Теория общего блага и ее влияние на реформаторскую деятельность европейских монархов (71587-1)

Посмотреть архив целиком

Теория "общего блага" и ее влияние на реформаторскую деятельность европейских монархов

Ю.А. Сорокин

Юному государю Петру Алексеевичу, по мысли А.М. Панченко, "досталась держава, прибывающая в состоянии духовного кризиса и даже надрыва. Надлежало искать выход - и прежде всего в сфере идей" [1]. Помимо дипломатических и военных целей, Великое посольство, откомандированное в Европу в 1697 - 1698-х гг., должно было познакомиться с культурной ситуацией в Европе, прежде всего - в Голландии, самой веротерпимой и свободной европейской стране того времени. Петр поехал на Запад в том числе и "за идеями", за оптимальной формой государственного устройства.

Обращение Петра Алексеевича к европейской культурной традиции, разумеется, неслучайно, ибо в наследство от своих предшественников он уже получил "европеизацию" - многосложное и пестрое явление, создаваемое трудами двух поколений "грекофилов" (Епифаний Славиницкий, Арсений, Евфимий Чудовский), "латинствующих" (Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев) и людей, которых трудно причислить к этим двум группам [2].

Более того, Петр, по сути дела, желал получить на Западе руководство к практическому действию, идейно обосновать основной принцип, на котором базируются все реформы конца XVII - первой четверти XVIII в. - принцип полезности [3].

Проблемы государства, его природы и судьбы занимали особое место в теориях европейского классицизма. Прогресс государства воспринимался при этом как прогресс разума и просвещения, причем не как частный прогресс данного общества, а как универсальное развитие принципа, составлявшего всеобщее достижение [4], что и стало основой Просвещения.

Европейское Просвещение - явление многосложное и многомерное; в его рамках существовали и развивались различные по своему содержанию идеи и теории, зачастую противоречащие друг другу. Позднейшие исследователи - от И. Канта до К. Маркса и Ф. Энгельса - по-разному определяли его сущность. Мы намерены всего-навсего рассмотреть основные идеи, положенные в основу Просвещения, прежде всего идею "общего блага" и влияния ее на теорию и практику реформаторской деятельности европейских монархов.

Общее благо в европейском Просвещении воспринимается как конечная цель деятельности государства и его главы и одновременно - как руководство для деятельности всех государственных структур, не исключая и монарха. Само государство как некое учреждение при этом создается не ради государя, а во имя граждан; благо государства и его граждан есть высшая обязанность государя, смысл его "должности"; государи, поступающие иначе, грешат против естественных прав человека. Сказанное справедливо и по отношению к монархам, располагающим абсолютной властью. На этих позициях стояли Томас Гоббс, Жак Бениль Боссюэ, Христиан Вольф, Джон Локк, Гуго Гроций, Готфрид Лейбниц и другие. Позднее их идеи были подхвачены и развиты блестящими французскими просветителями.

Идеи общего блага в это время как-будто разделяются и европейскими монархами. Людовик XIV (Король-Солнце) признавал, что само почитание государя его подданными есть всего-навсего справедливое вознаграждение ему за его покровительство и защиту. М.А. Рейснер находил у Фридриха II "полное государственно-правовое завершение теории общего блага" [5, с.278].

Теория общего блага, кроме того, нашла свое отражение в законах, прокламациях, наказах, декларациях и других государственных актах. Упомянем и частные письма монархов. Так, Леопольд II писал: "Я думаю, что суверен, даже наследственный, есть только делегат и служащий народа, для которого он и создан" [5, с.279].

В литературе утвердилось мнение, что теория общего блага сыграла выдающуюся роль в борьбе с феодализмом и феодальной идеологией, требуя уничтожения всех наследственных привилегий, ликвидации частных интересов во имя установления общих. Противоборствуя феодальной анархии и наследственной деспотии, теория исходила из примата законов и т.п.

Одновременно теория общего блага предполагала наличие невиданных ранее, ничем и никем не ограниченных властных полномочий верховной власти, при этом сущность самой верховной власти определялась европейскими философами по-разному. Именно поэтому она была взята на вооружение и французской революцией, и абсолютными монархами. В последнем случае теория уточнялась в том смысле, что только монарх имеет право на реализацию тех исторических задач, которые встали перед европейскими державами в XVIII в. Следствием этого стало "разделение на государство и народ, на управляющих и управляемых", что, в свою очередь, базировалось на идее Божьего промысла, на идее богоустановленности власти монарха и т.п. Вполне понятно, что такой подход вполне увязывался с византийскими и православными традициями и был прежде всего воспринят в России.

