Океанийские языки (19077-1)

Посмотреть архив целиком

ОКЕАНИЙСКИЕ ЯЗЫКИ

Океанийские языки занимают восточную часть ареала австронезийских языков. Граница между океанийскими и другими австронезийскими языками проходит восточнее Марианских островов и о-вов Палау, но западнее о-вов Яп, Сонсорол и Тоби; в р-не Новой Гвинеи к океанийским относятся все австронезийские языки, расположенные восточнее устья р. Мамберамо. Общее число океанийских языков достигает 450-500 [1]. На семи из них (толаи, кирибати, фиджи, маори, самоа, тонга, таити) говорит 50 тыс. и более человек на каждом; число носителей большинства остальных языков не превышает нескольких сот человек.

Первые сведения об океанийских языках относятся к XVI - XVIII вв., однако грамматические описания появляются лишь с XIX - нач. XX вв. В большей части эти грамматики неадекватно отражают структуру океанийских языков, поскольку их авторы, в основном миссионеры, не имели специальной лингвистической подготовки. В этот же период создаются первые письменности для языков Океании [2], но, как правило, публикации ограничиваются изданием пособий для начального обучения и переводов из Библии. Многие языки до настоящего времени известны лишь по кратким словникам, а некоторые - только по названиям. Уровень достижений описательной лингвистики в целом невысок, поэтому успехи в области сравнительно-исторического изучения и генеалогической классификации языков Океании пока довольно скромны.

Родство океанийских, точнее, полинезийских языков с языками Малайского архипелага, отмеченное еще в XVIII в., было достаточно убедительно продемонстрировано В. Гумбольдтом [Humboldt 1836-1839]. Несмотря на это, океанийский материал стал широко использоваться в сравнительно-исторических работах по австронезийской семье в целом лишь с конца XIX в. Специально задача сравнительно-исторического изучения океанийских языков не ставилась до середины нашего столетия, хотя еще Х. Керн сознавал, что языки Океании находятся в более тесном родстве между собой, чем с другими австронезийскими языками.

Сопоставительные работы по отдельныи генетическим и региональным группам океанийских языков стали появляться с середины прошлого века [3]. Некоторые из них до сих пор не утратили своего значения с точки зрения описательной и типологической лингвистики [например, Codrington 1885; Ray 1926], но они не могли претендовать на какие-либо достижения в компаративистике, поскольку к концу первой четверти XX в. фонетические соответствия между океанийскими языками "еще никем не были адекватно исследованы" [Ray 1926, 40], да это было и невозможно в ситуации, когда "бесчисленные меланезийские языки были представлены менее чем дюжиной словарей" [там же, 41].

Основой современной фонетической реконструкции праокеанийского послужили работы О. Демпвольфа 20-30-х годов нашего столетия. В своем обобщающем труде по австронезийской компаративистике [Dempwolff 1934-1938] он использовал материал лишь нескольких океанийских языков, поэтому его выводы не могли служить обоснованием генетического единства всех австронезийских языков Океании. Некоторые положения реконструкции Демпвольфа позднее были пересмотрены. Например, по Демпвольфу, в праокеанийском утратились согласные в ауслауте, но во многих современных океанийских языках (а следовательно, и в праокеанийском) праавстронезийские конечные согласные сохраняются, ср. праавстр. *manuk 'птица' > manuk (ламогаи, о. Новая Британия), manugu (банони, о. Бугенвиль), manuga (бваидока, о-ва Д'Антркасто). Демпвольф считал также, что в праокеанийском совпали праавстронезийские n и n', однако их рефлексы продолжают различаться в ряде современных языков. Так, в буготу (Соломоновы острова) противопоставляются vonu 'полный' (праавстр. *penuq) и von'u 'черепаха' (праавстр. *pen'u).

Становление океанистики как отдельной лингвистической дисциплины связано в первую очередь с работами Дж. Грейса [Grace 1955; 1959; 1969] и В. Мильке [Milke 1958; 1961; 1968]. Существенное дополнение внесли позднее Р. Бласт [Blust 1972; 1978-1, 1978-2)], Э. Поли [Pawley 1973] И другие исследователи.

По современным представлениям [Blust 1978-1] в праокеанийском языке имелись следующие согласные: *p, *t, *d, *k, *mp, *nt, *nd, *ngk, *ngp, *m, *n, *n', *ng, *ngm, *s, *ns, *j (?), *l, *R, *q, *w, *y; консонантная система претерпела значительные изменения по сравнению с праавстронезийским состоянием: все простые фрикативные совпали в *s, а соответствующие им преназализованные в *ns; значительно редуцировалось противопоставление по звонкости/ глухости (совпали *p и *b, *k и *g, *mp и *mb, *ngk и *ngg); возникли лабиовелярные *ngp и *ngm. вокализм также значительно изменился: монофтонгизация праавстронезийских дифтонгов с глайдами *y и *w в качестве второго элемента привела к превращению четырехчленной системы гласных (*i, *a, *u, редуцированный) в пятичленную (*i, *e, *a, *o, *u), которая сохраняется в большинстве современных языков.

