Проблема создания вертикально-интегрируемых структур и глубокой переработки сырья (123772)

Посмотреть архив целиком

Цель – создать целостный комплекс по добыче, переработке и реализации нефти и нефтепродуктов для обеспечения экономической и энергетической безопасности государства, стабильного функционирования рынка нефтепродуктов, более полного удовлетворения потребностей промышленных и сельскохозяйственных потребителей и населения в нефтепродуктах, повышения эффективности управления корпоративными правами государства, а также завершения структурной перестройки нефтегазового комплекса.


Многоступенчатый синтез


Создание производственной цепочки — весьма дорогостоящая вещь: химики различают в отрасли 13-14 технологических переделов от природных углеводородов до сырья для производства потребительских товаров. На деле цепочка образуется минимум пятью предприятиями, каждое из которых необходимо поставить под контроль, желательно имущественный. В противном случае каждый член цепочки в определенный момент потянет прибыли на себя, не давая развиваться остальным. Фактически советская химическая промышленность (новых крупных химпредприятий за последние десять лет так и не построено) была представлена четырьмя-пятью производственными мегахолдингами, и это обеспечивало ей относительную стабильность. Президент СИБУРа Яков Голдовский был, пожалуй, первым менеджером, который сделал восстановление советских порядков в химии своим бизнесом и не прогадал. Рассказывают, что в 1995 году Рему Вяхиреву донесли через референтов, что некие непонятные люди развили какую-то активность вокруг газоперерабатывающих заводов Сибири, в то время управлявшихся «Газпромом». Господин Вяхирев затребовал более точную информацию и, проанализировав то, что делает «этот Голдовский», поручил секретарю немедленно вызвать представителей команды на встречу. Любопытно, что сам Яков Голдовский добивался аудиенции у главы «Газпрома» к тому времени два месяца. Происки недоброжелателей обернулись парадоксальной ситуацией:

Вяхирев благословил команду Голдовского на создание СИБУРа и даже дал «на цепочки» $120 млн. Президенту СИБУРа хватило этих денег на четыре года, за которые он со товарищи консолидировал в группе более 80 предприятий отрасли, получил доминирующие позиции на российском рынке волокон, шин, каучуков и ряда других важных продуктов и даже отважился на экспансию в Восточную Европу. По большому счету СИБУР — единственная российская группа, полноценно представляющая российскую химию за рубежом.

Опыт СИБУРа уже через три года был востребован. По тому же пути пошел Вагит Алекперов, решивший вложить часть прибылей от экспорта сырой нефти в ее химическую переработку. В результате субхолдинг «ЛУКойл-Нефтехим» занимает львиную долю на рынке пластмасс. Судя по всему, развитие «ЛУКойл-Нефтехима» пока только в самом начале, хотя компания уже успела начать экспансию в СНГ, получив фактический контроль над украинским АО «Ориана». Строительство другой крупной цепочки — АО «Татнефть» — идет гораздо быстрее: татарские нефтяники смогли увеличить степень переработки нефти за счет покупки Ефремовского завода синтетического каучука в Тульской области, а также крупнейшего в стране шинного завода — АО «Нижнекамскшина».

Правда, гендиректору «Татнефти» ШафагатуТахаутдинову не удалось включить в холдинг наиболее лакомый кусок татарской нефтехимии — АО «Нижнекамскнефтехим»:

Владимир Бусыгин, глава компании, сумел убедить президента Татарии Минтимера Шаймиева в том, что отдельно от «Татнефти» ему развиваться удобнее. Скорее всего, так оно и есть. «Нижнекамскнефтехим» — одно из немногих химических предприятий страны, к которому проявляют пристальный интерес представители таких гигантов, как BASF и DuPont.

"Коммерсант-Власть", 11.09.2001

Химическая промышленность-2001

Кому принадлежит Россия

Дмитрий Бутрин

Россия производит примерно 2% мировой химический продукции. Это меньше, чем оборот таких компаний, как BASF и Вауег. Тем не менее, в мировой экономике наша химия — величина заметная.

Например, российские компании контролируют 15% мирового рынка карбамида и аммиака, а также треть мировой торговли этими продуктами. Потребители российских минеральных удобрений и продукции оргсинтеза — весь мир, включая США, чья химическая отрасль примерно в десять раз больше российской. В структуре российского ВНП на химию и нефтехимию приходится около 2,7%, порядка $11-12 млрд. В отрасли работают 800 тыс. человек, около 3 тыс. компаний, более 200 крупных предприятий. При этом не более 20% российских химкомбинатов используют современные технологии — в основном это предприятия, построенные по западным проектам. Около 40% отрасли убыточны, средняя рентабельность производства не превышает 7-8%. Внешних инвестиций в химию практически не делается: окупаемость крупного химического проекта 13-26 лет. В западных обзорах середины 1990-х говорилось, что к 2001 году Россия практически потеряет свою химическую промышленность. Однако, по подсчетам экспертов, именно в 2001 году в отрасли будет зафиксирован рост на 6,1%. После десяти лет распада химия входит в пятерку наиболее инвестиционно привлекательных отраслей российской экономики.