Иначе: теория общего блага явилась основой и одновременно санкцией для становления в высшей степени проникнутой личным началом правительственной системы. На это обратил внимание еще М.А. Рейснер [5, с.291].

Мы рассмотрим лишь тот аспект европейского просвещения, который из теории общего блага выводил необходимость нового государственного устройства - абсолютной монархии, знаменующей собой решительный разрыв со средневековой стариной. Санкцией для существования такого государства, помимо традиционной (вся власть от Бога), становилась как раз теория общего блага.

Абсолютизм основан на общем благе и защите естественных прав и в силу этого предполагает:

- общественный договор (Гоббс);

- идеализацию абсолютной монархии как всеобщей защитницы (Фридрих II, Лейбниц, Х. Вольф);

- оправдание просвещенного деспотизма (Вольтер, Гольбах) [6].

Заметим, что такой подход разделялся далеко не всеми философами. Уже Джон Локк находил, что государство должно стать лишь "судией" и "посредником" между людьми. Ш. Монтескье был горячим приверженцем конституционной монархии и противником абсолютизма (отвлечемся от его собственных терминов), Локк и Монтескье - теоретики "естественного" конституционализма, но лишь у Руссо эта идея развита в максимальной степени, реализовавшись в идее народного суверенитета. Его максима "Всякое законное правление - республиканское" претворилась в жизни в САСШ.

Подобные построения мы оставим за рамками нашей работы.

Теория общего блага дополнялась теорией естественного права, наиболее последовательно сформулированной Гоббсом. По его мнению, цель установления государства - стремление людей к счастью, а не только к покою и безопасности, для этого и заключается договор о его создании. Поэтому государство есть "великое и благодетельное чудовище" и только внутри него люди могут чувствовать себя в безопасности и пребывают в блаженстве, заплатив за это весьма высокую цену - потерю естественной свободы.

Народ, понимаемый как единое и в принципе неделимое целое, становится таковым только благодаря государству. Поэтому вне государства народа нет и не может быть. Понятно, что в этом случае воля народа сливается с волей государства, и в силу этого именно народ становится в государстве истинным держателем власти. Однако, согласно договору, власть вручается государю. Следовательно, государь есть сам безраздельно властвующий народ, располагающий абсолютной властью по определению, ибо только с помощью таковой можно добиться тех грандиозных целей, ради которых и заключается общественный договор. Вполне понятно, что такие построения были весьма близки европейским христианским владыкам.

Однако наибольшее сочувствие у абсолютных монархов вызвала трактовка теории общего блага Хр. Вольфом, который понимал ее как некую "систему договорной опеки". Смысл построений Вольфа сводится к следующему: люди по природе своей недостаточно разумны и сильны, поэтому они снискали лучших и передали им заботу о себе, но поскольку они все-таки разумные, то оставили за собой некоторые частные права "естественной вольности".

При таком подходе государство признается не как надправный или внеправный институт, а как некая "голова организации", определяющая структуру и особенности человеческого общежития. Если властьимущие идут на нарушение этих частных естественных прав, то делают это либо исходя из общего блага, либо в стремлении оградить эти права от злоупотреблений со стороны людей.

На практике это означает, что любое лицо в обществе может действовать лишь в рамках имеющихся у него прав и привилегий и не должно "входить в обсуждение предметов, прямому его ведению не подлежащих", как любила говаривать в России Екатерина II.

Разумеется, в европейской философской мысли имелись и другие интерпретации теории общего блага, но все они сходятся в том, что власть монарха должна стать абсолютной, более того, монарх и государственная власть должны стать понятиями тождественными [5, с.303].

В некоторых случаях монарх может выступать как частное лицо, в этом случае его воля и поступки должны ограничиваться, но только сам монарх может решать, когда он действует в качестве государя, а когда выступает приватным образом.

Ограничивать власть государя нельзя ни в коем случае, ибо это означает ограничение государства, что невозможно прежде всего из-за необъятных и высоких целей - общего блага, а также в силу того, что по большому счету государство не обладает никаким другим органом, кроме государя - прочие государственные структуры создаются лишь его волей.

Единственной защитой подданного от произвола государя служит лишь его невиновность. Заметим в скобках, что это построение совершенно чуждо средневековой России, где при Грозном восторжествовал принцип "Государю холоп без вины не живет": любой человек грешил перед Господом хотя бы в силу первородного греха, любой человек грешил и перед государем, который волен в жизни и смерти своих подданных. Иначе: в России перед лицом монарха невиновных нет, все равно виноваты, вне зависимости от своих деяний, и по произволу государя могут и должны понести наказание без ропота.


Случайные файлы

Файл
13553.rtf
181907.rtf
1997.rtf
18535.rtf
94675.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.