Культура XX в. (7467-1)

Посмотреть архив целиком

Культура XX в.

Панорама культуры XX в. весьма пестра. Известная часть населения мира (собиратели и охотники) является носителем архаической культуры, большая часть находится на уровне традиционной, аграрной культуры и одна треть из 5 млрд. человек достигла стадии научно-технической, современной культуры. Вполне понятно, что в силу мощного развития средств массовой коммуникации и информации современная культура оказывает влияние на архаическую и традиционную культуры многих народов мира. В связи с этим необходимо рассмотреть характер современной культуры, очертить ее контуры и выделить основные черты. Для современной культуры характерны прежде всего такие процессы, как индустриализация и институционализация.

Истоки процесса индустриализации восходят к далекому прошлому, однако сейчас этот процесс резко ускорился. Разрушив обычаи, связанные со старыми формами производства, изменив привычки потребления, оторвав трудящихся от их почвы, индустриализация релятивизировала культуру как среду. Сейчас информация и разнообразные техники информации способствуют усилению абстрактной рационализации коллективной жизни в целом. Сюда можно присовокупить и такие явления, как ускоренное обучение, распространение больших тиражей прессы, спутниковое телевидение, новые системы аудиовизуальной техники, столкновение партий. Все это привело к созданию весьма эффективного мира мнений — новой фигуры культуры как горизонта.

Всякое общество представляет собой наследие институтов, т. е. организованных норм коллективной жизни, наслоение которых образует сферу. Эти институты — нечто вроде ткани из обычаев, привычек, из спутанных нитей коллективной памяти. Во всех обществах, даже архаических, эта ткань изменяется под резким или плавным воздействием истории.

Начавшийся в прошлых веках процесс программирования институционализации культурных изменений ныне быстро расширяется. Наука и искусство становятся индустрией, механизм развития которой ускользает от их создателей. Обучение становится все более и более формализованным: школа распространяет свое влияние, и учеба становится отныне заботой государства; человеческое поведение на всех своих стадиях дает повод для уроков, лекций, программ и экзаменов. Для всех этих разнообразных начинаний необходимы базис, организация, бюрократия, четко определенные нормы. На смену медленным процессам институционализации прошлого, когда у людей было ощущение какого-то постоянства культурной среды, пришло ее производство. В определенном смысле сейчас происходит необычное смещение культуры как среды в сторону культуры как горизонта.

Современной среде культуры, ввергнутой в производство благодаря расширенному кругу институционализации, программирования, может соответствовать горизонт зрелища, с присущими ему чертами. Прежде всего горизонт зрелища подвижен, ибо события, модели, проекты возникают и тотчас ускользают. Для того чтобы событие, модель или проект имели какую-то устойчивость, для того чтобы можно было попытаться высказаться о них, исходя из своих намерений и всей своей жизни, им необходима точка опоры в среде. Когда в среде человека, в его повседневной жизни все становится относительным, ему ничего не остается — только смотреть на эту скользящую перед ним относительность, наблюдать ее, словно спектакль. Если невозможно включиться в множащиеся и сталкивающиеся события, то нужно сесть на обочине дороги истории и смотреть, как проходит мимо череда актеров, политиков, артистов, ученых и иногда философов.

С этим связана и вторая черта горизонта зрелища: зрелище побуждает к тому, чтобы на него смотрели, оно заставляет не думать. Еще Аристотель заметил по поводу театра, что он дает человеку возможность испытывать страсти, которые не угрожают его собственной жизни. Почему бы не распространить эта проницательное замечание на культуру, целиком превратившуюся в зрелище? В течение тысячелетий горизонты культуры изменялись неоднократно в тесной связи с преобразованиями среды и изменениями верований. Но никогда не было такой культуры, которая представляла бы собой лишь хрупкую модель поведения; никогда не было культуры, сведенной лишь к технике действия, знания, толкования. Если нравы и идеалы производят, подобно тому, как производят лен и полотно, зачем думать о них? Не остается ли смотреть, как их производят?

И наконец (это третья черта горизонта зрелища), в подобной ситуации существенную роль играют посредничество и посредники. Между культурой как средой и культурой как горизонтом продолжают существовать посредничество и посредники, влияние которых значительно возросло: священник, мудрец, проповедник, философ, ученый, критик в области искусства и литературы, учитель, профессор… Наши школы и наши университеты, наши церкви и наши партии, наши академии и наши парламенты основываются на этом постулате. Промежуток между культурой как средой и культурой как горизонтом занимает педагогика в самом широком смысле этого слова.

