Возвышенная тайна музыки Глинки (72509-1)

Посмотреть архив целиком

Возвышенная тайна музыки Глинки

Медушевский В. В.

Воздействие Глинки на последующее развитие русской музыки, победно выступившей на просторы мировой славы, было исключительным. В нем, по известному сравнению Чайковского, будущая русская музыка предстала заключенной словно дуб в желуде.

Светлой силой, вознесшей русскую культуру в лице Глинки, – не пробудимся ли и мы к возрождению?

Недоумевал Чайковский: "как могла совместиться такая колоссальная художественная сила с таким ничтожеством и каким образом, долго быв бесцветным дилетантом, Глинка вдруг одним шагом стал на ряду (да! на ряду!) с Моцартом, с Бетховеном и с кем угодно"?! И заключал с восторгом: "Да! Глинка настоящий творческий гений".

Мнение Чайковского о Глинке несправедливо. Быть заурядным и уверенно вести нацию к вершинам красоты – так не бывает. А все ж в стремительности воспарении Глинки к совершенству красоты и вправду есть что-то поистине чудесное, – как и во всех явлениях русской жизни. Вспомним: преп. Сергию Радонежскому не давалась грамота, а небесный гость отверз его ум. И великий чудотворец нашего времени, преп. Иоанн Кронштадский, в детстве испытал немощь своего ума, по молитве же познал величие обетования Божия: "сила Моя совершается в немощи" (2 Кор. 12:9). А святой преподобный Илья Муромец, к мощам которого притекают люди в XXI веке? Свершилось над ним чрез святых монахов-странников небывалое: не просто восстал он от тридцатилетнего паралича, но восстал богатырем для защиты земли Русской!

Что скажет о дивной силе, влекшей его к небесной красоте, сам Глинка? И кому скажет? Не всякому человеку ведь можно доверить святую тайну, а только человеку Божию.

Сподобился Глинка дружить с ним, отцом Церкви XIX века, св. Игнатием (Брянчаниновым). По просьбе композитора святитель зафиксировал главные моменты их продолжительных бесед в статье "Христианский пастырь и христианин-художник". Художник начинает беседу с глубоких признаний: "Душа моя с детства объята любовью к изящному. Я чувствовал, как она воспевала какую-то дивную песнь кому-то великому, чему-то высокому, воспевала неопределительно для меня самого... Это высокое, пред которым благоговело мое сердце, кого оно воспевало, еще вдали от меня. Сердце мое продолжает видеть его как бы за прозрачным облаком или прозрачною завесою, продолжает таинственно, таинственно для самого меня, воспевать его: я начинаю понимать, что только тогда удовлетворится мое сердце, когда его предметом соделается Бог"1

Русский XIX век, чудо истории, эпоха гениев… Откуда они берутся?

Главное в гении – провидческая сила. Гениев производит величие задач.

"Мировой гений" есть всегда и прежде всего — "национальный гений", и всякая попытка создать нечто великое из денационализированной или "интернациональной" души дает в лучшем случае только мнимую, "экранную" "знаменитость". Истинное величие всегда почвенно. Подлинный гений всегда национален: и он знает это сам о себе. <...> Грядущая Россия будет национальной Россией"2.

"Жизнь народного духа, слагающая самую сущность родины, находит себе в творчестве гения сосредоточенное и зрелое выражение. Он говорит от себя, но не за себя только, а за весь народ; и то, о чем он говорит, есть единый для всех, но неясный большинству предмет; и то, что он говорит о нем, есть истинное слово, раскрывающее и природу предмета и сущность народного духа; и то, как он его говорит, — разрешает скованность и томление народного духа, ибо слово его несомо подлинным ритмом народной жизни. Гений подъемлет бремя своего народа, бремя его несчастий, его искания, его жизни; и подняв его, он побеждает так, что победа становится <...> источником победы для всех, связанных с ним национально-духовным подобием <...> Гений ставит свой народ пред лицо Божие и выговаривает за него и от его имени символ его предметной веры, его предметного созерцания, знания и воления. Он открывает и утверждает этим национальное духовное единство, то великое духовное "мы", которое составляет самую сущность родины <...> Он оправдывает жизнь своего народа пред лицом Божиим, и тем становится истинным зиждителем Родины."

"Дело пророка и гения состоит в том, что он, пребывая во внешней и внутренней стихии своего народа, приемля все его бремена и слабости, его страдания и беды, ставит себя и в своем лице свой народ перед лицо Божие и выговаривает от всего своего народа символ национального Боговосприятия. Этим он указует своему народу верный путь к духу и духовности; и сам остается тем духовным очагом, около которого размножается среди целых поколений огонь духовного горения".3 Через гения, его творчество осуществляет народ свое единство с ним и свое единение с Родиной.

