Стилистические архаизмы в "Истории государства Российского" Карамзина (42318)

Посмотреть архив целиком

План.

  1. Введение.

  2. Общие положения о языке Н.М. Карамзина в томе I «Истории Государства Российского».

    1. Немного истории об «Истории…» и не только.

    2. Собственно архаические особенности языка Карамзина в «Истории Государства Российского» (взгляд сверху).

  3. Сложное предложение.

  4. Простое предложение. Подлежащее и сказуемое.

  5. Управление.

  6. Порядок слов.

  7. Заключение.

  8. Библиография.

  1. Введение.

А.С. Пушкин писал: «Однообразные и стеснительные формы, в кои отливал он [Ломоносов] свои мысли, дают его прозе ход утомительный и тяжелый. Эта схоластическая величавость, полуславянская, полулатинская, сделалась было необходимостью: к счастию, Карамзин освободил язык от чужого ига и возвратил ему свободу, обратив его к живым источникам народного слова». Но все-таки, деятельность Н.М. Карамзина за спиной Пушкина осталась незаметной. А ведь именно Карамзин создал нормированный русский литературный язык как данность.

На мой взгляд, Николай Михайлович Карамзин – фигура настолько значительная как в русской литературе, так и в языке собственно, в то же время недостаточно изученная, что данная работа будет не лишней.

По большей части, в современной научной литературе Н.М. Карамзин представлен как реформатор русского литературного языка, создатель так называемого «нового слога» (именно ее и придерживается автор скромного труда сего). Эта общепринятая точка зрения была одним из первых выражена Я.К. Гротом в конце 19 века в его статье «Карамзин в истории русского литературного языка». Он, как и многие ученые 20 века, считает, что Карамзин является в некотором роде создателем нормированного русского литературного языка. В этой статье Грот Я.К. проанализировал действия Карамзина в литературной, стилистической, синтаксической и лексической сферах в целом. Поскольку основной темой данной работы является синтаксис Карамзина в первом томе его научно-художественного труда «История Государства Российского», то я коснусь взглядов Грота (и других ученых) только относительно изменений, проведенных Карамзиным в области синтаксиса. Грот Я.К. выявил два основных принципа, которым, по мнению этого ученого, следовал Карамзин:

  1. располагать слова в соответствии с течением мысли и законов языка, по-научному, в соответствии с актуальным членением текста.

  2. писать недлинными, неутомительными предложениями (на мой современный взгляд, этому принципу в изучаемом произведении его великий автор не совсем следовал).

Также Грот предположил, что по сути новизна языка Карамзина была не в введении новых синтаксических конструкций, я в «строе речи, в гладкости и в чистоте, в смелых сочетаниях и сопоставлениях слов, в живых ярких выражениях».

Булаховский Л.А. в §14 «Карамзинская реформа слога» второго тома «Курса русского литературного языка» анализирует реформу слога неотрывно от условий, в которых работал Карамзин, указывает на пути реформы, которыми он шел. Это сознательный отказ от многих устаревших и заимствованных конструкций, не соответствовавших основным закономерностям языка и сближение с разговорной речью (только, однако, салонной); а также «талантливый показ», каким именно должен быть этот художественный язык. Но Булаховский приостанавливается и на недостатках языка Карамзина, обращая внимание на излишнюю манерность, напевность и ритмичность его произведений, недооценку разговорной речи недворянских слоев населения (меткое, надо сказать, замечание).

И.И. Ковтунова, в целом согласная с Булаховским, рассматривая достижения Карамзина в сфере синтаксиса вообще, и порядка слов в частности, как бы оправдывает Карамзина. Она считает, что все недостатки карамзинского слога необходимы и неизбежны, так как основной целью было создание синтаксической нормы как авторитетного общепринятого образца, стилистически нейтрального в употреблении (вопреки ломоносовской теории трех стилей), приспособление порядка слов к выражению смысловых связей в тексте. При этом Ковтунова указывает, что Карамзин во многом ориентировался на синтаксический строй французского языка, то есть, как и Ломоносов, подражал иностранным образцам (хотя синтаксис этого языка ближе русскому, нежели латинский или немецкий).

Поэтому Ефимов А.И. в своем учебнике, подробно рассматривая достижения Н.М. Карамзина в сфере лексических заимствований, хвалит его, называя авторский слог удобопонятным (безусловно), легким и простым, но указывает, что все же синтаксическая однобокость Карамзина заключалась в односторонней ориентировке на «салонный жаргон» (то есть на разговорную речь светского общества).

