные войны, ареной которых часто оказывалась Белоруссия, всегда сопровождались уничтожением культурных ценностей, в том числе и письменных памятников. Однако даже и приведенных данных достаточно, чтобы убедиться, что старинная деловая письменность по своему объему во много раз превосходит белорусскую светско-художественную и конфессиональную литературу, сохранившиеся образцы которой едва ли насчитывают несколько десятков единиц.

От белорусской светско-художественной и религиозной литературы деловая письменность заметно отличается не только своим интенсивным, но и экстенсивным характером. Если, например, в старину центрами религиозной книжности в Белоруссии было лишь несколько монастырей, где в тишине монастырских келий над перепиской книг трудились монахи-одиночки, то в создании деловой письменности принимали участие крупные государственные деятели, должностные лица разных рангов, судьи, подсудки и писари, которые служили в королевской канцелярии Кракова и Варшавы, в столице Великого княжества Литовского Вильно, в центрах воеводств, уездов и в других городах и местечках. Современная наука пока не располагает даже приблизительными сведениями о штатах низовых государственных учреждений и о количестве лиц, принимавших участие в составлении документов, но можно не сомневаться, что их было во много раз больше, чем переписчиков религиозных книг.


Случайные файлы

Файл
CUR.DOC
182067.rtf
124357.rtf
38285.doc
79350.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.