История


Советская химия дала российской деловой и политической элите множество ярких персон, мало себя проявивших непосредственно в отрасли. Уже никто не помнит, что было написано в кандидатской диссертации Григория Явлинского «Совершенствование разделения труда рабочих химической отрасли», также как никто не знает, что прозвище Дуче Юрий Лужков получил от своих подчиненных в КБ химической аппаратуры. Отрасль, покинутая многими светлыми умами, развивалась совсем другими людьми, не стремившимися к публичной славе. Именно они и делали в последние десять лет ее историю.


1991 год

В Москве открылась Биржа химических товаров, созданная, по обыкновению тех лет, крупнейшими предприятиями Минатомэнергопрома, Миноборонпрома, Минрадиопрома, а также Центросоюзом, Банком химической промышленности и Внешторгбанком РСФСР. Учредителям она большой выгоды не принесла и была закрыта в 1994 году из-за огромных долгов. Впрочем, ее влияние на химическую промышленность было колоссальным: на ней зарабатывались капиталы многих компании, ставших в середине 90-х крупными посредниками в отрасли.


1992 год

Кризис в европейской химической промышленности наложился на полный разрыв технологических внутриотраслевых связей в России. Как подсчитали в 1997 голу аналитики, падение уровня инвестиций в химическое производство составило в 1992 году 70%, а падение объемов экспорта — 44%. На этот же год приходятся и два других знаменательных события. Первое: ЕС, обеспокоенный сверхдешевыми поставками химической продукции из экс-СССР, вводит антидемпинговые пошлины на российские минеральные удобрения. Второе: появляется первый проект консолидации российской химической отрасли — глава МЕНАТЕПа Михаил Ходорковский обивает высокие пороги с предложением инвестировать в отрасль 1,8 млрд. руб. в обмен на имущественный контроль над рядом предприятий.

Предложение МЕНАТЕПа принято не было. Вместо этого в отрасли запускается приватизация. Аналитики РФФИ оценили ее тогда как неудачную: ваучеры в химические предприятия вкладывали неохотно. Только потом выяснилось, что именно в химию их и надо было вкладывать: владелец одного ваучера, вложивший его в предприятие отрасли, получал на него в семь раз больше активов, чем при вложении в нефтедобычу. Фокус раскусили почему-то только жители Мордовии — по статистике, именно они охотнее всего инвестировали свои «доли национального богатства» в химпром.

Приватизируется нижегородское предприятие «Акрон», производитель удобрений. Через несколько лет под руководством Вячеслава Кантора оно станет одним из ведущих игроков на европейском рынке удобрений.

В том же году начато создание вертикально интегрированных компаний (ВИНК) в нефтяной отрасли. В структуру ВИНК включаются большинство российских НПЗ и предприятий нефтеоргсинтеза. За исключением Ангарской нефтехимической компании, Хабаровского НПЗ и «Салават-нефтеоргсинтеза», они не поменяют своих хозяев.


1993 год

По инициативе комитета по химической промышленности при правительстве РФ создана первая химическая финансово-промышленная группа — ФПГ «Русхим». В ее состав вошли 14 химических предприятий различных регионов России. Возглавила группу Ирина Ермакова, и уже тогда стало известно, что МЕНАТЕП в деле консолидации химической отрасли опередили под флагом «Русхима» банк «Российский кредит» и его хозяин Борис Иванишвили. На фоне первой попытки восстановить технологическую цепочку в химии на новой основе особенно комично выглядело создание в августе 1993 года Федерации химиков СНГ, призванной «восстановить производственные связи в отрасли» на основе полуполитических декларации чиновников правительств стран бывшего СССР, к тому времени почти полностью потерявших контроль над химическими компаниями.

Приватизация в отрасли идет полным ходом. Так, никому не известный тогда Илья Вайсман проводит ее на санкт-петербургском ПО «Пластполимер». На базе бизнеса «Пластполимера» вырастет концерн ОРИМИ, в котором делами будут распоряжаться Сергей Крижан и Дмитрий Варварин. Их застрелят в 1999 году. Застрелят и Илью Вайсмана, из «Пластполимера» ушедшего на должность финансового директора пивоваренной компании «Балтика» и фактически сделавшего «Балтику» лидером в отрасли. Ни одно из этих убийств пока не раскрыто.


1994 год

«Первый национальный банковский траст» (ПНБТ), совместное владение МЕНА-ТЕПа и ОНЭКСИМбанка, приватизирует 41% акций АО «Череповецкий азот». Скандал поднимется в 1996 году, когда выяснится, что ПНБТ не выполняет условий инвестиционного конкурса и не вкладывает в «Азот» обещанные средства. Именно освещение истории череповецкого предприятия станет дебютом Сергея Доренко в жанре громких разоблачений, в котором он сделает себе карьеру.


Случайные файлы

Файл
154652.rtf
73775-1.rtf
100068.rtf
2236.rtf
ref-14081.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.