Сикстинская капелла (8324-1)

Посмотреть архив целиком

Сикстинская капелла

История написания фресок Сикстинской капеллы.

Сикстинская капелла была основана папой Сикстом IV в 1473 г. Она отличалась скучной архитектурой, с гладкими, скучными, голыми, без всякого членения стенами и почти плоским потолком. Эта скучность архитектурной оболочки была избрана сознательно, чтобы тем эффектней ее оттенить великолепием живописной декорации. Сначала приступили к росписи стен; самые выдающиеся живописцы позднего кватроченто, в том числе Сандро Боттичелли, Гирландайо и Перуджино, исполнили 15 больших фресковых картин, обходящих в один ряд все стены капеллы, и 28 портретов пап между окнами. Большинство из этих фресок стоит на самом высоком уровне искусства кватроченто. Лучшая из них – «Передача ключей апостолу Петру» - принадлежит кисти Пьетро Перуджино, учителя Рафаэля. Фреска Перуджино отличается от других ясным построением композиции, монументальным рисунком фигур и широкой обозримостью пространства. Но рядом с потолком Микеланджело даже она кажется робким, несвязным лепетом ребенка, жидким, плоским узором. Микеланджело задавил этих милых рассказчиков кватроченто могучими, исполинскими героями своего плафона, как позднее он сам разрушил весь эффект потолка еще более громадной фреской «Страшного суда».

В 1508 г. Папа Юлий II поручил Микеланджело Буонаротти расписать фресками плафон Сикстинской капеллы в Ватикане. В то время Сикстинская капелла была украшена росписью, выполненной в начале 80-х годов XV в. крупнейшими итальянскими мастерами. В соответствии с обычной практикой стены капеллы были расчленены на 3 яруса. Нижний, цокольный, украшали иллюзорно написанные драпировки, в среднем находились опоясывавшие всю капеллу фрески на сюжеты из Ветхого и Нового Заветов, в верхнем, прорезанном окнами, были помещены изображения пап. Огромный плафон капеллы был покрыт декоративной росписью в виде рассеянных по небесному полю звезд.

По-видимому, первоначально предполагалось, что Микеланджело напишет в люнетах капеллы изображения 12 апостолов, украсив орнаментами оставшиеся свободные части. Художник не согласился с этим проектом, и тогда папа предоставил ему свободу действий. Микеланджело расписал весь свод, общей площадью свыше 600 м2. Архитектоническая структура росписи необычна. Развив и обогатив реальную архитектуру свода, Микеланджело расчленил его написанными подпружными арками и двумя продольными тягами, выделив в средней части плафона 9 полей (4 больших и 5 малых). В них разместились сцены на сюжеты Ветхого Завета от сотворения мира до истории Ноя. Еще 4 ветхозаветных сюжета – «Давид и Голиаф», «Юдифь и Олоферн», «Казнь Амана» и «Медный змей! – изображены в угловых парусах капеллы. 12 сидящих на тронах пророков и сивилл занимают простенки между окнами и центральные части торцовых стен, а в распалубках окон и люнетах помещены изображения предков Христа. Кроме того, фреска содержит еще множество декоративных фигур. Это обрамляющие малые поля центральной части плафона, представленные в сильном движении юноши, путти у тронов пророков и некоторые другие. Всего в Сикстинском плафоне насчитывается 343 фигуры.

Чтобы расписывать потолок нужно было установить леса. Микеланджело придумал конструкцию из балок, не касающихся стен, давно уже покрытых фресками. Подобные леса стали с тех пор употреблять постоянно при расписывании потолка и верхней части стен. Сооружение лесов было только началом целого ряда трудностей. Микеланджело вызвал из Флоренции лучших мастеров фресковой живописи и принялся вместе с ними за дело. Художник не любил постороннего участия. Притом самолюбие этих людей, при взыскательности Микеланджело и го горячем, нервном темпераменте, неминуемо привело бы к ссорам. Однажды, придя в капеллу, они не нашли там художника; он исчез, и невозможно было поймать его ни на лесах, ни дома. Так прошло несколько дней. Уразумев, наконец, в чем дело, флорентинцы сами поспешили «исчезнуть» и вернулись во Флоренцию. Таким оригинальным образом Микеланджело освободил себя от всякой помощи. По удалении их он немедленно уничтожил все начатое ими. Он успел присмотреться к технике приготовления и наложения красок и заперся в капелле с одним лишь работником, мешающим для него краску. Техника фресковой живописи заключалась в наложении красок на сырой грунт. Гладкая стена покрывалась штукатуркой из смеси песка и извести. Рисунок с картона переводили на этот грунт, пробивая дырочками линии контура и проходя и тампоном, набитым тонким порошков угля. От качества самой стены и штукатурки зависит количество воды в краске. Картины, уже написанные Микеланджело на стене, вдруг начали исчезать, бледнели. Он начинал снова, учась на своих ошибках. Наконец одна картина была закончена и высохла благополучно, но спустя некоторое время на ней выступило огромное сырое пятно и, быстро разрастаясь, стало «пожирать» картину. Потеряв, наконец, надежду на успех, Микеланджело пошел к папе, объявил ему, что он не может продолжать, и стал просить освободить его от бесплодного труда. Но это не смутило Юлия II. Он приказал другому мастеру осмотреть стену и помочь беде. Причина оказалась в том, что постройка была сделана из римского травертина, обладавшего особыми качествами по отношению к влиянию сырости, и с помощью мастера Микеланджело преодолел это препятствие. Многих неприятностей и трудов мог бы избегнуть Микеланджело, если бы его гордый, независимый нрав не создавал ему повсюду врагов вместо друзей. Удалив мастера, он снова остался один, и так проводил он здесь месяцы, дни, а иногда и ночи, не раздеваясь и ночуя на лесах, чтобы с восходом солнца приняться за работу. Уходя, он строго запрещал пускать кого-нибудь в капеллу. Рассказывают, что однажды художник заподозрил чьи-то посещения. Он тайно спрятался в капелле и подстерег непрошенного гостя. Хотя это был сам Юлий II, подкупивший его слугу, Микеланджело стал бросать в него из своей засады доски и все, что попадало под руку, и выгнал взбешенного папу. Нетерпеливый папа не только тайно являлся в капеллу. Он приходил как владыка Рима и нередко, не стесняясь своего высокого сана, поднимал длинные одежды и взбирался по деревянным стропилам наверх, пользуясь милостиво протянутой рукой Микеланджело. Юлий откровенно восхищался работой и торопил с окончанием. На вопрос, когда же он закончит плафон, художник отвечал: «Когда окончу и буду доволен работой». Папа разозлился и пригрозил, что если он не уберет леса ко дню Всех Святых, то он сбросит Микеланджело на землю вместе с ними. Микеланджело знал, что папа способен исполнить угрозу, и к назначенному дню леса были убраны. Еще пыль не успела улечься, как уже Юлий II служил мессу в этой капелле, и изумленные невиданным искусством римляне, стекаясь толпою, восторженно любовались чудным плафоном. Второпях Микеланджело не успел пройти фон золотом, как это было принято в то время. Юлий II настаивал на золоте, не стесняясь того, что вновь потребуется возведение лесов. Плафон выглядит слишком бедно, говорил папа. Художник отвечал, что так и должно быть, не нужно золота, так как апостолы были бедны и не имели золота и богатых одежд. На этот раз победа осталась за ним.

