Психология джаза (5358-1)

Посмотреть архив целиком

Психология джаза

Игорь Эбаноидзе

Джаз - великая культура. Здесь не при чем Африка или Америка, негры и белые, зулусский вождь или Бенни Гудмен. Джаз - культура всемирная. Явление "джаза" включает в себя гораздо больше, чем мы привыкли думать. Можно назвать джазом искусство стиля, но это не будет вполне верно. Скорее, джаз - это искусство безупречно выдержать заданный стиль от начала до конца, и без выхода во что-либо большее. Восхитительное искусство без глубины и объема. Границы стиля раздвигаются перед бодрым натиском джаза, сам стиль в джазе становится индивидуален, создавая видимость содержательности. Но увы... Границы всегда есть границы в сравнении с безграничным. И под блистательными нагромождениями свинга - целомудренный вакуум. Поэтому мы можем дать еще одно определение. Джаз - это индивимдуальность внешнего и безличность внутреннего. Посему "джаз" - не только музыка; "джаз" - это стиль танца, стиль общения, стиль литературы и даже стиль жизни. "Джазуют" не только отдельные люди, но и целые сообщества. Наконец, "джаз" - это психология.

Однако я тороплю события и сам, до некоторой степени, "джазую". И посему, "пока не начался джаз", мне следует обратиться к джазу в его прямом изначальном смысле.

Джаз в Музыке

Как бы мы ни любили джаз, все же следует признать, что его эпоха в музыке миновала, и что для подавляющего большинства он становится все более старомодным, экзотическим и чуждым.

После второй мировой войны джаз не мог господствовать в музыке. В сознании общества уже зрел протест. И в шестидесятых годах он нашел выход в появлении рока. Собственно говоря, давно уже определено, что рок возник как протест против безразличия джаза. Однако по сути возникла одна культура в противовес другой. Новая - в лице рок-музыки, основное содержание которой - биологическое - восстала против "имморализма" джаза и против его полного игнорирования чувственной сферы. Безличный джаз уступил место чувственному, человеческому - пусть и на достаточно примитивном, почти биологическом уровне. Человечество пресытилось бесполым джазом (ведь мало того, что джаз стерильно целомудрен: он целомудрен не от духовной своей чистоты, поскольку к нравственному вообще отношения не имеет, а именно стерильно - он просто беспол), и хотело своего кровного, выстраданного, искавшего выхода. И если на заре рока над этой, то и дело вырывавшейся наружу, агрессивностью царила джазовая по сути легкость тех же "Битлов", то впоследствии рок избавился и от этой стильной оболочки. Наконец , джаз уже в самом себе содержал элементы своего будущего погубителя.

А все-таки жаль!.. Как хорошо было, наверное, когда с афиш и реклам сияли безоблачной джазовой улыбкой такие простые и колоритные ребята, когда мир был без ума от страшненького, но обаятельного Армстронга, элементарного, как дважды два, Кросби, а пальцы Оскара Питерсона вытворяли чудеса стиля на пять четвертей! Веселое было время. И это, пожалуй, единственное, что есть в содержании джаза - веселье - не радость и не разгул, а некая бесстрастная лихость, мол, мне на все плевать, главное - я держу стиль, я хочу держать этот стиль бесконечно, я могу держать этот стиль бесконечно, отказаться от своих чувств, от самого себя, и держать, держать, держать стиль...

Итак, подведем некоторые итоги. У джаза нет содержания, а есть только стиль. Соответственно, он индивидуален внешне и абсолютно безличен и стерилен внутренне. Это первое. Джаз никоим образом не касается сферы нравственного: он сам по себе. Это второе. Джаз также не касается впрямую биологически-чувственного начала в человеке. Он беспол. Наконец, и это следует из всего вышесказанного, джазу противопоказан всякий психологизм, и в этом - психология джаза.

Дабы предотвратить возможные недоразумения, я хочу еще раз подчеркнуть, что джаз на высоком уровне углубленной импровизации создает видимость содержательности, способную многих ввести в заблуждение относительно его истинной природы. Также должен заметить, что джаз обладает несомненным воздействием на наши эмоции, однако воздействие это никак не согласуется с нашей психологией, с нашим внутренним состоянием.

Музыка вообще задевает некие надличные струны, извечно присущие человеку. Потрясенный яркостью и интенсивностью своих философско-музыкальных переживаний, эту истину попытался выразить в прошлом веке Ницше - великий джазмен, не доживший до эпохи джаза (к этому мы еще возвратимся в следующей главе). Книга его называлась "Рождение трагедии из духа музыки". Так вот, джаз задевает несколько иные струны, чем Шуберт и Вагнер, и в данном случае мы могли бы говорить о рождении не трагедии, а, если можно так выразиться, снобской удали из духа джаза. В момент эмоционального переживания джаза в нас просыпается безличная тяга к безудержной лихости, возникает иллюзия качественного превосходства над остальным человечеством, в данный момент не джазующим.

