Сказание о Борисе и Глебе (11863-1)

Посмотреть архив целиком

Сказание о Борисе и Глебе

Сказание о Борисе и Глебе - самый интересный и совершенный в литературном отношении памятник из цикла произведений, посвященных рассказу о гибели сыновей Владимира I Святославича Бориса и Глеба во время междоусобной борьбы за великокняжеский киевский стол в 1015 г. Борисо-Глебский цикл включает в себя: Сказание о Борисе и Глебе (далее С.), Летописную повесть о Борисе и Глебе (далее Лп), Чтение о житии и о погублении блаженную страстотерпца Бориса и Глеба Нестора (далее: Чт), проложные сказания, паремийные чтения, похвальные слова, церковные службы. В той или иной степени, непосредственно или опосредованно, все эти тексты связаны между собой, и центральное место среди них занимает С. Самый ранний из дошедших до нас список С. - текст, находящийся в Успенском сборнике XII-XIII вв., где он озаглавлен так; Въ тъ же день съказание и страсть и похвала святою мученику Бориса и Глеба (Варианты заглавия в других списках: Месяца июля в 24 день. Сказанье страсти и похвала святую мученику Бориса и Глеба; Сказание страстотерпьцю святую мученику Бориса и Глеба; Месяца июля в 24 день. Житие и убиение, похвала святых страстотерпець Бориса и Глеба, и т. п.).

В 1015 г. умер князь киевский Владимир I Святославич. Киевский великокняжеский стол, возможно, лишь в силу стечения благоприятных обстоятельств занял один из двенадцати сыновей Владимира (от разных жен) Святополк, еще при жизни отца в союзе с польским королем Болеславом I Храбрым (Святополк был женат на сестре Болеслава) пытавшийся организовать против него заговор. Стремясь укрепиться на киевском столе, Святополк решает устранить наиболее опасных соперников. По его тайному приказу были убиты сыновья Владимира Борис, Глеб и Святослав. В борьбу за киевский княжеский стол вступил княживший в Новгороде сын Владимира Ярослав, прозванный впоследствии Мудрым. В результате упорной и длительной борьбы, продолжавшейся до 1019 г. и окончившейся поражением и гибелью Святополка, Ярослав утвердился на киевском столе и княжил до своей смерти в 1054 г. Так в общих чертах представляются исторические события 1015-1019 гг., которым посвящены памятники Борисо-Глебского цикла. Необходимо отметить, что такое освещение событий предстает перед нами из самих этих памятников, на самом же деле можно предполагать, что многие подробности взаимоотношений между участниками этой драмы были более сложными. Отдельные противоречия и различия в описании одних и тех же эпизодов в разных памятниках цикла дают основание полагать, что существовали разные предания о Борисе и Глебе, и в настоящее время мы далеко не всегда можем отдать предпочтение сообщению одного источника перед другим, решить вопрос, имеем ли мы дело с противоречиями, ошибками того или иного текста, с объединением в одном тексте разных преданий об одном и том же факте, или же перед нами отражение специфики древнерусской литературы.

Гибель Бориса и Глеба от руки подосланных Святополком наемных убийц была истолкована как мученическая смерть, и Борис с Глебом были признаны святыми. Это были первые официально канонизированные русские святые. Культ их активно насаждался и пропагандировался, он имел важное политическое значение для своего времени. Политическая тенденция культа Бориса и Глеба ясна: укрепить государственное единство Руси на основе строгого выполнения феодальных обязательств младших князей по отношению к старшим и старших по отношению к младшим ( Лихачев Д.С. Некоторые вопросы идеологии феодалов в литературе XI-XIII вв. ТОДРЛ, 1954, т. 10, с. 89).

Когда возник культ святых Бориса и Глеба, мы не знаем. Большинство исследователей предполагает, что это произошло во время княжения Ярослава Мудрого, так как культ этих святых в значительной степени возвеличивал его: он был братом убитых и выступал как мститель за них. Однако А.Поппэ высказал обоснованное предположение, что культ Бориса и Глеба возник позже, в самом конце княжения Ярослава, а, скорее, уже после его смерти. Дело в том, что Слово о законе и благодати Илариона, созданное в 1049-1050 гг., ничего не говорит о святых Борисе и Глебе, хотя Слово прославляет Владимира I как крестителя Руси и Ярослава как продолжателя дела своего отца. И политическая, и церковно-религиозная тенденция Слова о законе и благодати носят такой характер, что если бы ко времени создания этого произведения на Руси уже существовал культ русских святых Бориса и Глеба, то Иларион не преминул бы их упомянуть. Этот довод подтверждается наблюдениями над традицией употребления княжеских имен. А. Поппэ считает, что на 50-60-е гг. XI в. падает начальный период развития культа Бориса и Глеба, а в 1072 г., когда мощи Бориса и Глеба переносили из одной церкви в другую, произошла их канонизация. Поэтому, согласно концепции Поппэ, ни одно из произведений Борисо-Глебского цикла не могло быть создано ранее 60-х гг. XI в. ( Поппэ А. В. О времени зарождения культа Бориса и Глеба).