Вопросы реконструкции праокеанийской грамматики и особенно соотношение ее с праавстронезийским состоянием разработаны значительно слабее. Можно отметить следующие наиболее важные грамматические характеристики праокеанийского языка [Pawley 1973; Capell 1976]. Глагол согласуется в лице и числе как с субъектом, так и с объектом, переходность обязательно выражается специальным суффиксом (*i при близком объекте, *aki при удаленном объекте). Реконструируется ряд словообразовательных глагольных префиксов, например *paRi (реципрокальность), *pa (каузативность). Ориентация действия выражается при помощи особых постпозитивных частиц - *mai 'к говорящему', *atu 'от говорящего', *nsipo 'вниз', *nsake 'вверх'. Самая характерная черта праокеанийского имени - наличие трех (и более) форм принадлежности. Все объекты классифицируются на неотчуждаемые, отчуждаемые и съедобные. Последовательно проводится разграничение нарицательных и собственных имен (эти подклассы маркируются разными частицами). В синтаксическом отношении праокеанийский был языком номинативного строя с порядком членов предложения: субъект - предикат - объект; определение следовало за определяемым.

Обилие языков и их недостаточная изученность, а также полное отсутствие письменных свидетельств истории народов Океании значительно усложняют разработку проблем глоттогенеза и классификации языков. Следствием этого явдяется, с одной стороны, невероятное пристрастие океанистов к лексикостатистике [4], с другой стороны, тесное содружество лингвистов, археологов и этнографов при решении вопросов языковой и материальной истории океанийских народов.

Географическая изолированность большинства архипелагов Океании создает в этом регионе уникальную ситуацию: по-видимому, к востоку от Соломоновых островов австронезийские языки не контактировали (за одним исключением [5]) с языками других семей на протяжении нескольких тысячелетий. Это, впрочем, не означает, что проблема субстрата полностью элиминирована в Океании: во многих случаях нетрудно показать наличие в одном языке элементов нескольких, подчас сильно различающихся в структурном отношении, пластов океанийского происхождения [Biggs 1965].

На западе Океании - в р-не Новой Гвинеи, архипелага Бисмарка, Северо-Западных Соломоновых островов - имеется ряд языков, в которых австронезийские и неавстронезийские элементы столь тесно переплетены, что определение их генетической принадлежности наталкивается на непреодолимые трудности (например, язык сокхок на Новой Британии, маисин в Северной провинции Папуа - Новой Гвинеи). Вероятно, языки эти восходят к креолизованным папуасско-океанийским пиджинам. Не исключено, что таково же происхождение некоторых языков этого региона, считающихся океанийскими, но имеющих много неавстронезийских структурных черт.

Традиционное выделение трех групп австронезийских языков Океании - меланезийских, микронезийских и полинезийских, - предложенное еще в прошлом веке, базируется на физико-географическом, этнографическом и антропологическом районировании и серьезных лингвистических оснований не имеет, хотя такое членение и заняло прочные позиции в популярной, справочной и учебной литературе. Языки Полинезии и большей части Микронезии действительно образуют группы, но достаточно низкого ранга. Эти группы находятся в более близком родстве между собой и с некоторыми языками Меланезии, чем с языком яп в Микронезии и большинством меланезийских языков, не говоря уже о языках палау и чаморро, территориально распространенных в Микронезии, но тесно связанных с филиппинскими языками.

Впервые лингвистически мотивированная классификация океанийских языков была предложена Дж. Грейсом в середине 50-х годов (Grace 1955); в основных чертах она до сих пор остается неизменной. В течение долгого времени родство языков в пределах большинства групп обосновывалось лишь данными типологии и лексикостатистики; сравнительно-историческое изучение многих групп стало интенсивно развиваться только в 70-у годы. Суммируя современные достижения океанистики, можно выделить следующие группы языков.

Языки Центральной провинции Папуа - Новой Гвинеи, образующие две подгруппы - восточную (синагоро, каепара, магори) и западную (мекео, роро, лала и др.); язык моту занимает промежуточное положение между двумя подгруппами. Реконструирована фонологическая система праязыка, сделаны первые шаги а облпсти грамматической реконструкции [Pawley 1976].

Языки провинции Милн-Бей (тагула, мисима, муйув, киливила, бваидока, тавала, суау, дуау, добу и др. - всего около 40 языков); имеется фонологическая реконструкция [Cochran 1978] и детальный типологический анализ [Lithgow 1976; Ezard 1978]. На типологических основаниях выделяется 12 подгрупп. Возможно, этой группе родственны два языка Северной провинции - убир и арифама-миниафиа.


Случайные файлы

Файл
133381.rtf
131939.rtf
131185.rtf
162936.rtf
176463.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.