Ну а теперь, охарактеризовав джаз в его прямом значении, разве не имею я права искать джаз и в других родах искусства, а главное - в жизни? Ведь в сделанных определениях ничто не мешает нам поставить знак тождества. И, скажу я, выдвигая аргумент в стиле философов эпохи Просвещения: если мы отведали грушу с одного дерева и определили ее состав, то разве мы можем сказать о таком же плоде, что он - не груша лишь оттого, что растет на другом дереве. Конечно, не можем. А если так, то - вперед!

Джаз в литературе и философии

Итак, если мы поставим знак тождества между нашими определениями, то получится, что отсутствие содержания при полноте и единстве стиля - это джаз. Безличие, "имморализм" и отсутствие психологизма при внешней индивидуальности - также джаз. Сделав такую замену, мы обнаружим, что джаз существовал раньше, и до того, как появился соответствующий стиль музыки.

Не буду искать джаз в культуре времен отдаленных. Это - задача отдельного, подробного исследования. Здесь же я хочу остановиться лишь на двух выдающихся "джазменах" девятнадцатого века.

Если вы читали пьесы Оскара Уайльда, то наверняка помните его неотразимых лордов, сыплящих завлекательными парадоксами. По ходу сюжета Уайльд хочет приписать им разные психологические мотивы и нравственные качества. Однако, к счастью, он делает это не очень активно. И в нашей памяти эти люди только безупречно "джазуют". Пьеса "Как важно быть серьезным", например, буквально вся соткана из джаза, из полного совершенства стиля ее героев. Что скрывается за этим стилем - нам, в первую очередь, совершенно неинтересно. Нас захватывает сам стиль, так сказать, свинг парадоксов. Будучи комедией, пьеса удачно выдерживает этот стиль, не загружая нас психологией. Однако удается это Уайльду далеко не всегда. Оскар Уайльд - джазмен не до конца последовательный. Он слишком психолог, чтобы совершенно игнорировать мотивы джазменства своих героев. В пьесе "Идеальный муж" лорд Горинг - главный джазмен этой пьесы - произносит такую фразу: "Жизнь слишком важна, чтобы говорить о ней серьезно". Через эту фразу Уайльд пытается объяснить психологию своего героя. На первый взгляд фраза эта может показаться содержательной, даже глубокой, но в сущности это типичный джазовый парадокс, который содержателен и индивидуален только внешне. Джаз все-таки одержал здесь победу над психологией.

Но есть в пьесе и момент куда более серьезный - момент, когда джаз ставится в тупик. К лорду является некая особа и предлагает ему совершить подлость. От подобной встречи с необходимостью нравственного выбора джаз (в том виде, каким он предстает у Уайльда) просто-напросто должен испариться, обратиться в дым. Нравственная дилемма - казалось бы, это безотказный, смертоносный прием против джаза.

Но не мог же Уайльд в самом деле ни с того, ни с сего превратить своего героя в ничто. И лорд Горинг добросовестно демонстрирует нам свое возмущенное благородство. Обратного и быть не могло. Ведь джаз так обаятелен, так привлекает нас к себе. Он привлекает нас по праву стоящего вне нравственных категорий - по праву сверхсильного. А мы хотим видеть сверхсильного добрым, и не можем представить себе джаз злым, а уж тем более - подлым. И обаяние джаза (а обаяние - всегда сила) заставляет нас и Уайльда приписывать джазу то, чего в нем вообще не может быть. Джаз - абсолютный нравственный нуль. Мораль - это плюс, аморальность - минус,а нуль - "имморализм".

И тут мы подходим к величайшему философу-джазмену - Ницше. Ницше - джазмен лишь в конечном пункте своего учения, в пресловутой утопии с участием сверхчеловека. Но какой это джаз! Ницше, сам того не ведая, нашел выход из проблемы, которую поставил перед джазом Оскар Уайльд. Тот, сталкивая джаз со злом, возвращается к человеческому и делает джаз добрым. Ницше куда более принципиален в этом вопросе. Устами Заратустры он говорит нам: "Не гневом убивают, но смехом. Вперед!" Это - ответ существа, стоящего по ту сторону добра и зла. Смех этот не имеет ничего общего со смехом обличительным, сатирическим и т.д. Смех этот, по существу, и есть джаз. Он подпадает подо все определения, которые мы выработали для джаза. "Не гневом убивают, но джазом". Вот где джаз достигает своего наивысшего выражения. Мы-то, по наивности своей, вместе с Уайльдом полагали, что джаз испарится лишь только завидев физиономии добра и зла. Мы хотели сверхсильного подогнать под наши категории слабых. Ан нет: это добра и зло покидают поле битвы, ибо они слабее нравственного нуля, возвышающегося на равном удалении от них.


Случайные файлы

Файл
151193.rtf
139294.rtf
158534.rtf
71528.rtf
47609.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.