Микеланджело предполагал расчленить потолок плоской, орнаментальной декорацией : чередованием кругов в квадратных рамах и квадратов, поставленных на угол, тогда как паруса должны были заполняться апостолами на тронах; мощные спинки тронов создавали переход к потолку. Но этот проект, одобренный папой, не удовлетворил самого мастера. На смену этому проекту пришел другой, а затем тот план, который в конечном итоге был осуществлен: гладкий фон стены, сплошные ряды звеньев, только прямые линии. Вместо плоского расчленения потолка Микеланджело дает пластическую, фигурную декорацию: воображаемая архитектура отодвигает в глубину, заменяя реальные стены. Так зарождается совершенно новое понимание архитектурного пространства – как живого, двигающегося, динамичного. Основной стержень художественной реформы Микеланджело заключалась в том, что весь потолок, со всеми сводами и люнетами, он берет как нечто целое, как воображаемый героический мир, стелющийся над головами зрителей. Он одновременно и утверждает реальную архитектуру, и дает ее рельефное истолкование, и расширяет ее, и ограничивает.

Гладкие ровные стены и гладкий потолок длинного, сравнительно узкого зала, казалось, не могли дать материала для творческой фантазии. Казалось бы, никакого отдыха для глаз, никаких архитектурных украшений, ни малейшего разнообразия, кроме полукруглых сводов над окнами вдоль стен, уходящих к потолку и образующих треугольники на стенах. Плоский потолок капеллы Микеланджело разделил на несколько частей элементами иллюзионистической архитектуры. В средней части он изобразил 9 сцен библейской истории сотворения мира и жизни первых людей, по бокам пророков и прорицательниц – сивилл, предков Христа и т.д. Художник окружил картины изображениями апостолов и языческих пророчиц – сивилл, отделив эти изображения прекрасно написанным карнизом и украшениями. Прелестные нагие фигуры детей, по две вместе, в самых различных позах, поддерживают этот карниз. Так же естествен переход от фигур апостолов к изображениям из Нового Завета на стенах, в люнетах и в треугольниках. Внешней гармонии всей живописи отвечает т внутреннее содержание. В целом плафон представляет не только написанные рядом картины из Ветхого и Нового Завета, как это делали все до Микеланджело, как это было на стенах той же капеллы до него, но глубоко продуманный, исторически верный переход от приданий Библии и указаний пророков к всеобщему ожиданию Спасителя. Это ожидание выражается в целом ряде трогательных сцен, в отдельных лицах и целых группах, в грустных чертах тех, кто не надеется дожить до искупления, в оживленных чертах отцов и матерей, которые радуются за своих детей и, склоняясь над ними, нашептывают им слова молитвы или подымают их и протягивают вперед, как бы указывая на что-то виднеющееся вдали. Пророки со священными книгами в руках и сивиллы с их таинственными письменами предвещают рождение Спасителя. В эти 12 фигур, 6 мужских и 6 женских, художник вложил изумительное богатство красоты и характера. Красота и величие фигур вполне отвечают их приобщенности к божественному, но в то же время они просты и естественны. При распределении фигур Микеланджело не стремится к единству перспективы. Напротив. Именно разнообразие пропорций создает необычную красоту и неисчерпаемое богатство росписи: рядом с огромными пророками и сивиллами – маленькие путти, а дальше опять новые пропорции – в люнетах, в фигурах юношей, в действующих лицах «историй».


Случайные файлы

Файл
36291.rtf
11403-1.rtf
179851.rtf
2723-1.rtf
144991.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.