Как действует в гении творческая сила Божия? "Круг аввы Дорофея", подвижника христианской древности, помогает понять тайну. Бог центр, жизнь людей – радиусы: чем ближе к Богу, сияющему источнику любви, тем прочнее нежные узы дружественности, а в отдалении от Бога люди и народы боримы ненавистью. Ярко явлено это в нашей стране: пока жила она Богом, тысячекратно умножил Господь население, чудесным образом раздвигал территорию! Ныне она, растлеваемая блудом, как и спланировано ее недругами, теряет в год более миллиона человек (население Смоленской области!), а в царствование Николая II ежегодно пополнялась на миллион душ. Любовь Божия раздвигает и всякую человеческую личность, рождая в ней любовь к народу, к родине.

Не подозревал Чайковский о великости любви Глинки к России и вере в ее призвание. О патриотизме Глинки свидетельствует в воспоминаниях его немецкий учитель Ден. О том же говорит его музыка. Одеть людей в броню духовной крепости, напоить родниковой водой чистоты небесной, посетить красотой Божией заключенных в темницу уныния и зажечь их сердца, – разве это не дело истинного патриотизма?

"Патриотизм есть любовь ко благу и славе отечества и желание способствовать им во всех отношениях", – определяет Н.М.Карамзин.4

Сейчас патриотизм немоден. Он – дар свыше. Это свойство духовных людей, а духовность утрачена населением России. Родина есть то единственное место на земле, где тебе открылся Бог, писал С.Н.Булгаков. Обыватель судит иначе: родина там, где хорошо платят и много товаров, – психология предателя.

В чем глубина патриотизма? Послушаем вновь великого Ильина.

"Истинный патриотизм родится из духовной природы человека и из воли к духу <...> Любовь к родине должна быть осмыслена как творческий акт духовного самоопределения, ибо только в этом виде своем она достигает истинной высоты и зрелости. Человек вообще определяет свою жизнь тем, что находит себе любимый предмет <...> И вот если человек обретает для такой любви предмет, действительно заслуживающий ее по своему объективному достоинству, и если этим предметом является духовная жизнь и духовное достояние его народа — он становится истинным патриотом <...> Именно духовная жизнь есть то, за что и ради чего можно и должно любить свой народ, бороться за него и погибнуть за него. В ней сущность родины, которую стоит любить больше себя <...> С нею действительно стоит слить и свою жизнь и свою судьбу, потому что она имеет объективную ценность перед лицом Божиим."

Не случайно поразивший Чайковского скачок в творчестве Глинки был связан с сочинением "Ивана Сусанина". Опера написана в один год с "Гарольдом в Италии" Берлиоза. Какая пропасть между ними! Там, на Западе, герой – индивидуалист. У Глинки – личность.

Великое, неслыханное в истории понятие личности открыли миру святые отцы Церкви, размышляя о тайне Божественных Ипостасей. Личность соборна по определению. Она не хищна, не рвет на части, подобно индивиду, свою соборную человеческую природу, но любовью к Богу вмещает в себя и всех людей. Западный человек с XVIII века, будучи индивидуалистом, натянул на себя возвышенное имя личности – и тут же все понятия в его голове безнадежно перепутались. Святые отцы первых веков христианства Божией мудростью четко развели понятия личности и индивида. По их строгим критериям Чайльд Гарольд никак не личность. В противном случае и бесов следовало бы признать личностями, что абсурдно. Они, вредители миру, одновременно и злейшие враги самим себе, заключившим себя в омерзительную самость, в проклятие индивидуализма.

Что ж делает Глинка? В век разнузданного индивидуализма он с любовью выводит на сцену истинную личность. Здесь – пророчество о нас. Станем соборными – спасется Русь от всеобщего и всеохватного предательства. Но соборность не достижима своими силами. В отличие от всех земных временных соединений (корыстью ли, крикливыми лживыми идеями) соборность есть сроднение людей божественной благодатью. Как небо от земли, отстоит соборность православного народа от прочих объединений людских — от "коллективизма" "новой политической общности людей — советского народа", от корпоративного интереса, скручивающего людей в клубок в сфере бизнеса, от одержания безумными идеями (расизма, коммунизма и пр.) в политических партиях, от круговой поруки мафии, от безумной страсти толпы, от алчного ажиотажа игроков, от взаимного услаждения комплиментами в артистических кругах и прочей иллюзорности отпавшей от Бога жизни.

Истинно сродняет лишь божественная благодать — живая реальность единения во Христе. Благодать Святого Духа омывает и освящает любовь семейную, любовь к Царю-Помазаннику, к отечеству ("преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле" — Еф. 3:14-15). Поскольку соборность имеет вышеестественное происхождение, то она и "не может быть пережита вне рамок Церкви простым теоретическим представлением, потому что она является как множественное единство людей в Божественной Личности". 5


Случайные файлы

Файл
180832.rtf
103079.rtf
29986.rtf
103795.rtf
480.doc




Чтобы не видеть здесь видео-рекламу достаточно стать зарегистрированным пользователем.
Чтобы не видеть никакую рекламу на сайте, нужно стать VIP-пользователем.
Это можно сделать совершенно бесплатно. Читайте подробности тут.