Вопросы о времени создания произведений Борисо-Глебского цикла, о характере их соотношений, оценка их как литературных произведений и как исторических источников тесно взаимосвязаны, и ключевое положение в решении этих вопросов занимает С. Несмотря на большую литературу о Борисо-Глебском цикле, ни один из этих вопросов не может считаться до настоящего времени окончательно решенным.

В Успенском сборнике С. состоит из двух частей. В первой рассказано о гибели Бориса и Глеба, о борьбе Ярослава со Святополком, о перенесении при Ярославе тела Глеба из-под Смоленска в Вышгород и погребении его рядом с Борисом. Заканчивается эта часть похвалой святым. Вторая часть, имеющая свое заглавие Сказание чюдес святою страстотьрпьцю Христову Романа и Давида (далее Сч) - рассказ о чудесах, совершенных святыми, о построении посвященных им церквей в Вышгороде, о перенесении их мощей в 1072 и в 1115 гг. Во многих списках до нас дошла только первая часть С. Одни исследователи считают, что С. исконно содержало Сч. Другие же видят в этих двух частях С.: сказании о гибели Бориса и Глеба (далее: Сг) и Сч - разновременно созданные произведения, объединенные в единое целое на более позднем этапе литературной истории памятника. То или иное решение этого вопроса имеет принципиально важное значение и для датировки С., и для определения характера взаимоотношения С. с другими произведениями Борисо-Глебского цикла. Если С. с самого начала своей литературной истории состояло из двух частей, то оно не могло быть написано ранее 1115 г., так как рассказом о перенесении в этом году мощей святых заканчивается Сч. Если же первоначальный вид С. не включал Сч, то создание С. может быть датировано значительно более ранним временем.

С. и Лп совпадают по содержанию и последовательности развития сюжета, имеются между ними и текстуальные совпадения. С. и Чт сильно отличаются друг от друга. Однако общий характер соотношения их текстов таков, что отрицать возможность знакомства одного автора с произведением другого нельзя.

Существует несколько вариантов решения проблемы соотношения С., Лп и Чт:

1) первоначален текст С., и к нему восходят Лп и Чт;

2) первоначален текст Лп, и он является источником С. и Чт.;

3) С. создавалось после Чт, и его источниками были и Лп и Чт;

4) и Лп, и С., и Чт восходят к общим, недошедшим до нас источникам.

На раннем этапе изучения С. было высказано предположение, что автором его был Иаков (XI в.), монах Киево-Печерского монастыря. Позже эта гипотеза была отвергнута, поэтому в научной литературе С. часто называется анонимным Сказанием о Борисе и Глебе.

А. А. Шахматов, исследовавший Борисо-Глебский цикл в связи с историей древнейшего периода русского летописания, пришел к заключению о зависимости С. как от Лп, в том ее виде, в каком она читалась в Начальном своде, так и от Чт. С., по его мнению, возникло после 1115 г., так как с самого начала состояло из Сг и Сч. Позже, под влиянием работ С. А. Бугославского, Шахматов пересмотрел свою точку зрения по вопросу о соотношении текстов Борисо-Глебского цикла, не изменив своего взгляда на время создания их. В книге Повесть временных лет он пришел к выводу, что, вероятнее всего, существовал не дошедший до нас общий источник для всех трех произведений: Лп, С. и Чт. Возможность существования недошедшего до нас источника (или нескольких источников), к которому (или к которым) восходят сохранившиеся памятники Борисо-Глебского цикла, допускали многие исследователи (и до, и после Шахматова). Исследователь из ФРГ Л. Мюллер, например, предполагает, что вскоре после окончательной победы Ярослава над Святополком в 1019 г. при киевском дворе князя возникла сага, посвященная рассказу о гибели Бориса и Глеба и о борьбе Ярослава со Святополком. Митрополиту Иоанну, при котором произошло открытие мощей святых и установление праздника 24 июня, Ярослав поручил составить рассказ о событиях, связанных с Борисом и Глебом. Рассказ этот, называемый Мюллером первоначальной легендой (Urlegende), был написан Иоанном по-гречески. Первоначальная легенда - мартирий святым. Фактический материал Иоанн почерпнул из саги, устных преданий и рассказов князя Ярослава и его окружения. Первоначальная легенда и сага до нас не дошли, но и сагой, и первоначальной легендой пользовались авторы сохранившихся памятников Борисо-Глебского цикла. Летописец, составлявший историческое сочинение, использовал и сагу, и первоначальную легенду. Автор С., произведение которого следует относить к жанру типа проповеди или торжественной речи, положил в основу своего произведения первоначальную легенду и летописную повесть, добавив в конце похвалу святым и молитву. С. было написано в XI или начале XII в. Чт, которое Мюллер, как и Шахматов, датирует 80-ми гг. XI в., имело целью создать текст, который отвечал бы требованиям собственно агиографического жанра. Нестор, автор Чт, располагал тем же кругом источников, что и автор С.


Случайные файлы

Файл
33860.rtf
113762.rtf
147937.rtf
88724.doc
1373.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.