Следует обратить внимание на тот момент, что XX в. породил феномен «конгломератной культуры». Это значит, что открытия в области живописи, музыки, психологии, этики не «стыкуются» с теоремой Гёделя о принципиальной неполноте арифметики, с концепциями «черных» и «белых» дыр, «многоэтажного» вакуума или концепцией метавселенной как уникального экземпляра, который в структурном плане является неисчерпаемым множеством всевозможных целостных миров (вселенных). Иными словами, современная научно-техническая культура представляет собой своеобразный набор различных культурных микрокосмов, которые требуется синтезировать в единое целое.

И наконец, необходимо учитывать ряд факторов современного мира — ускоренное развитие техники, транспорта и связи, угроза разрушения окружающей среды и истощения природных ресурсов, возрастающая взаимозависимость и взаимосвязанность всех стран и др. Все эти факторы приводят к тому, что собственно культурное сотрудничество превращается в фундаментальную необходимость выживания человечества. По мнению бывшего Генерального директора ЮНЕСКО Фредерика Сарагосы, «установление подлинного культурного плюрализма — единственный путь, позволяющий противостоять растущему единообразию, которое несет в себе экспансия технической цивилизации». Этот путь должен рассматриваться как фактор мирового равновесия и творчества. Международное сотрудничество, обеспечивающее сближение людей и идей, расширение взаимопонимания и солидарности, параллельно способствует укреплению культурного аспекта развития, представляющего цель всякого развития.

Без культуры не может быть подлинной свободы. Многие исследователи (Ф. Сарагоса, А. Швейцер и др.) убеждены в том, что задачи нашего времени требуют смелого подхода к проблемам XX в., что ос- новные проблемы возникают в сфере культуры, и их решение — в развитии культуры. Действительно, одна из решающих трудностей западного общества — это значительное отставание развития человеческих эмоций от умственного развития человека. Человеческий мозг живет в XX в., а сердце большинства людей — все еще в каменном. Человек в большинстве случаев еще недостаточно созрел, чтобы быть независимым, разумным, объективным. Человек не в силах вынести, что он предоставлен собственным силам, что он должен сам придать смысл своей жизни, а не получить его от какой-то высшей силы, поэтому людям нужны идолы и мифы. Человек подавляет в себе иррациональные страсти — влечение к разрушению, ненависть, зависть и месть, он преклоняется перед властью, деньгами, суверенным государством, нацией; хотя на словах он отдает должное учениям великих духовных вождей человечества — Сократа, Иисуса, пророков, Будды, — он превратил эти учения в клубок суеверий и идолопоклонства. В связи с этим известный западный психолог Э. Фромм ставит вопрос: «Как же человечество может спастись от самоуничтожения в этом конфликте между преждевременной интеллектуально-технической зрелостью и эмоциональной отсталостью?»

Ответ здесь один: необходимо все большее понимание важнейших фактов социального бытия, необходимо осознание, которое может предохранить человечество от непоправимых безумств.

Это понимание, это осознание дает только обращение к культуре, к ее кладовым тысячелетней мудрости. Выше мы видели, что культура выступает великолепным суррогатом несуществующего природного бессмертия человека. Правда, в мире утверждается реальное (но тоже относительное) бессмертие человеческого рода, когда торжествует прежде всего телесно-органическая, природная сущность человека. В культуре же опредмечивается та духовная, остро индивидуальная сторона человека, которая осознает факт смерти и вносит тем самым трагизм в его существование. Иначе происходит во всей прочей живой природе, где род торжествует, не имея обратной стороны в виде личностного страдания особи. И вот эта сторона — дух, индивидуальное сознание, вступающая в трудные и прямые отношения со смертью, нашла для себя способ борьбы с ней, а именно, ее заклинание с помощью культуры. На протяжении тысячелетий формы культурного творчества менялись, изощрялись, возвращались, углублялись, достигая блистательных вершин. Пусть человек смертен, но он может создать вечное — произведение искусства, прекрасное и завершенное, бросающее вызов всей аморфности, случайности, конечности тоскливого человеческого бытия. Человек уходит в неизвестное, в небытие — прекрасная скульптура, картина, книга славят вечно запечатленный миг,. ставшую вечной последовательность мигов. Эту метафизику искусства особенно чувствовали на Западе, рассматривая культуру как особый эксперимент, достижение и путь Запада. В XX в. ее выражали самые различные писатели и мыслители от А. Мальро до Т. Манна. Культура на Западе — высшая ценность, культура не борется с действительной смертью, являясь для человека высшим цветом и оправданием природного типа бытия.


Случайные файлы

Файл
45724.rtf
1769.rtf
48941.rtf
101950.rtf
178318.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.