Е.Г. Ковалевская (кстати, тоже приверженца перечисленных выше взглядов) в учебнике «История русского литературного языка» оценивает все преобразования Карамзина в языке (лексика и синтаксис) и в литературе как литератора, писателя в целом.

Существует и другая, совершенно противоположная точка зрения на лингвистическую деятельность Н.М. Карамзина. «Чрезмерное возвеличивание фигуры Карамзина в русской буржуазной филологии вызвало естественное стремление ряда советских исследователей оценить деятельность Карамзина с иных позиций, показать не только положительные, но и отрицательные стороны его творчества, подчеркнуть, что Карамзин «отказался от многих великих традиций русской литературы». […] такого рода оценки … на наш взгляд, по своей общей принципиальной направленности все же справедливые. (Горшков А.И. «История русского литературного языка»)». Из этого ряда я отыскала только одного его представителя – того самого Горшкова А.И. и две его книги. Для меня оказалось любопытным сравнение отрывков из произведений Н.М. Карамзина «Письма русского путешественника» и Фонвизина «Письма из Франции» в содержательном плане и извлекание из смысловых и литературно-стилевых различий двух совершенно разных авторов (одинаково талантливых) общелингвистических выводов о реакционности и неправильности решения Карамзина в синтаксисе и лексике (возможно, правда, я не совсем поняла этого ученого мужа). Горшков предполагает, что сложился не единый универсальный «новый слог» (то есть язык), а одинаковый, скучный и бедный. Он считает деятельность Карамзина направленной в сторону от общей, главной, магистральной линии развития русского литературного языка. Я (всего лишь на всего простая студентка, куда мне тягаться с Горшковым), позволю себе не согласить с ним, причиной этому является (цитируя этого лингвиста) «узость классовой позиции» его. И, с другой стороны, если бы линия Николая Михайловича Карамзина не совпадала бы с естественным движением языка, то многие его нововведения не прижились бы – а они прижились и мирно живут себе, поживают. Хотя, конечно, общепризнанно, что количественные изменения в языке происходили и до Карамзина (яркий пример тому – замечательные произведения Фонвизина).

Опять возвращаюсь к горячо полюбившейся мне общепринятой точке зрения на языковую деятельность Н.М. Карамзина, представленной на этот раз у В.В. Виноградова (на мой скромный взгляд, очень кратко и полно). Виноградов утверждает, что Карамзин произвел «грамматическую реформу литературного языка, отменяющую устарелые нормы ломоносовской грамматики трех стилей», пропагандировал легкое логическое членение речи, в соответствии с последовательности мысли, «выбросил» архаические союзы, изменил структуру «подчинения предложений».

И еще добавлю я ко всему выше изложенному слова В.Г. Белинского: «Карамзин имел огромное влияние на русскую литературу: он преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приблизив к живой, естественной, разговорной речи».


Почему же объектом данного моего исследования стала именно «История Государства Российского»»? Скорее всего, потому, что ««История Государства Российского» - это точка отсчета новой русской литературы, начало ее классического периода. […] «История Государства Российского» - точка отсчета не только литературы, но и нашего языка, начало современного русского языка (Е.Г. Ковалевская)». А этот, как оказывается, великий труд незаслуженно обойден стороной нашими не менее великими лингвистами. Поэтому ваша покорная слуга, желая восполнить этот пробел, обратилась к синтаксису в «Истории…». Тема синтаксиса была выбрана мной, примерно, по той же самой причине. Большинство ученых расписывают новаторство Николая Михайловича в целом, схематично и обобщенно, а я обратила свой ясный взор, наоборот, на частную сторону архаичных сейчас (это в самом начале 20 века) явлений синтаксиса, точнее словорасположения, управления и соединения частей сложного предложения, встречающихся у Карамзина.

Поскольку «История Государства Российского» и есть уже как бы представитель успехов своего автора, то она отражает основы нового языка. С другой стороны, том I самый ранний из всех двенадцати томов, то он просто обязан содержать большое количество материала для размышления.


  1. Общие положения о языке Н.М. Карамзина в томе I «Истории Государства Российского».

    1. Немного истории об «Истории…» и не только.

Николай Михайлович Карамзин работал над двенадцатью томами «Истории Государства Российского» двадцать два года: с 1803 по 1825 года, первые восемь томов были изданы в 1818 году, последний – двенадцатый – уже после кончины автора, в 1829 году.

По собственному признанию Карамзина, писал он свою «Историю…» не в форме сухого трактата, а в форме живого живописного повествования. То есть по названию и построению (отчасти и содержанию) «История…» - труд научный, а по сути – художественное произведение.


Случайные файлы

Файл
12474.rtf
72453-1.rtf
2072.rtf
13960.rtf
115504.rtf




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.